ГЛАВА 32. История джокера

В следующее мгновение после телепортации я обнаружила себя лицом в снег.

Не худшая поза. Обычно я так сплю. Правда, вместо шершавого камня — подушка.

Все тот же серебристый голос чужака вел надо мной бодрые подсчеты:

— Эту спасли, этого спасли, этого спасли! Хотя, ей-богу, последнего не стоило!

Слова утешали. Но произнесший их не стал мне оттого более понятным.

Я перевернулась на спину и наконец-то увидела обладателя карточных ногтей.

Он стоял наверху горного склона с кристаллами и соснами, задорно уперев руки в боки. Правая нога незнакомца — в высоком красном сапоге с загнутом мысом — давила на спину бессознательного Теннета. Возле левой ноги растерянным тюком валялся Мелисандр Кес. Тоже в обмороке.

Драконы продолжали бесноваться внизу склона, подлетев почти к кромену, явно не замечая, что воры, то есть мы, исчезли из-под прицела… Из-за беспрерывно выпускаемого ящерами пламени (они, хитрецы, распыляли его посменно) даже у нас, в отдалении, было теплым-теплом.

Чужак перехватил мой изумленный взгляд и задорно помахал когтистою рукою.

— Ты кто? — хрипло выдохнула я.

— А ты не догадалась, лапушка? — он подмигнул густо подкрашенным глазом. Игривая рыжая челка колыхнулась, подчеркнув вопрос.

Чужак был невысок — метр семьдесят, не больше. Нарядно взлохмачен — то есть видно, что его темно-оранжевые космы подверглись специальной обработке хаосом, а не то чтобы сами так живописно легли. На вид ему я дала лет семнадцать максимум.

Глаза у незнакомца были миндалевидные, темные, слегка раскосые, подведенные черным. Да еще и вниз от них сбегали вертикальные линии, нарисованные тушью — будто две дорожки от слез. Так иногда раскрашивают арлекинов в провинциальных театрах. Нос у парня был длинный, прямой. Губы — столь алые, что и столичная кокетка позавидует. Кожа бледная, но не как от болезни, а «по знатному».

В одежде ярче всего выделялся широкий белый воротник в стиле «мельничный жернов» (родом из Асерина шестнадцатого века). Хотя мне такие воротники чаще напоминают вафлю. Все остальное было плотно упаковано в глухой коричневый балахон с треугольным капюшоном.

В общем, очень интересный персонаж. Появись такой в Шолохе — девицы штабелями начнут укладываться, зуб даю.

Я наклонила голову вбок и сказала:

— Я так понимаю, ты вылез из-за двери в кромене. Так что шансы того, что мы знакомы, стремятся к нулю.

— Ну да, ну да, — заливисто расхохотался чужак.

И, как гадалка, провел пальцами перед своим лицом, будто веером.

— Можно подумать, так много народа умеет телепортироваться, влезать другим людям в разум, и наносит изображение карт на ногти… — ехидно продолжил он. Тотчас, будто что-то вспомнив, перевел взгляд на свои руки. Сипло ахнул — я испугалась — и начал остервенело грызть ногти, совершенно забыв обо всем остальном.

— Откуда я знаю, что умеет и не умеет народ во Внешнем мире? — буркнула я, неприязненно косясь на юношу.

Наглец мгновенно оторвался от ногтей. Он обиженно топнул ногой:

— Да я не из Внешнего мира, как ты его называешь! Я был в самом кромене, внутри кромена!

— Как можно быть внутри кромена? Это ж купол?

— Вот именно! Очень мне хреново там было, если что! Я там застрял! А вы меня спасли, между прочим. Понимаешь?

— Нет, — призналась я.

— Ну твои друзья. Ну эти двое. Ме-е-е-е-ел, — незнакомец вдруг высоко заблеял на манер овечки. Я даже отшатнулась.

— И Дахху — ухуху! — радостно закивал чужак.

Я незаметно отползла от него сантиметров на десять. Если он такой законченный псих, каким выглядит, лучше мне обеспечить себе пути отхода.

Незнакомец, меж тем, снял с Теннета ногу. Теперь он просто-напросто плюхнулся на спину лежащего маньяка, как на лавочку:

— Фу-ты-ну-ты-гнуты… Не понимаешь.

Он зевнул и без интереса обернулся за спину, в сторону драконов, мечущихся под нами, будто очень рассерженные шмели в банке.

Мне надоел этот цирк.

Я подошла к парню и рывком подняла его с нечастного Теннета. Потом, держа за плечи, столбом установила перед собой (нас так выставлял мастер Пнивколено на тренировках).

А потом весьма недружелюбно прищурилась на эту рыжую морду:

— Что я понимаю, так это то, что залезание в голову моих друзей — твоих рук дело. А значит, это из-за тебя Дахху с Мелом украли драконье яйцо. Из-за тебя ящеры теперь беснуются — и я не знаю, вдруг они перед вылетом как-то навредили тем из наших, кто остался в лагере? Из-за тебя они теперь наверняка не согласятся закрыть портал в Лиссае. Так что наш мир снова под угрозой Зверя — все это из-за тебя…

Чужак закатил глаза.

Потом надул губы:

— Пардон, конечно, но в Пике Волн ты говорила Кесу о том, как мечтала встретить меня — вместо Карла. Что я у тебя любимый персонаж, герой подростковых фантазий и все такое. Грош цена твоим россказням, раз даже не узнаешь! Ах, женщины! Коварство ваше неисповедимо! Или, стопэ, как там Уилл говорил? О, женщины, вам имя — вероломство! Да! Точно. Тебя зовут Мисс Вероломство, а не Мисс Самоуверенность, да? Я ошибся. Прошу меня простить.

— Меня зовут Тинави, — машинально поправила я.

— А то я не знаю! — визгливо расхохотался незнакомец. — Ну давай! Давай, удиви меня еще как-нибудь, Тинавушка!

Я, признаться, была ошарашена таким напором с его стороны.

Но все же… Картинка начала складываться.

Я вспомнила Шэрхенмисту. Потом еще раз посмотрела на бубны, трефы, черви и пики на ногтях юноши. На наглый взгляд. На абсолютное безразличие чужака к двум десяткам злых драконов внизу. Вспомнила, как легко он Прыгнул, и этот пассаж про «я был в куполе» — а ведь о куполе вообще никто не знает.

Чувствуя себя полной идиоткой, я неуверенно предположила:

— Ты Рэндом, что ли?

— На-ко-нец-та! — издевательски зааплодировал чужак.

После каждого хлопка из его ладоней вылетали иллюзорные кролики с крылышками, как у голубей. Они взмывали ввысь и тихонько таяли, удивленно таращась кругом.

В этом момент воздух рядом с чужаком сгустился. Из пустоты вынырнул прозрачный Полынь в пальто. Вокруг него, как вокруг отца семейства, толпились испуганные Дахху, Андрис и Кадия. Последняя вдобавок ко всему сжимала в объятьях подтаявшего, будто мороженое, принца Лиссая. Обе девушки были с ног до головы покрыты тонким слоем пепла — узнала я их постольку поскольку: других вариантов не было.

Новоприбывшие заозирались, и, увидев, что все мы живы, дружно перевели дыхание. Куратор, правда, не спешил подобреть. С непередаваемой физиономией он швырнул в меня мою же варежку. Это было скорее похоже на вызов на дуэль, нежели на реакцию «ах, как здорово, что ты жива!»

Рыжий незнакомец обрадовался появлению друзей чуть ли не сильнее, чем я:

— О, смотрите-ка, кворум мы собрали! — назвавшийся Рэндомом весело потер руки. — Вот только на демократию мне с высокой колокольни, хи-хи. Энивей, двинем-ка! Что предпочитаете? Париж? Сиэттл? Может, Альфа Центавра? Хотя нет, там в это время года жарковато.

Все смотрели на него с глобальным непониманием.

Вдруг очнулся Теннет.

— Расфяфите меня!!! — невнятно возопил маньяк. Кляп во рту сильно мешал его дикции.

— Еще чего! — Рэндом повернулся к связанному Теннету с широченной улыбкой. — Не-не, дамочка, ты не трогай! — рыжий погрозил наманикюренным пальцем Кадии, которая уверенно присела возле маньяка и начала развязывать бечеву.

Кад фыркнула:

— Приказов от незнакомых малолеток не слушаю, — белые зубы на фоне запыленного лица сияли, как звезды.

— Жаль, — пожевал губами Рэндом.

Он прищелкнул пальцами — и Кадия вдруг обратилась ледяной статуей.

Мы с Дахху вскрикнули. Андрис зажала рот. Полынь, не мудрствуя лукаво, занес руку для пощечины Рэндому — но, как ни быстра была реакция куратора, и он в ту же секунду и сам обернулся скульптуркой…

Рэндом в холодной ярости поджал губы и обвел нас холодным фиолетовым взглядом.

Все замерли, не дыша, как перед диким животным.

Я мучительно соображала: мне хватит унни для того, чтобы вступить в бой с настоящим хранителем, хранителем в полной силе? Ой вряд ли. Особенно после антидраконьего щита.

— Не раздрафайте еффо! — серия «просьбы от Теннета» получила свое логическое продолжение.

— Это обратимое заклинание, — сказал Рэндом нам с Дахху и Андрис. Мел так и валялся без сознания.

Вдруг хранитель снова рассмеялся.

Хлопнул по плечу Смеющегося, приобнял меня и быстро, весело заговорил:

— А тебе, Тинавушка, никакой унни не хватит. Чтоб вы понимали — так, на всякий случай, — рыжий вскинул брови, — Я вижу мысли всех вас. Прямо сейчас. Не думайте меня обмануть. Вот ты, — он ткнул пальцем в грудь Дахху, — Очень хочешь смыться куда подальше, преимущественно от стыда из-за участия в моих планах. Но для начала надеешься разморозить блондиночку, если потребуется, поцелуем любви, ахаха, ну и сказочки у вас тут детям рассказывают, логики ноль. Хотя… Может, это я придумал? Не помню.

Он, как стрелку компаса, перевел палец на Андрис:

— А вот ты не понимаешь, по какому принципу Высшее Начало создавало хранителей, ха, раз мы такие чурбаны на деле — я позволил себе цензуру, сама понимаешь. Благодари меня, в ноги кланяйся, а то все узнают твой помоечный вокабуляр, как он есть, фу-фу, советую мыть рот с мылом! Рекомендую лимонное. Тем более, ха-ха, тебе надо отмыться от сажи! Это очень забавно, милашка, что драконы сначала попытались сжечь вас с подружкой, обнаружив кражу яйца-то. И очень героически, что вы так бесстрашно спрятались от них в горной расщелине. Странно, что ноги не переломали. И вот этого не разбили, — джокер побарабанил пальцами по застывшему Лиссаю.

— Ты, — Рэндом стремительно кивнул на лежащего Мелисандра, — Давно не спишь. И думаешь меня пристукнуть за то, что я больше месяца развлекался с твоим мозгом незаметно для тебя. Не советую, впрочем. Я все вижу.

На этих словах Мелисандр открыл глаза и насупился.

Рыжий безмятежно продолжал свой бенефис, улыбаясь мрачному Теннету:

— Ну а ты, братец, предстанешь перед судом. Ох, поверь, несмотря на идущую войну, я найду способ сделать так, чтобы тебе досталось по заслугам.

Рэндом мигнул, как мигает испорченная магическая сфера, и очутился на коленях подле связанного маньяка. Он с точностью отразил позу Кадии — подруга сидела по другую сторону от Теннета ледяной скульптурой.

— Брати-и-и-ишка… — зашептал Рэндом, перебирая между пальцев темные волосы напряженного Теннета.

Нож для резки бумаг высунулся из левого рукава мантии рыжего юноши. Чужак патетически занес его над маньяком.

Дахху дернулся вперед, но я остановила его.

Еще одной скульптуры нам не хватало…

Рэндом проговорил с улыбочкой:

— Будь моя воля, я бы тебя прирезал за такое, — юноша потряс ножом. — Убивать людей ради магии! Ублюдок! Но все будет честно. И только после того, как мы разберемся со Зверем.

Нож растворился в воздухе, обратившись лилией… Рэндом наклонился над братом и звонко чмокнул его в лоб.

В этот момент на горе стало тихо-тихо.

Драконы наконец-то поняли, что давно уже выжигают пустоту. Я посмотрела вниз со склона.

Дверца в кромене, нарисованная господином Кесом, была слегка приоткрыта. Ящеры озадаченно на нее пялились.

— Сейчас додумаются обернуться, — вслух подумала я.

— Да! — кивнул Рэндом. — Надо найти другое место для беседы. Выбирай же, лапочка: пока эта дверца внизу открыта — вся вселенная к нашиим услугам. Прыжок туда, а дальше — куда душе угодно. Где хочешь услышать мою историю?

— А можно дома? — страдальчески спросила я.

— Скучно-то как, — поморщился Рэндом. — Ну, тогда оставлю выбор за собой.

Он поднялся с колен и сделал шаг влево.

И одновременно — вправо. И вперед. И назад.

Уже четыре одинаковых рыжих Рэндома стояли перед нами. Они точно также отразились сами от себя… Итого шестнадцать джокеров. Некоторые нежно прихватили нас с ребятами под руки. Другие, недовольно сопя и ругаясь на неизвестном языке, приподняли скульптуры Кадии, Полыни и Лиссая.

— Полетели! — веселым звонким хором заявили джокеры.

И снова телепортация.

Причем двухфазная.

На секундочку мы материализовались на границе с кроменом. Я успела увидеть, как снова разгораются алчные глаза драконов.

Но сразу же наша компания обнаружила себя на деревянном плоту посреди заросшего тиной пруда, в обрамлении розоватых кувшинок, квакающих лягушек и надрывающихся в кустах жаворонков.

Вокруг был лес. Но не наш, нет. Какой-то чужой. Сплошь из плакучих ив и тополей.

— Добро пожаловать в Живерни, друзья, — хором проговорили все Рэндомы. — Внешний мир во всей красе! Ой, многовато нас, — добавили они и мгновенно слились в одно. В смысле, в одного. — Чайку? Под хороший рассказ-то, а?

Мы угрюмо промолчали.

Волею хранителя нас рассадило по круглым мягким подушечкам, заменявшим на плоту стулья. В руках у нас материализовались фарфоровые чашечки тонкой резки. Те, кто были недвижимы, так и остались недвижимы.

— Это ничего, ничего, — отмахнулся Рэндом. — Ледяные и так все слышат, а этот… — бог, пожевав губами, покрутился вокруг Лиссая. — А ему вы потом все расскажете. Я так понимаю, парниша вообще не из вашей компании. Андердог, да? Аустайдер? Што, не шпрехаете? Ну, ничего, бывает. Все бывает. Итак! — он поднял чашечку и начал бегать под кругу, чокаясь с нами. — Будем!

Джокер плюхнулся на круглый плоский пуф в центре плота.

Дахху осторожно отхлебнул чай и тотчас закашлялся, вытаращив глаза:

— Это какая-то брага… — шепотом пожаловался мне друг.

Рэндом перебил его:

— Ну, понеслась! Обожаю сказки! Особенно свои!

* * *

История, рассказанная хранителем Рэндомом — если это все-таки он

Многовариантовая Вселенная, лапочки мои, имеет только одно по-настоящему плохое качество: окружающий мир ограничен твоей фантазией.

Будет только то, что ты можешь вообразить. Остальное пройдет мимо.

Поначалу это неплохо, совсем неплохо. Люди, которым щедро отсыпали воображения, так и живут до конца, вполне довольные. У других случаются кризисы: однажды их мысли застревают, как белка в колесе, и они начинают бегать по кругу. Взгляд замыливается. Ничто не мило. Жизнь не может их удивить, потому что они не дают сырья.

Что же до меня, то, как вы понимаете, проблем с фантазией у меня нет. Вернее, не было. Первые пять или шесть тысяч лет. Но однажды каждый генератор случайных чисел начинает повторяться. Все комбинации уже проиграны, и калейдоскоп судьбы становится до отвращения понятен. Очень неприятная, непродуктивная ситуация, когда ты — хранитель.

Продолжать бегать по мирам и помогать человекам — с кислой-то миной — мне не хотелось. А когда мне чего-то не хочется — ой, не заставляйте! Я вам так помогу, так помогу, что вы еще ни раз пожалеете о том, что рискнули обратиться ко мне с молитвой.

И да, памятка: с кем бы вы не говорили, формулируйте желания правильно… Мне всегда нравилось наказывать дурачков за всяческую размытость. Логично, что потом я сам стал ее жертвой. Я перескакиваю, Теннет? По-твоему, я перескакиваю? Да иди ты в пень! Как хочу, так и рассказываю — моя сказка.

Ну вот.

Когда со мной случился кризис недостатка воображения — лет триста назад это было — я решил взять тайм-аут. Намеренно затащить себя на дно. На самое днище. По Горькому. А потом всплыть, значит, и снова чем-нибудь наслаждаться.

Где взять днище? Вот вы бы где взяли, господин Дахху? Не знаете? Очень жаль. Но я тоже не знал. Поэтому выбрал себе свою любимую триаду и решил довести ее до апогея: карты, деньги, два ство… А, пардон, не та опера. Я имею ввиду: карты, алкоголь и дамы.

Да-а-а-а.

С таким набором несложно забыться.

Но мне нужно было безопасное место. А что может быть безопаснее, чем старый добрый Пик Волн?

Это ты, Теннет, вечно сох по своим срединникам.

А мне нравились шэрхен. Крутые ребята! И умеют держать язык за зубами.

Поэтому мы с ними договорились: я у них, значит, тусуюсь, как моей душеньке угодно. Играю в покер круглыми сутками в ущерб казино. Устраиваю штормы и другие приятные катаклизмы, если есть настроение побушевать. Знакомлюсь, значит, с подающими надежды гражданами поближе — улучшаю генофонд. Пару винокурен открыл тоже. Одно было правило — не палиться для широких масс. Но я люблю, чтоб все шито-крыто. Так интереснее.

Да и самому невыгодно себя проявлять было: Авена с Карланоном настаивали, чтобы никто из нас в Лайонассу не совался, даже по большим праздникам. А злить Авену — себе дороже. Она мне как-то наподдала своим огненным хлыстом, так я потом в соседней галактике очнулся. И это, позвольте, было наказанием всего-то за глупый комплимент! Ах, женщины… вероломство… Впрочем, я повторяюсь.

Шэрхен от меня натерпелись, конечно. Но и взамен кой-чего получали: по литру божественной крови раз в квартал. А, каково? Налепили себе и шолоховцам этих Ходящих, значит. Что-то сохранили впрок. Плюс я таскал им всякие диковинки из других миров. По настроению. Преимущественно лингвистического характера.

Короче, все у нас было нормально. Симбиоз. Я бы еще долго так мог развлекаться.

Но этой весной случилась полная фигня.

Я сидел в своем любимом подвальном баре «Два дифтонга» (сам название придумал!). Под правой рукой виски — пятый бокал. Под левой — упругое бедро портовой красавицы. Рукава набиты картами, и все — козырные. Жизнь удалась!

И тут…

«На помощь!» — раздалось у меня в голове. Знакомый голос, ну!

Единожды «на помощь!» — и тотчас все стихло.

Я вздрогнул. Карты посыпались из рукава. Девушка визжит. Партнер по игре уже заносит кулачище — собрался мне нос разбить, жирный гад.

А я сижу и никак сообразить не могу — это у меня глюки? Я упился, как черт? Или реально звали? У меня, если что, самые крутые способности к телепатии среди всей нашей шайки. Хочешь не хочешь, чужие мысли так и сыплются мне прямо в башку. Особенно панические. Но только вот на время жития-бытия в Пике Волн я себе барьер поставил — так что непонятноооо…

Короче, сижу я дальше. Меня там уже вовсю бьют. Кровища вокруг. В баре замес начался. Пара трупов уже образовалась. А я все думаю: если звали — то кто? И почему так коротко? И голос — голос-то какой знакомый…

И тут я врубаюсь: Карланон!

Это ж Карланон!

Ну, я сразу телепортнулся на улицу, чтобы, значит, тот громила мне больше кулаком зубы-то не пересчитывал. Пьян я был до безобразия: вертикальное положение удавалось с трудом.

Но чтобы Карланон звал на помощь? Ой беда!

Я начал шарить сознанием по Вселенной, искать брата. И почти сразу нашел.

И перепугался не на шутку. Потому что за Карлом гналось НЕЧТО.

Нечто огромное. Нечто невыразимое. Нечто, настолько отрицающее саму реальность, что я просто не понял, как его вообще идентифицировать.

Вот это была гонка, я вам скажу!

Карланон — раненый, весь в крови — скакал из мира в мир, как обалделый кенгуру, слепо боксируя заклинаниями. НЕЧТО давило его сзади, как цунами, подминая волнами ужаса и небытия.

А у Карла — фиг с ним, с телом — в голове что-то было не так. Я это видел — я ж по мыслям-то и прыгал. НЕЧТО ранило его, и брательник потихоньку терял память.

— Гробушки-воробушки! — пьяно и грустно подумал я, — И как с ЭТИМ бороться?

Я решил мотнуться к Карланону. Я бы разделил себя на кучу Рэнди — обожаю это заклинание — и намертво запутал бы это НЕЧТО — вы, кстати, зовете его Зверем. Он бы у меня от бессилия и негодования на части разорвался, пытаясь угнаться за всеми моими версиями сразу.

Да! Это был отличный план.

И для начала надо было телепортнуться к Карлу.

И тогда я допустил ужасную ошибку.

Виски — зло, друзья мои. Не будь мой разум погребен под таким количеством спирта, я бы никогда не ошибся в расчетах при Прыжке…

Ну типа как. Любое перемещение из Лайонассы требует одной дополнительной нейронной связи, если это вам о чем-то говорит. Если ты хочешь Прынгнуть отсюда в другой мир — нужно отдельно «прописать» в намерении преодоление кромена.

А я забыл.

Я просто забыл.

И кромен с распростертыми объятьями, с веселым чмоканьем всосал меня в себя.

Зараза.

Йохан Штраус! Конечно, никакому Карланону я не помог. Я застрял в этом вшивом куполе. И если раньше я смеялся над людьми с клаустрофобией, то тогда почувствовал на себе все ее прелести. Я вообще не мог шевелиться. Я не мог дышать. Я ничего не видел. Наверняка всех вас в школах пугали возможным расщеплением при телепортации, да?

А, вы не проходите телепортацию? Бедняжки!

Ну, я своих учеников в других мирах пугал.

Вот меня и расщепило. Точнее, расщепило бы. Не будь я почти бессмертен.

Чтобы я смог выбраться, надо было нарушить целостность кромена. Разорвать его замкнутую систему. Например, открыть в нем дверь, к чему мы в итоге и пришли.

Колдовать в кромене я не мог. Кромен — это ведь огромный щит. И он отсек меня от энергии бытия — я не мог пользоваться ей. Единственным источником колдовства мог быть я сам. А я из себя многое не выжмешь, если хочешь жить — тем более в условиях отсутствия еды и воды.

Так что мне пришлось ограничиться слабым колдовством в своей специализации. То есть залезать в чужие мысли.

Мой разум начал путешествовать по Лайонассе. Мне нужно было найти кого-то, кто сможет открыть купол. Братья и сестры-хранители не в счет: к ним в головы я насильно влезть не могу. Тем более, сидение внутри кромена очень меня ослабило.

Я довольно быстро нашел в Саусборне чудесного мальчика, Балтимора Кеса. Юноша изучал в университете историю Срединного государства. Я начал энергично подталкивать его к более тщательному изучению… Но мой план нарушился, когда Балтимор неожиданно погиб, пытаясь выкрасть первый из амулетов Хинхо. Я тогда жутко струхнул.

Решил, что это моя вина. И перестал «пасти» своих избранников так активно. Лишь слегка направлял их в нужные моменты.

Так, эстафета перешла от Балтимора к Мелисандру Кесу. Вместе с Мелисандром мы отправились в Шолох. На время дороги я отпустил разум саусберийца и сам утремился в Шолох, посмотреть, что нас ждет.

Какого же было мое удивление, когда там я увидел Карла! С ума сойти! Ему все-таки удалось сбежать от Зверя! Он брел, бедняжка, растерянный и позабывший себя, по лесу, и ему становилось все хуже и хуже.

Надо было что-то предпринять.

Я порыскал в округе — и нашел тебя, Тинави из Дома Страждущих. Ты была в жутком упадке: сидела и ныла, что у тебя нет магии, ужас какой. Но судьба завела моего раненого брата чуть ли ни к тебе во двор — и я решил, что все прекрасно сходится одно к одному. Так, я немножко подтолкнул тебя в нужном направлении, заставив между делом залюбоваться лесом за окном — и всеми творящимися в нем странностями. Дальше ты и твои друзья сделали все сами, взяв под опеку раненого Карла.

Успех-успех.

Я же вернулся к Мелисандру. Весь месяц мы с ним почти не расставались. Эй, Мел, не надо так грозно сверкать на меня глазами! Я был паинькой. На самом деле я даже почти не подглядывал. Только изредка заходил к тебе во сне, напоминая о миссии. И помогал тебе, где надо, иногда подталкивал вперед, если ты вдруг думал дать заднего ходу. В какой-то момент я хотел взять под постоянный контроль и Тинави тоже… Но она стала учиться карловой магии. И преуспела в ней, чертовка! Доступ закрылся. Чихает себе, и никакого профита.

Кровь тут, кстати, не причем. То есть как. Без хранительской крови унни у тебя ничего не получится, конечно. Но и кровь — не панацея. Вы ведь понимаете, друзья, СКОЛЬКО в Лайонассе — и во всех мирах — жителей, чьи предки однажды спутались с хранителями, да? Это отнюдь не диковинка, если что. Но мало кто развивает свои способности. Любое волшебство — это 99 % труда и 1 % предрасположенности. Так что…

А, я отвлекся?

Еще чайку?

В общем, мы с Мелисандром раздобыли все амулеты и вернулись в Шолох за яйцом. Но Тинави сказала, что некрополь был выжжен ее другом Дахху. Что ж! Делать нечего! Я попрощался с Мелисандром и переехал жить в черепушку Смеющегося, вложив и ему страстное намерение открыть кромен.

Дальше проматываем — все было отлично, вас всех захватила эта идея…

Потом появился ублюдочный Теннет — яйцо вылупилось.

«Ну ладно, — подумал я, — подождем. Пусть хоть к драконам прилетят».

Вы прилетели.

Ну и тут мне пришлось напрячь все силы, чтобы заставить Мелисандра и Дахху продолжать хотеть открыть купол. Вопреки их собственным желания. Простите, парни. Пришлось сделать вас немного зомби. Зато теперь как все здорово, да? Стоило вам открыть дверцу — и вуаля!

Я снова с вами! И даже цел. И прекрасен, как всегда. И одарил вас своей прекрасной историей перед тем, как упорхнуть на фронт войны со Зверем…

* * *

Рэндом с шумом отхлебнул своего псевдо-чая.

Где-то под нашим плотом громко квакали лягушки. В кустах на берегу пруда кто-то елозил. Огромные краснобокие карпы стайками вились подле нас.

— Рэндом, — начала я осторожно, памятуя, каким психованным оказался этот божок. — Спасибо за историю. А ты можешь закрыть портал в Лиссае, пожалуйста? И разморозить остальных? А потом — да. Думаю, тебе нужно на фронт.

Джокер раздраженно закатил глаза и вскочил на ноги.

Плот опасно зашатался.

— И это всё?! — негодующе ахнул юнец. — Вся твоя реакция? Все твое спасибо?

Я успокаивающе подняла руки:

— Прости, прости, я не хотела тебя обидеть. Спасибо тебе больше. Спасибо, правда.

— Ты сейчас думаешь: «За что я его благодарю?» — презрительно сморщился Рэндом и сложил руки на груди.

Я прикусила губу.

В диалог вступила Андрис Йоукли:

— Господин Рэндом, йоу. Наверное, мы все слишком ошарашены, чтобы как следует оценить все величие проделанной вами работы…

— Лгунья! — взвизгнул Рэндом и трижды хлопнул в ладоши.

Андрис превратилась в золотого карпа и, беззвучно распахнув рот, скатилась в илистую воду пруда.

Теннет — все еще в кляпе — тихо застонал.

— Да как вы смеете, в конце концов! — побелел Дахху, поднимаясь на ноги.

Грустная попытка… Мгновение спустя белый испуганный зайчик скакал по плоту, шарахаясь от нас. С некоторым усилием я поймала его и крепко сжала подмышкой.

Из дееспособных остались только мы с Мелисандром Кесом.

Рэндом со смехом почесал свой хорошенький нос и, кривляясь, заговорил:

— Эй, хотите, расскажу вам ваши мысли? По ролям. Тинави такая: «О нет, как же с ним бороться?». Мелисандр: «Грек, грек, грек». Тинави: «Как бороться с тем, кто читает мысли?». Мелисандр: «Грекнутый греком грек». Тинави: «Он слишком хорош. Он слишком прекрасен. Я не знаю никого, кто был бы так хорош. Разве что тот охранник в Арсенале Пика Волн — тот тоже был очень красив, и тоже очень умен…». Понятно. Бабы, они и есть бабы. Снова Мелисандр: «Грееееееек». Тинави: «Да, тот охранник был хорош. И Рэндом хорош, также как тот охранник».

Рыжий джокер оборвал себя.

Подошел ко мне. Сощурился. Наклонился.

— Это какая-то игра? — спросил он, уставясь на меня в упор.

«Ты прекрасен, рыжий!» — мысленно улыбнулась ему я.

И тотчас дернула его на себя за ноги, роняя на поверхность плота.

А умничка Мелисандр Кес мгновенно напрыгнул на упавшего хранителя с другой стороны.

Точно также мы в свое время разобрались с арсенальным охранником Льовеном. Просто и эффективно.

— Руки, держи руки! — вопила я Мелисандру.

Без помощи рук особо не поколдуешь, будь ты хоть трижды хранитель.

Сама я старательно призывала со всего мира унни на то, чтобы «запечатать» Рэндома в очередной купол.

Может, телепатия и всякие трюки — это его специализация. Но преграды — Карланонова. А значит, я могу создать такой щит, который снова не пропустит к взбалмошному хранителю унни. Эдакий крохотный кромен на одного.

— Так еффо! Так! — подбадривал нас Теннет.

Белый кролик Дахху радостно таращился красными глазками.

Ледяные Кадия и Полынь не проявляли эмоций, Лиссай обреченно оттаивал, а желтобрюхий карп Андрис скакал за бортом в окружении товарищей.

— Ты, джокер! — выдохнула я, наконец-то плотно спеленав магией хранителя.

Мел не отставал, сидя на рыжем, как боксер-победитель.

— Ты супер-крут, и мы все это знаем. Ты супер-молодец, что хотел помочь Карлу. И молодец, что нашел способ спастись. Но ты просто задрал уже своими шуточками! Сказал, что поможешь — так помоги! Убери этот прахов портал, верни нас домой — и двигай дальше по своим хранительским делам. Вся энергия бытия тебе в помощь. Потому что если уж ты утверждаешь, что ты хороший, лучше Теннета, как минимум, то будь добр вести себя соответствующе!

Я отчитывала Рэндома, как мальчишку.

Зря он все-таки выбрал себе такой подростковый облик.

Не внушает ни опаски (вариант импозантного Теннета), ни умиления (круглоглазый Карл), ни восторга (воительница Авена).

Так… Популярный мальчик. Хочется дать по носу.

— Ты поможешь нам или нет? — мрачно вопросила я Рэндома.

Впрочем, я понимала, что у меня нет никаких козырей в этом споре. И долго я так не протяну.

Так что появление нового персонажа на нашем хлипком плоту оказалось очень кстати.

— Вы что, с ума тут все посходили? — спросил он, обводя нас изумленным взглядом круглых ореховых глаз. — Что за ребячество? И почему вы вообще… — он расплылся в улыбке при взгляде на Рэндома и Теннета, — Вернее, КАК вы оказались живы?

Конечно, это был Карланон.

На его появление я и надеялась, когда начала применять свою магию в чужом мире. Смутно надеялась, что мой любимый бог почувствует, что кто-то где-то колдует его способом, да еще и так яростно.

Была, правда, еще возможность, что к нам на плот заявится Зверь собственной персоной… Но повезло.

Итак, Карланон был с нами.

Алый плащ с мехом, двуручный меч и каштановые кудри сразу же уступили место куда более привычному и понятному образу мальчика в красном комбинезоне.

Судя по всему, Карл меняет внешность в зависимости от того, с кем встречается. Очень разумно.

Карл мягко отодрал мои руки от Рэндома. Жестом попросил Мелисандра подняться с джокера. Потом махнул рукой — и веревки, опутывавшие Теннета, опали.

Еще один взмах: и все наши друзья вернулись к своим изначальным обликам.

Дахху, правда, еще минут пять по инерции прыгал. Андрис с ностальгией смотрела на пруд. Полынь и Кадия двигались слегка одеревенело.

Карл развел всех по разным углам плота, как наказанных.

Потом в течение пары минут телепатически общался с возмущенным Рэндомом. Лицо Рэндома искажало множество отнюдь не позитивных эмоций попеременно, но Карл раз за разом успокаивал его.

Потом Карланон с каменным лицом приблизился к смущенному Теннету. Он бросил маньяку несколько горьких, острых слов на чужом языке. Теннет опустил голову и больше не поднимал. Оба хранителя поговорили о чем-то, бросая дикие взгляды на все еще подмороженного Лиссая. В груди принца, однако, уже началось какое-то зыбкое, черное шевеление. Оно не внушало оптимизма.

— Так, — спокойно сказал Карл. — Сейчас мы все вернемся в Лайонассу, под прикрытие кромена. Не надо, чтобы Зверь вас вынюхал здесь. Если кто-то выкинет хоть малейший фокус по пути, — взгляд на Рэндома, — Я позову Авену, и вы не обрадуетесь. У меня мало времени. Война в разгаре. Да еще и портал ваш. Поэтому рекомендую слушаться. Договорились?

— Да, — разрозненным хором подтвердили мы.

— Хорошо, — улыбнулся Карланон.

Мы, как какие-то сектанты, взялись по кругу за руки.

Еще через секунду пруд в Живерни остался в относительном покое.

А вся наша пестрая, день ото дня растущая толпа с виноватыми рожами замерла перед очень, очень злыми драконами…

Прах! Карл нашел, куда нас перенести! Прямо под ноги ящерам!

— Кря, — сказала Бурундук, сидящая на голове у Петра.

— Так-так-так-с-с-с, — сказал Петр.

Драконы, выстроившиеся у него за спиной оборонительной ингольдской «свиньей», опасно начали распахивать рты.

«Что, опять?» — с тоской подумала я.

— Как здорово, что у вас снова есть королева! — неподдельно изумился и обрадовался Карланон. — Это же прекрасно! Поздравляю!

— Кряяяяя, — радостно повторила Бурундук.

Драконы как-то сразу присмирели от доброго словца.

Конфликт был исчерпан.

Оставалось разобраться с порталом.