Глава 2

По пути в неизвестный Гримуарск я рассказывала Пончику о своей прежней жизни и мире. Он слушал внимательно, иногда хмурился, иногда округлял глаза в удивлении. Затем настала его очередь рассказывать о себе. Его подарил Марго на именины в прошлом году один безумный профессор, который разводил магических животных, и Пончик стал одним из таких не самых удачных, по мнению того самого профессора, экспериментов. Пончику жилось у него плохо, поэтому он рад был сменить хозяина, хотя Марго тоже была не особо любвеобильна. Крылатый хорек ее больше развлекал, чем вызывал нежные чувства и привязанности. А еще она запрещала ему воровать сладости, которые он так любил, хотя сама ела их тоннами.

«Вот откуда все ее беды с фигурой», – тоскливо подумала я.

Ехали мы долго. Карету трясло на каждой кочке и каждом камне, и мой корсет постоянно врезался в тело, вызывая ужасное неудобство, а иногда и боль. Я даже пожалела, что решила надеть его. А еще через пару часов начала жалеть, что нормально не поела: желудок так и сводило от голода.

За окном смотреть было совсем нечего. Из поместья Драконштайна мы сразу выехали на проселочную дорогу, а после потянулись скучные сельские пейзажи. Одно радовало: в отличие от моего мира, где город заливало ноябрьскими дождями, здесь еще царило пусть и прохладное, но лето. Правда, Пончик предупредил, что осень у них тоже не за горами.

Иногда вдалеке появлялись очертания каких-то городов: шпили ратуши, черепичные крыши домов, башенки особняков, – но ни в один из них мы не заезжали.

Пончик вскоре заснул, да так крепко, что начал храпеть. Я тоже попыталась подремать, но в трясущейся карете, еще и в тугом корсете, это оказалось не так уж легко. Ну и от миллиона мыслей тоже никак было не избавиться.

Тогда я достала из сумочки-ридикюля бумагу, которую вручил мне мистер Дарси утром и которую я так и не успела изучить. Похоже, способность читать, писать и, конечно же, говорить на местном языке мне досталось вместе с новым телом, поэтому витиеватые буквы на плотном пергаменте легко складывались в слова.

«ТИУНСКИЙ СУД ВЕЛИКОГО ДРАКОНЬЕГО РОДА

Дело № 668-13

О РАСТОРЖЕНИИ БРАЧНОГО СОГЛАШЕНИЯ

между Аррионом из рода Драконштайн, именуемым далее “Пламенная Сторона”,

и Маргарет из неизвестного рода, именуемой далее “Сторона, лишенная огня”.

Пункт 1. Причины развода

“Пламенная Сторона” заявляет:

– Брак заключен «по политическим мотивам» (п. 12 Драконьего Кодекса).

– “Сторона, лишенная огня” «не соответствует статусу» (не явилась на церемонию в честь Праздника Пепельных Крыльев, не смогла назвать 10 предков рода Драконштайн, сожгла гербовую скатерть*).

*Примечание: Последний пункт добавлен после личного вмешательства леди Эльмиры Драконштайн, благословенной матери лорда Арриона Драконштайна.

Пункт 2. Условия расторжения

1. “Сторона, лишенная огня”:

– Лишается драконьей фамилии, герба и права носить фамильную диадему в волосах.

– Получает 100 золотых пелсет разово и далее по 500 пелсет серебром ежемесячно.

– Обязана покинуть земли рода в течение 2 суток.

2. “Пламенная Сторона”:

– Не имеет права требовать возврата подарков (включая “одного крылатого хорька, именуемого Пончик”).

– Обязан предоставить карету до нового места жительства “Стороны, лишенной огня” (но без драконьего эскорта, “дабы не сеять смуту”).

Пункт 3. Особые отметки

– “Сторона, лишенная огня” не должна упоминать о браке в присутствии:

– Драконьих старейшин.

– Жриц Огненного Культа.

– Собственного отражения (во избежание “неуместных эмоций”).

– “Пламенная Сторона" не будет преследовать бывшую супругу. Исключение:

– Та попытается продать историю их брака газетам.

– Станет варить любовные зелья из его выпавших чешуек (если найдет).

Подписи:

– Аррион Драконштайн (размашистая подпись, словно выжженная на пергаменте).

– Маргарет, бывшая Драконштайн (подпись какая-то кривая, чернила размазаны. И это точно писала не я)».

Боже, дичь какая-то! Половину смысла я даже не уловила. Какие-то сплошные пепельные крылья, диадемы и чешуйки…

Внизу еще была некая приписка очень мелким шрифтом, но разобрать ее я уже не смогла: за окном начало темнеть, а экипаж стал сбавлять скорость. Потом же справа у дороги появилась покосившаяся вывеска «Гримуарск».

Кажется, мы приехали.

Однако в город так просто заехать не удалось: нас остановил стражник. Он лениво осмотрел карету.

– Оружие везете? Запрещенные зелья?

– Н-нет, – неуверенно ответила я.

– Только шоколадная конфета, – вставил Пончик, действительно доставая откуда-то конфету.

Я проглотила слюну: есть хотелось ужасно, а шоколада – особенно.

Стражник, конечно, не понял слов хорька, но, кажется, не удивился ни ему, ни конфетке. Забрал ее из лап Пончика.

– Проезжайте. – Развернул обертку и запихнул сразу за щеку. – Добоо пожааовать в Гиимуааск, – добавил, уже жуя.

Карета снова тронулась с места.

– Не знала, что у тебя есть конфеты, – заметила я с легкой обидой.

– Я из вазочки в столовой натаскал. Хочешь, у меня еще леденцы остались? – охотно предложил Пончик.

Я хотела, но потом вспомнила о своей нынешней фигуре и обреченно покачала головой.

Тем временем за окном проплывал пейзаж Гримуарска – небольшие домики, немного кривоватые, но все яркие, как с детской картинки: розовые, голубые, желтые. Много зажженных фонарей, тоже словно из сказки, цветочные клумбы, подстриженные кусты. Очень мило и уютно! Я с любопытством стала рассматривать вывески на зданиях.

«Бальзам “От драконьей изжоги”. Только у нас!».

«Гадалка Матильда: предскажу будущее или верну деньги!»

«Пироги “Безумие вкуса”. Начинка каждый день разная, иногда даже съедобная!»

«Кафе “Кофе и Кошмары”. Бодрит так, что проснется даже ваша тень!»

«Аптека “Зелья и плацебо”».

«Прокат котлов. С дырками назад не принимаются!»

Я невольно стала улыбаться и хихикать. Боже, куда я попала? Но надо признать, в этом сумасшествии есть что-то веселое!

Но вот главная улица закончилась, и экипаж завернул в переулок, а вскоре и вовсе остановился.

– Приехали, миледи, – сообщил кучер.

Я не успела еще вылезти из кареты, а он уже выгрузил все мои чемоданы-сундуки и свалил около крыльца полуразвалившегося домика. В глаза сразу бросалась большая трещина, очень похожая на кривую улыбку. Или скорее издевательскую.

– Счастливо оставаться, миледи, – сказал кучер и запрыгнул обратно на козлы.

– Вы оставляете меня здесь? Одну? – Я вновь слегка запаниковала. – А где хотя бы ключ?

– Простите, миледи, но мне его не давали, – покачал головой тот и щелкнул кнутом. Лошади тотчас сорвались с места.

– Но мне тоже! – крикнула я ему вслед, однако никто меня уже не услышал.

– Да уж, дела, – протянул Пончик, подлетая к дому и заглядывая в темные окна.

Я же подошла к двери и подергала за ручку. Та, конечно же, не поддалась. Зато мне на голову свалилась какая-то обшарпанная табличка. «Зелья для стройности», – было выведено на ней выцветшей розовой краской.

Да вы издеваетесь, что ли? Я в сердцах отшвырнула дощечку.

– Эй, кто тут хулиганит? – Из темноты на свет фонаря вышел… Мужчина? Человечек? Существо? Невысокий, лысоватый, с зеленоватой кожей и большими заостренными ушами. А еще не очень симпатичный на лицо. Вернее, очень несимпатичный. В общем, страшненький.

– Простите, – пробормотала я. – Мы тут приехали, а ключа нет.

– А кто такие? – спросил человечек.

– Я Маргарет, а это дом моей вроде как бабушки. И теперь я в нем буду жить. Поскольку больше мне пока негде, – добавила я зачем-то.

– Маргарет? Внучка Розы? Ну точно, одно лицо! – просиял человечек. – Наконец-то вы приехали! А ключ-то у Бардольфа!

– А где нам его найти? – вежливо уточнила я.

– Так в таверне «Сытый единорог»! Тут рядом, за углом! Меня, кстати, Гога зовут.

– Гога? Это от «Георгия»? – уточнила я, несколько озадачившись.

– Нет, это от Гоагеннория. Наше фамильное имя, – с гордостью ответил тот и пошагал вперед по брусчатке.

– Кто это? – спросила я одними губами у Пончика и показала взглядом на Гогу.

– Гоблин, – хихикнул хорек и весело кувыркнулся в воздухе.

Завернув за угол, мы и правда сразу уткнулись в вывеску таверны – забавный пузатенький единорог, обнимающий котелок. Выглядел он действительно сытым и довольным. Дверь была открыта нараспашку, но вход преграждала занавеска из грибов.

– Их можно жевать, – сообщил Гога, срывая один и отправляя в рот.

Пончик тоже было потянулся лапой к шторке, но я его остановила взглядом и шепнула:

– Не рискуй, мало ли… Грибы все-таки.

Внутри было душно и шумно, пахло пивом и копчеными ребрышками. За круглой барной стойкой из темного дерева стоял настоящий великан с пышной бородой и обветренным лицом.

– Это Бардольф, – сказал Гога, понизив голос. – Будьте с ним повежливее, у него вспыльчивый характер. Бывший пират, одним словом… Говорят, он проиграл свой корабль в «камень-ножницы-заклинание», а на те сбережения, что остались, купил эту таверну. И да, у него кличка «Бочка», только не смейте его так называть.

Бардольф тем временем заметил нас и перестал натирать пивной бокал.

– А я тут внучку Розы привел! – уже громче произнес Гога, словно хвастаясь. – А? Узнаешь? Одно лицо! Ее зовут Маргарет!

– Точно внучка? – Бардольф прищурился, рассматривая меня. – Чем докажешь?

– Ничем, – я пожала плечами. – Мне просто сказали, что здесь жила моя бабушка и что ее дом достался мне в наследство. Хотя… Постойте… У меня есть бумага от бывшего мужа.

– Бывший муж? – И Гога, и Бардольф, и еще с десяток услышавших это посетителей с любопытством уставились на меня. – И кто он?

– Неважно. – Я нервно улыбнулась, вспомнив третий пункт документа о расторжении брака.

– Один нехороший дра… Человек, – вставил Пончик.

– Вот. – Я достала из ридикюля помятый листок бумаги с дарственной.

Бардольф едва взглянул в нее, но все же кивнул.

– Тоже колдовать будешь? – спросил потом. – Как Роза.

– Что? – опешила я. – Нет, я не умею.

– Ладно, это хорошо, – проворчал Бардольф. – Значит, ключ нужен?

– Ну да… Хотелось бы. У меня там чемоданы без присмотра.

Он даже не отошел от барной стойки, а просто наклонился и где-то под ней пошарил рукой, затем достал ключ, изящный, украшенный завитушками.

– Вот.

– Спасибо.

Я невольно проводила взглядом смуглую худощавую женщину с подносом, на котором дымилось тушеное мясо.

– Есть хочешь? – спросил Бардольф.

– Я… Да! – Терпеть голод уже не было мочи, как и держать себя в черном теле. Гори оно все огнем! Начну худеть с завтрашнего дня!

– Садись. – Бардольф кивком показал на свободный столик в углу. – Накормлю за счет заведения. Но только в первый и последний раз! Расценки эля и других напитков на стене.

– Спасибо большое, но я не пью. И… Мои вещи на улице стоят, мне надо как-то их…

– Я занесу, красавица. – К стойке прислонился долговязый мужчина и уставился на меня почти влюбленным взглядом. Его взлохмаченные рыжие волосы стояли торчком, а худой подбородок покрывала трехдневная щетина. – Кстати, я рыцарь. Сэр Людвиг.

– Очень приятно, но, наверное, не стоит, – я замялась. – Заносить, в смысле.

– Стоит, стоит, – перебил меня Бардольф. – Давай, Людик, туда и обратно, только закрыть дверь не забудь. А мы пока девушку накормим.

– Я помогу, – вызвался Гога, и мы с Пончиком не успели опомниться, как рыцарь с гоблином (мама дорогая, это точно происходит со мной?), прихватив ключ, потопали к выходу.

А Бардольф крикнул той самой смуглой женщине:

– Гретта, обслужи!