Глава 7

Рокен иль Контаре

Не понимаю, как я мог так крепко заснуть? Я уже и не помнил, когда спал всю ночь без пробуждений. Во всем виновата эта чертова настойка! Она действовала усыпляюще. Обычно я сплю невероятно чутко. Сказались годы службы в армии, когда в любой миг нужно подхватиться по тревоге. Но каким-то образом я не услышал ни то, как вышла из комнаты Рикоста, ни то, как туда вошла Агнес. Это застало меня врасплох, а я не привык быть не подготовленным к чему-либо. Ужасное ощущение!

А еще хуже от того, что Агнес, разумеется, подумала, будто Рикоста — моя любовница. Я и сам в такой ситуации сделал бы точно такие же заключения. Не знаю почему, но мне важно было, чтобы Агнес знала правду. Однако эту правду девушка слышать не желала. Я прекрасно понимал, что между нами ничего быть не может, тем более, как я уже видел, госпожа иль Грасс вышла в фаворитки этих смотрин.

Оказалось, что она не только ослепительно красива, но и прекрасный стратег. Мое чутье не подвело. У нее были все качества для будущей жены наследника короля. И я не имел никакого права хоть как-то претендовать на нее. Но смотреть же не запретишь, так?

И я наблюдал. А она, замечая мое внимание, то краснела, словно цветок мака, то бледнела. О, если бы только она совсем никак не реагировала на меня! Но нет же, я ощущал, что между нами есть какое-то напряжение. И моя ночевка в комнате Рикосты подтверждала, что Агнес каким-то образом задевает это. Но также я прекрасно понимал, что это совершенно ничего не значит. Агнес иль Грасс имеет слишком хорошие манеры и строгое воспитание, чтобы заводить интрижки за спиной возможного будущего жениха.

Я следовал за их каретой. Погода выдалась отличная, поэтому с повозки сняли крышу, чтобы принц и его спутницы могли насладиться золотым осенним солнцем.

Остальные девушки тоже не были забыты. Кто-то пожелал путешествовать верхом, кто-то — в каретах. Наша компания, напоминавшая небольшую армию, уверенно двигалась вперед, к крупному лесному массиву, чтобы поохотиться на королевского лося. Среди прочих здесь было несколько десятков охотников, слуги и служанки, пара псарей, которые отвечали за собак, сами гончие и, разумеется, гвардейцы. Такому серьезному отряду угрожать ничего не могло, поэтому я расслабился, поглядывая на его величество, который ехал верхом, на ходу перекидываясь шутками с теми невестами, которые тоже пожелали ехать в седле.

Я был восхищен королем и его гостеприимством. Он действительно старался, чтобы каждая возможная невеста его сына чувствовала себя хорошо. Даже те, которые не прошли мою «проверку». А таких оказалось пять. Подумать только! Пять девушек из сорока оказались благородными только на бумагах. И, судя по реакции некоторых, я был уверен, что они даже не догадывались об этом. Вопросы к их родителям, конечно…

За своеволие я получил от Клеосандра взбучку, хотя и не столь сильную, как предполагал. Разумеется, король оказался недоволен, что я сделал это за его спиной, но так как мы все же теперь обладали знаниями о том, кто из участниц смотрин в действительности никогда не станет будущей королевой, то негодовал король недолго. Однако взял с меня обещание больше никогда не идти в обход его воли, а в случае подобных ситуаций впредь советоваться с ним. Когда я дал слово, инцидент исчерпал себя, а я снова оказался в милости у правителя.

И в немилости у Агнес… Я пытался не смотреть, но взгляд то и дело падал на девушку. Она ни разу не глянула на меня, зато очень мило беседовала с его высочеством. Принц что-то говорил, я не улавливал смысла разговора, потому что находился не слишком близко, но Агнес и Каприза то и дело дружно взрывались звонким хохотом. Однако если Каприза была более стеснительна и опускала глаза каждый раз, когда Фларио смотрел на нее, то Агнес не упускала возможности улыбнуться принцу. Она то и дело наклонялась к нему, что-то говоря ему на ухо, и невзначай касалась его плеча или колена.

От каждого такого прикосновения я крепче сжимал в кулаках поводья. Глухая злоба поднималась изнутри. А самое дрянное, что я даже не знал, на кого злюсь. На принца, на эту девушку или на себя? Головой я отчетливо осознавал, что принц в своем праве принимать ухаживания от каждой участницы отбора. Он даже расшевелился в последние пару дней, потому что до этого вообще не испытывал ни малейшего интереса к смотринам. Агнес сами небеса велели показать себя с лучшей стороны. А вот я… какого черта я вообще о ней думаю?! Рядом с его высочеством Агнес выглядела счастливой. Ее лицо немного раскраснелось. Не знаю, от ветра и прохладного воздуха или от смеха, но румянец чрезвычайно шел ей.

Вспомнил, как когда-то любовался Линнет. Она любила охоту, и мы несколько раз выезжали в лес с ее братьями. Девушка смеялась и выглядела совершенно счастливой. Я всерьез думал, что у нас большая любовь. Не мог поверить, что простой капитан добился внимания и расположения такой особы. Она не была из благородных, но ее семья владела приличным состоянием. Каким я был дураком! Линнет пришла ко мне во врачебницу после той страшной засады. Помнил этот день так, словно все случилось вчера.

***

Я лежал на узкой кровати в городской врачебнице, куда меня перевезли почти сразу после той злополучной засады. Отказался от помощи военных лекарей, потому что они собирались отрезать мою ногу, которая слишком сильно пострадала во время битвы. Я знал, что рискую жизнью, но все равно отказался. Лишиться конечности для меня было подобно смерти. Я не видел себя больше никем, только военным. И не мог потерять все в одночасье, именно поэтому попросил перевода в городскую врачебницу, ведь слышал: там работает лекарь, который берется за самые сложные случаи. Он был магом-целителем, но даже такие способности не безграничны.

Находясь под действием обезболивающей настойки, я все равно не мог лежать спокойно, чувствуя жуткую боль в том месте, где должна быть нога. Теперь это было месиво из мяса и костей. Я ждал, когда лекарь освободится и займется мной.

Именно в то время пришла Линнет.

— Рокен, — она робко встала в дверях, как будто не решалась войти внутрь больничных покоев.

— Лин, — сквозь муку улыбнулся ей, чувствуя, что обливаюсь потом.

Даже тогда невеста казалась мне прекрасной: блестящие черные волосы, которые она заплетала в высокие прически, лишь один раз я видел их распущенными, они доходили ей до бедер, идеально прямые, идеально гладкие, темно-вишневые огромные глаза, на которые можно молиться, густые черные ресницы. Я думал, что вряд ли еще когда-то встречу столь же прекрасную внешне девушку, пока не увидел Агнес. Только Агнес была полной противоположностью Лин, имея золотые волосы и ярко-голубые сапфиры глаз.

— Я так волновалась… Как хорошо, что ты жив! — Линнет все еще не подходила ко мне, а я настолько плохо соображал, что даже не подозвал ее.

В дверях появился лекарь. Уже совсем не молодой, невысокий, лысый, как гриб, с внушительным животом, он потеснил девушку и подошел ко мне. У лекаря были серьезные темно-карие глаза, он устремил взгляд на Линнет.

— Госпожа, — лекарь глянул на мою невесту. — Мне нужно осмотреть его ногу, судя по тому, что мне рассказали, вид не из приятных. Советую вам выйти.

— Это моя невеста, господин лекарь, — чуть слышно прошептал я.

— Я хочу знать, каково его состояние, — твердо сказала Линнет.

— Что ж, как хотите, — мужчина раскрыл окровавленную простыню, которой укрыли мои ноги.

Я смотрел только на Лин, а она резко отвернулась. И я прекрасно ее понимал.

— Сожалею, — через минуту вынес вердикт лекарь. — Ногу сохранить не получится. Если хотите остаться в живых, нужно немедленно ее отнять.

Я сжал челюсти и кулаки. Уже был готов к такому ответу. Попросил перевести меня к этому лекарю скорее из отчаяния, чем действительно надеясь на то, что из этого что-то получится. Но для Линнет это стало полнейшей неожиданностью. Она повернулась к лекарь, расширив свои прекрасные вишневые очи.

— Как — отнять? — не поняла она.

— Сожалею, госпожа, — покачал головой лекарь. — Я оставлю вас на несколько минут, чтобы подготовить все для операции.

Мужчина быстро вышел. Двигался он очень легко, несмотря на грузную фигуру.

— Линнет, — я наконец протянул руку к ней. Больше всего на свете в тот момент желал коснуться ее.

Она смотрела на меня и без остановки качала головой.

— Лин, пожалуйста! — в отчаянии воскликнул я, продолжая протягивать к ней руку.

Но она все качала головой. А потом попятилась.

— Лин, куда ты?

— Прости, Рокен, я не могу… Нет, нет…

— Линнет! — закричал, когда она ушла. — Линнет! — кричал я снова и снова, пока не вернулся лекарь с помощниками.

— Она ушла?! Ушла насовсем? — почему-то спросил у лекаря.

Тот посмотрел мне в глаза. Очень внимательно, будто видел насквозь.

— Капитан, — сказал он мне наконец. — Как бы я хотел ободрить вас, но, думаю, да. На моей практике такое случалось не единожды. Не все готовы нести такую тяжесть всю оставшуюся жизнь.

— Не хочу тратить ваше время, — глядя в пустоту, сказал я лекарю. — Оставьте меня так.

— Уже к вечеру вы умрете, если этого не случится раньше.

— Плевать, — горько усмехнулся я. — Такая жизнь мне не нужна.

Лекарь продолжал неотрывно смотреть на меня. Я чувствовал его взгляд на себе, но мне было уже все равно.

— Просто дайте мне еще этой вашей настойки и оставьте в покое.

Некоторое время царила тишина. А потом лекарь тяжело вздохнул.

— Прохус, пила не понадобится, — сказал он. — Подготовь стяжки и много повязок.

— Господин лекарь? — в голове его помощника звучало неприкрытое удивление.

— Мы попытаемся спасти ногу.

— Но вы же сами сказали, что в этом случае капитан, скорее всего, умрет.

— Ну, ты же видишь, что без ноги капитан жить отказывается.

Не веря своим ушам, я повернулся к лекарю:

— Вы правда попытаетесь?

— Да, черт бы вас побрал, капитан! — лекарь покачал головой. Он был не слишком доволен. Вернее, совсем не доволен. — Не люблю терять больных, но знаю такой тип людей, как вы. Вы слишком упрямы и хотите все и сразу.

— Вы хорошо разбираетесь в людях, — сквозь боль улыбнулся я. Настойка переставала действовать, и мне приходилось сильно сжимать челюсти, чтобы не кричать. — Я желаю все. Или мне не нужно ничего.

— Да будет так, — покачал головой лекарь.

А потом меня до полубессознательного состояния напоили настойкой. Спасительное небытие так и не пришло. Я помню мучительные часы. Лекарь собирал мою ногу буквально по частям. Составлял кости, сшивал мышцы и кожу. Меня привязали, потому что от боли я все время дергался, сжимал челюстями какую-то тряпку, чтобы не раскрошить зубы. Не знаю, как долго продолжалась эта пытка, в какой-то момент я наконец потерял сознание.

Очнулся только спустя несколько дней. Об этом мне рассказала старая сестра милосердия, которая ухаживала за мной. Женщина, которая годилась мне в бабушки, кормила меня, помогала справлять естественные нужды и по часам давала обезболивающую настойку. Я был ей очень благодарен и втайне радовался, что в таком состоянии меня видит только старуха.

А вот Линнет так и не пришла больше. Но я получил письмо от ее отца с извинениями и уведомлением о расторжении помолвки. К письму была приложена внушительная сумма отступных. Она покрывала стоимость подарков, которые я сделал Линнет в день помолвки.

Прочитав письмо, я расхохотался, разорвал его на мелкие клочки. Смех перешел в неконтролируемые рыдания, которые, к счастью, никто не видел. Я любил эту девушку, а она разбила мне сердце. С тех пор закрыл его на замок. И пообещал себе, что не впущу туда ни одну женщину. Все деньги, которые прислал мне отец Линнет, я отправил обратно. Мне они были ни к чему. Пускай оставят мои подарки себе.

А дальше пошли долгие и мучительные месяцы восстановления. Я радовался, что сохранил ногу, но иногда она доводила меня до полнейшего отчаяния. Она болела почти постоянно, а во время дождя конечность выкручивало еще сильнее, мне казалось, что кто-то отрывает ее. Первое время я пил настойку, но потом понял, что с ней ум притупляется, поэтому предпочитал терпеть боль, но ясно мыслить.

Лекарь сохранил ногу, но предупредил, что я больше не смогу ходить самостоятельно. Однако он плохо меня знал! Да, первые месяцы я передвигался на костылях, но потом перешел на трость. А спустя полгода и вовсе отказался от нее. Было трудно, я каждый день боролся с собой, но научился ходить заново.

Пошли награждения за храбрость, за несколько лет огромными прыжками я дослужился от капитана до генерала и получил дворянский титул. Теперь я был не просто капитаном Рокеном Контаре, а стал генералом Рокеном иль Контаре. А с недавних пор служил при дворе самого правителя.

Я ходил на чистом упрямстве, как бы трудно это ни было. Но знал, что больше никогда не смогу летать на вивернах. Небесные всадники используют ноги для балансировки во время полетов, а я едва мог контролировать свою конечность. Это тоже иногда доводило меня до отчаяния. Я ездил верхом, но лошадь и дракон — это совершенно разные животные! Меня лишили неба, и первое время я страдал из-за этого даже сильнее, чем из-за потери невесты. Именно поэтому согласился служить при дворе. Здесь хотя бы каждый день не видел, как другие взлетают на вивернах ввысь. Как устремляются к солнцу! Видеть это и не иметь возможности летать было невыносимо!

Порой в голову приходили разные невероятные мысли, я представлял себе седло, которое могло бы помочь мне снова летать, даже сделал кое-какие наброски на бумаге, а потом и само седло, но ни разу не решился его испробовать. Боялся, что потерплю неудачу, наверное. Оно так и лежало без дела уже несколько лет, недоработанное.

У Короля имелся ангар с личной виверной, но она была уже стара, а его величество слыл не большим любителем полетов. Иногда королевскую виверну седлал принц, но это тоже происходило нечасто, поэтому я уже как-то свыкся со своим новым положением и даже стал наслаждаться новой жизнью, пока не встретил Агнес иль Грасс, которая внесла смуту в мое размеренное существование. И мне это крайне не нравилось.

***

Спустя примерно полчаса пути, когда процессия одолела только четверть расстояния, я встретился взглядом с Агнес, но она тут же отвернулась от меня и начала рассказывать принцу что-то очень забавное, отчего ее лицо словно светилось. Принц ответил, а потом дал ей свою руку. Девушка водила по его ладони пальцем, что-то бормоча с улыбкой, словно гадала по линиям судьбы.

Я резко отвернулся от них и пришпорил лошадь, чтобы обогнать карету его высочества. Меня не оставляло ощущение, что Агнес сделала это нарочно, увидев, что я за ней наблюдаю. Не позволю, чтобы мной пытались манипулировать! До скрипа кожаных перчаток сжимая в кулаках поводья, я уехал далеко вперед, почти в самое начало отряда.

Так я двигался еще некоторое время, пока не услышал знакомый шум крыльев. Стал оборачиваться, чтобы понять, откуда слышу звук. Со стороны гор к нам летела виверна. Я нахмурился. Дикие так далеко от своего острова не отлетают. Им хватает дичи ближе к их месту обитания. Вражеских виверн вглубь королевства не пропустят наши противовоздушные войска, для этого созданы специальные гарпуны, которые могут пробить плотную чешую драконов. Значит, это кто-то из наших, и бояться не стоит. Возможно, кто-то летит с важным посланием для его величества.

Но я просчитался, а понял ошибку, только когда виверна оказалась совсем рядом с нами. В нашем королевстве каждому дракону, выращенному в неволе, вешали на лапу кольцо с именем его хозяина. Кольцо всегда было яркое, видное издалека. Но на лапах этой виверны не было кольца, между тем на ней явно кто-то сидел. Я видел всадника, когда дракон принялся спускаться по дуге. Чувствуя неладное, во весь опор направил коня к королю.

Не каждая виверна умела извергать огонь, но эта могла. Я видел это по красноватому отблеску чешуи на солнце. Перед тем как исторгнуть огонь, дракон по-особенному искривляет шею, и я понял, что он собирается атаковать.

— Всем на землю! — заорал я. — Всем лечь на землю!

Люди кричали и падали с лошадей. Я понимал, что не успеваю к королю, мой конь, совершая опасные маневры, перескакивал через упавших женщин и мужчин. Собаки заливались лаем. Наш отряд смешался в кашу из лошадей, людей, собак и карет.

Клеосандр, пытаясь быстро выбраться из седла, застрял в стремени ногой. Я успел к нему в последний момент, буквально вылетев из своего собственного седла, и, резко выдернув ногу короля, повалил его на землю, а сам упал сверху.

В следующий миг нас всех опалило жаром. Я переждал волну огня и поднял голову, оценивая ситуацию. На самом деле пламя из пасти виверны не настолько смертоносное, как об этом слагают легенды. Оно может подпалить что-то, но не спалить человека или скот в одно мгновение. По крайней мере, я таких случаев не знал.

— Ваше величество, как вы? — спросил у короля.

— Принц! — выкрикнул он. — Где мой сын?

Я посмотрел на небо. Виверна сделала круг и теперь снова снижалась. На этот раз бояться огня не стоило. Эти животные не умеют так быстро накапливать огненную энергию.

— Защищайте принца! — крикнул я гвардейцам, хотя эта команда была лишней, потому что они уже обступили карету со всех сторон, выхватив мечи и выставив щиты вверх.

— Лежите, ваше величество! — строго сказал я, а сам с трудом поднялся. Нога не прощала того, что я настолько грубо с ней обращался. Я знал, что после такого она еще несколько дней будет нещадно болеть, но черт с ней. Главное выжить и защитить остальных, особенно — представителей короны.

У виверн опасен не только огонь. Они имеют сильное и гибкое тело, огромные зубы длиной с мужское предплечье и когти-кинжалы. Проблема заключалась в том, что мы собирались на охоту, но совсем не предполагали, что охотиться будут на нас. Да и кто мог бы предположить то, что на нашу территорию вторгнется враг?! У нас не было с собой ничего: ни специальных доспехов из чешуи виверн, которые не пропускают жар пламени, ни гарпунов, ни больших щитов, пропитанных водой, за которыми прячутся во время битв. Несмотря на большое количество вооруженных людей, мы не могли противостоять даже одному дракону. Я лихорадочно соображал, что делать. Была только одна попытка. Слабое место виверны — глаза.

— Булава! — крикнул я. — Мне нужна булава!

Спотыкаясь, ко мне бежал один из гвардейцев с булавой, но я уже видел, что мы не успеваем. Дракон, поджав единственную пару лап, пролетал над нами. Те гвардейцы, которые выстроились вокруг кареты принца, присели.

Мимолетом глянул на принца и его спутниц. Каприза упала на пол кареты, а Агнес и Фларио лежали на сиденьях, прижимаясь к ним. Все произошло слишком быстро. Виверна вдруг выпустила лапы, схватив карету с принцем, и тут же начала набирать высоту.

Из повозки раздавались отчаянные крики. Рядом со мной орали люди, царила неразбериха.

— Сын! — заревел король, подхватившись с земли. — Фларио!!!

Лишь миг мне потребовался на то, чтобы понять, что я должен делать.

— Я спасу его, ваше величество! — на ходу крикнул и запрыгнул на лошадь, но направил ее совсем не в ту сторону, куда улетала виверна, а в противоположную. Туда, откуда мы приехали. В королевский дворец.

Агнес иль Грасс

Все произошло так быстро! Я даже ничего толком и понять не успела. Только что светило солнце, а потом его вдруг закрыла огромная туча. Но когда я подняла голову, ужаснулась, потому что над деревьями прямо на нас летела виверна. Она двигалась с чудовищной скоростью и почти бесшумно.

— Всем на землю! — заорал генерал. — Всем лечь на землю!

Не медля ни мига, я выполнила приказ, но так как не могла столь быстро выбраться из повозки, не рискуя сломать себе что-то, прильнула к сидению. Точно так же поступил принц, а Каприза кинулась на пол. И вовремя. Не прошло полминуты, как над нашими головами взревел огонь. Я в первый раз видела, как виверна извергает пламя. И это было такое жуткое зрелище, что я предпочла бы никогда этого не видеть. Тем более сжечь пытались нас!

Кто-то кричал от страха, кто-то плакал, я же просто застыла. У меня как будто даже сердце перестало биться, не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Старалась слиться с повозкой, стать с ней одним целым, чтобы меня не было ни слышно, ни видно.

Исторгнув огонь, виверна сделала круг и начала новый заход, кажется, снова желая полить нас пламенем. К счастью, насколько я могла судить, никто не пострадал, потому что дракон направлял пламя не в одну точку, а рассеял его на большую территорию. Но что будет во второй раз? Однако второго раза не случилось. Вместо этого дракон расправил чудовищные когти и схватил нашу карету, словно это был небольшой бочонок с медом.

Мы с Капризой в ужасе закричали. Я всеми силами цеплялась за сидение кареты, потому что нас кидало то вправо, то влево. Слышала, как ржут запряженные лошади, поднятые в воздух. Но всего через мгновение раздался хруст, как будто что-то сломалось. Лошади больше не кричали, видимо, упали обратно на землю. А вот мы, словно жуки в коробочке, метались по салону кареты, пока виверна набирала высоту.

Я встретилась с глазами принца. В них стоял испуг, но не паника. Он не бился в истерике и явно неплохо соображал для такой ситуации. Я его даже зауважала, потому что сама в тот момент чувствовала только то, что вот-вот расстанусь с содержимым желудка.

— Что происходит? — обратился принц кому-то, пытаясь перекричать ветер и шум крыльев, который в такой близости от виверны оглушал. — Что вам нужно?!

Карета была без крыши, которую сняли, чтобы мы могли наслаждаться хорошей погодой, поэтому нужно было молиться, чтобы виверна не решила совершить вираж, иначе мы не смогли бы удержаться и полетели бы вниз. Я даже знать не хотела, насколько мы высоко. Но, судя по ощущениям, гораздо выше деревьев.

Принцу никто не ответил. Вцепившись в обивку короткими ногтями так, что меня от кареты можно было отодрать только вместе с мягким покрытием, я посмотрела на его высочество и крикнула:

— С кем вы говорите?

— Со всадником, — так же громко ответил он мне. — Это не дикая виверна, ею кто-то управляет!

Он нагнулся к полу и потрогал Капризу за плечо:

— Госпожа иль Дурман, вы в порядке?

Я мысленно похвалила его. Несмотря на опасность, он пытался разобраться в ситуации.

Каприза, не поднимая головы от пола, закивала. Она лежала с зажмуренными глазами.

Фларио взывал несколько раз, но всадник так и не ответил, то ли не слышал, то ли не посчитал нужным отвечать.

— Не волнуйтесь, если бы нас хотели убить, то уже просто скинули бы с высоты, — сказал принц.

Я нервно рассмеялась, еще сильнее вцепившись в обивку.

— Спасибо, ваше высочество, вы умеете утешать.

— Куда нас несут?! — наконец немного пришла в себя Каприза. Она открыла глаза, но не меняла положения, боясь двинуться.

— Не знаю, но не переживайте, думаю, что нам ничего не угрожает.

Ага, как же! Постоянно совершаю такие воздушные прогулки! Но я благоразумно промолчала, не желая еще больше нагнетать обстановку.

Летели мы около часа. Принц все это время выглядывал за борт кареты, кажется, что-то подмечая. Я смотрела на его серьезное выражение лица. И почему-то рядом с ним было не так уж и страшно. Может, потому что он оставался спокоен. Даже Каприза немного воспрянула духом. Виверна больше не делала резких маневров, а летела прямо, и принц даже помог подняться девушке и усадил ее рядом с собой на сидение. Она схватила Фларио за руку так сильно, что я видела, как побелели костяшки ее пальцев, но молодой человек не возражал. Ситуация была слишком отчаянной, чтобы я могла придать этому жесту значение. Мы все были напуганы, хотя его высочество вел себя более чем достойно. Король отлично воспитал его. В тот момент Фларио не производил впечатления подростка, а казался почти мужчиной.

— Мы направляемся к необитаемому острову, — заключил он, когда дракон стал постепенно снижаться. — Смотрите! — его высочество указал рукой вперед. Мы увидели скалистую землю, окруженную казавшейся почти черной водой. — Это Вивернов остров.

— Но там живут только дикие особи, — непонимающе сказала я то, что и без моего замечания знали все в этой карете.

— Я сам ничего понять не могу. Но, полагаю, мы все очень скоро узнаем.