Глава 6

Утром я проснулась, полная решимости продолжить… Нет, не готовить шоколад. А худеть.

В общем, раз с пробежкой по улице не вышло, можно было заняться упражнениями и дома. Я-то все помнила со своего фитнеса!

Наспех позавтракав, я стала расчищать свободное место в гостиной: переставила с ковра кофейный столик, отодвинула кресло.

Пончик, который доедал свой сыр, смотрел на меня с подозрением.

– Что ты собираешься делать?

– Совершенствовать тело! – бодро ответила я и сделала первое приседание.

Пол под ногой тихо, но отчетливо скрипнул. И в этом скрипе чудилось возмущение.

– Кажется, дом не любит, когда его трясут, – заметил Пончик.

– Я не трясу, я аккуратно, – отозвалась я, делая выпады ногой.

Из камина с тихим неодобрительным шипением выкатилось полено.

– Ладно, – прошептала я, тоже начиная подозревать неладное. – Планка. Это тихо.

Я осторожно приняла упор лежа. Прошло три секунды. Все было спокойно.

А на четвертую…

Люстра над головой вдруг закачалась, хотя окна были закрыты и виновник точно не сквозняк. Книги на ближайшей полке дружно сдвинулись в сторону. А следом из-под печки выкатился маленький запыленный клубочек. Он был похож на мохнатую репку с глазами-бусинками и вязаным колпачком.

– О, Аргентий, привет! – отсалютовал репке Пончик.

Аргентий? Кажется, так звали домового.

Мои руки ослабли, и я распласталась по полу.

– Ты что творишь?! – тем временем проскрипел домовой тонким рассерженным голоском. – Топчешь мои половицы? Трясешь стены? Мешаешь пыли ровнёхонько ложиться!

– Я… я тренируюсь… – пробормотала я растерянно.

– Я вижу, что ты делаешь! – Домовой затопал маленькими оранжевыми ботиночками. – Это дом! Здесь нужно лежать на диване, сидеть за столом, пить чай и делать шоколад! А не прыгать, как козел на огороде!

Пончик, довольный зрелищем, подскочил поближе.

– Я говорил! Дом такое не любит.

– Но мне очень нужно похудеть! – с отчаянием возразила я, но домовой меня перебил.

– Худей снаружи! – прошипел он, указывая крохотным пальчиком на дверь. – А тут порядок должен быть! Ты всю магию потревожила! Только тут все наладилось – хочешь, чтоб стало как раньше?

В этот момент печь в кухне издала глухой неодобрительный гул. Занавески на окнах вздохнули и прошелестели по полу. А с полки упала глиняная статуэтка кошки и покатилась прямо ко мне, и в ее нарисованных глазах сквозило такое же неодобрение.

Я села на ковре, побежденная. Снова ничего не вышло!

–Хорошо, хорошо! Я поняла! Больше не буду. – Я не смогла сдержать вздох.

Домовой тут же смягчился:

– Вот и умница. – Он потыкал носком ботинка в мое бедро. – Хочешь двигаться – работай. Делай какао. Вари шоколад. Бегай от печки к столу. Вот это хорошая, полезная работа. А не это твое… – Он презрительно махнул рукой в сторону меня, несуразно застывшей на ковре. – …пустое сотрясание воздуха. И да, с тебя полфунта орешков в сахаре! За моральный ущерб.

С этими словами Аргентий поправил свою вязаную шапку, юркнул обратно под камин, и в доме сразу воцарились уют и тишина.

Я снова вздохнула и поднялась.

– Ладно, Пончик. Идем делать шоколад. Похоже, это единственный вид фитнеса, одобренный местным профсоюзом домовых.

– Ура! – обрадовался хорек. – А давай сделаем шоколад в форме гирь? Сэру Людвигу понравится.

– Боюсь, это задача со звездочкой и для старшего класса, – усмехнулась я. – А мы пока с тобой начинашки-первоклашки.

Меня прервал звонок дверного колокольчика. На пороге стоял тот самый сэр Людвиг. Со своей гирей. Легок на помине…

– Марго! – Он галантно поклонился, и гиря чуть не свалилась с его плеча. Я даже отшатнулась, от греха подальше. – Приглашаю вас на пробежку. Или, ежели желаете, можем покачать мышцы. – И Людвиг легко перекинул гирю из руки в руку.

Меня почему-то это предложение не обидело, а наоборот, заставило улыбнуться.

– Нет, благодарю. Не сегодня, – ответила я. – Мне надо… – Я махнула в сторону кухни. – Делать шоколад.

– О, чудесная новость! – Рыжий рыцарь прямо расцвел. – Я буду счастлив, если попробую его первым.

– Хорошо, договорились, – усмехнулась я. – Только пеняйте на себя, если что не так.

– Я все снесу. – Он потряс гирей. – У меня организм крепкий. Как-то я выпил литр яда болотной гадюки и остался жив. Только отрыжка была три дня. – Сэр Людвиг засмеялся, прихрюкивая.

И я, глядя на него, тоже невольно засмеялась.

– Простите, – сказала потом, – но мне действительно пора.

– Все, не буду вас тревожить. – Он снова отвесил поклон и не ушел, пока я первая не закрыла дверь.

– Кажется, у тебя появился кавалер. – Пончик хрюкнул, пародируя Людвига.

Я снова засмеялась, потом махнула ему:

– Идем, шутник, нас ждут какао-бобы.

И вот я снова очутилась в маленькой кухоньке на задворках лавки. Измельчила какао-бобы. Добавила молоко, масло и сахар. Кусочек масла тихонько стянул Пончик, но я сделала вид, что не заметила.

Сегодня я не пыталась сделать что-то сложное, выбрала самый простой рецепт.

– «Уютные объятия», – зачитала я вслух хорьку название. – Как тебе?

– Главное, чтобы они не превратились в объятия тролля, – отозвался Пончик, облизывая масло с лап.

– Думаю, для объятий тролля нам понадобилось бы куда больше ингредиентов, – хмыкнула я.

Я не старалась делать все идеально, а просто получала удовольствие от процесса. Даже песенку стала напевать себе под нос. Мешала шоколадную массу, вдыхала аромат и улыбалась.

И дом, казалось, отвечал мне взаимностью. Печь грела ровно и послушно. Медные миски сияли. Пестик легко ходил в ступке, даже руки почти не уставали.

Наконец воздух наполнился не просто запахом шоколада, а чем-то теплым, уютным и по-настоящему волшебным. Ни искр, ни дыма, ни насморка и слез.

Форму я дала выбрать Пончику.

– Вот эти конфеты-шишки, – однозначно ответил он.

– Шишки так шишки, – усмехнулась я, разливая шоколад. – Тогда сверху посыплем орешками.

– О да! – счастливо простонал Пончик и облизнулся.

Шоколад застыл идеально гладким, с мягким бархатным блеском. Я даже не верила своим глазам, глядя на него.

Что было вчера, что сегодня – земля и небо.

– Ну? – Я достала Пончику первую конфету. Хорек осторожно лизнул краешек, и его глаза расширились.

– О-о-о… – выдохнул он. – Это… это не просто съедобно. Это… Так обнимательно! У меня внутри стало тепло и пушисто! Как будто меня погладили по шерстке!

Тогда я тоже положила в рот кусочек и с наслаждением закрыла глаза.

Кажется, это был успех.

Но расслабляться рано!

– Нам нужно мнение со стороны! – решительно заявила я. – Пойдем в таверну, угостим всех, кого там встретим.

Воодушевленная, я завернула оставшиеся плитки-шишечки в пергамент и с затаенной надеждой направилась в таверну «Сытый единорог».

Внутри было шумно и людно. Бардольф вытирал кружки, сэр Людвиг о чем-то спорил с гоблином Гогой, а Гретта, как всегда, носилась по таверне с подносом, ловко уворачиваясь от пьяных посетителей и летающих кружек.

Я подошла к стойке и с некоторой театральностью положила перед Бардольфом сверток.

– Прошу любить и жаловать. Мой первый шоколад. На пробу.

– Ты все-таки решила этим заняться. – Он поморщился. – А ведь обещала… Эх! – Бардольф обреченно махнул рукой. – Вот и Роза была такая. Никого не слушала. И клиентов у меня уводила. Ты представляешь, каково это, когда твой эль меняют на какой-то шоколад?!

– Так вы не будете пробовать? – спросила я с некоторым огорчением.

Бардольф скептически хмыкнул, развернул пергамент… и брови его слегка подпрыгнули.

– Хм, ну с виду ничего,– проворчал он и взял одну конфетку, сунул в рот и прожевал. На его лице что-то дрогнуло. – И на вкус… ничего так. Не горчит. Не пригорелый. И… э-э-э… послевкусие ничего. Интересное. – Его щеки слегка порозовели.

Рыцарь Людвиг, привлеченный зрелищем, подошел и выпрямился.

– Марго! Вы создали его! Разрешите протестировать!

– Конечно, я же обещала вам еще утром. – Я подвинула ему одну штучку.

Он съел ее и замер.

– Поразительно! – прогремел потом. – Да это сплошная твердость духа и… и… сладость победы! Я чувствую, как моя решимость крепнет! Я готов сразиться с тремя троллями сразу! Нет, с четырьмя! Это какое-то новое сладкое оружие! Мой вам поклон, Марго.

Я радостно засмеялась и сделала книксен.

Гретта тоже отвлеклась от заказов и остановилась у стойки. Ее глаза прилипли к плитке шоколада.

– О-о-ой, – прошептала она, – Это что так вкусно пахнет?

Бардольф, уже прожевавший свой кусок, кивнул в мою сторону:

– Это наша новоиспеченная колдунья-кондитер. Хвалится.

Гретта, не дожидаясь приглашения, стремительным движением руки схватила шоколадную шишку и сунула ее в рот.

И тут с ней стало твориться нечто необычное.

Она замерла. Ее широко раскрытые глаза слегка закатились от наслаждения. Она медленно прожевала, а потом… закрыла уши руками.

– Тихо! – вдруг сказала она на всю таверну. – Все замолчите на секунду!

В таверне ошеломленно, но послушно притихли. Все смотрели на Гретту.

– Марго, – обратилась она потом ко мне с небывалой серьезностью. – Я каждый день слышу в десять раз больше, чем обычный человек. Голоса, крики, требования, сплетни. Это сводит с ума. А твой шоколад… он как подушка для ушей моей души. Как объятия пухового одеяла.

– Спасибо, – прошептала я, совсем расчувствовавшись. Даже слезы на глаза навернулись. Мне никогда в жизни еще такого не говорили.

Апофеозом же моей первой презентации стал наш гоблин Гога. Он, попробовав шоколад, тоже закрыл глаза и вдруг прочел с чувством:

– О шоколад, ты как луна… такой же темный и нежный! С тобой моя душа… совсем, совсем безбрежна!

В таверне на секунду снова воцарилась тишина, а потом все разразились смехом и аплодисментами.

– Да ты у нас поэт, Гога. – Гретта с улыбкой похлопала его по плечу.

У меня же все пело внутри. Я сделала это. Мой шоколад был не просто съедобным. Он был хорошим и, кажется, даже немного волшебным. И он делал людей немного счастливее. И в этот момент я поняла, что, похоже, нашла свое место в этом странном мире.