Глава 23

За окнами тихонько кружились хлопья белого снега, небо заволокли тучи, так что как ни старайся, не разглядеть было ни единой звезды. Свистел ветер, и вой его был слышен даже сквозь стекло. Во всей академии не горело ни одно окно.

В комнате Рована было тепло. Верхние лампы не горели – только пара ночников, висевших на стенах. Рассеянный желтоватый свет бликами плясал на лице хозяина комнаты, когда он наклонялся, чтобы поставить чашку на стол – или, напротив, поднимал её.

Я сидела и смотрела на него. Несвоевременно появилась мысль, что я ведь уже и не помню толком, как выглядит тот человек, на которого, как мне показалось, Рован похож. Он был для меня самим собой – тем, с кем я провела несколько почти счастливых недель. Здесь и сейчас, а не когда-то давно.

– Рован… – тихо сказала я. Потом подумала и поправилась, – Дункан?

Рован молчал, и я чувствовала, как повисшая между нами неловкость заводит меня.

– Или, может быть, Радагар? – я чуть наклонилась к нему, пытаясь в воцарившемся сумраке вглядеться в глаза мужчины, сидевшего напротив меня. – Кто ты такой и как тебя называть?

– Не злись на меня, – Рован поставил чашку на стол и снова налил в неё чай. Потом взял в руки и, как ни в чём не бывало, пригубил.

– Ты мне врал. Не знаю когда и в чём – но ты мне абсолютно точно врал.

– А ты была честна со мной?

Я умолкла, не зная, что ему возразить.

– Если ты не веришь мне, то зачем пришла? – спросил он.

– Я не понимаю ни-че-го, – призналась я. – Моя задача здесь, в Академии, была проста. Кольцо указало мне на тебя. Но если хоть кто-то из вас – ты или Ева – говорите правду – то ты не имеешь никакого отношения к моему «звездуну».

– А Ева, стало быть, сказала, что я – Радагар? – Рован поднял бровь.

– Разбирайтесь между собой.

Рован кивнул.

– Я с ней поговорю.

– Значит, у вас общие тайны от меня, так?

– Это очень странный взгляд.

– Другого у меня нет. Если хочешь, чтобы я поняла – объясни, что к чему.

– Не могу, – в неверных бликах света мне почудилось сожаление на его лице. – Ты можешь оказаться врагом.

– И обязательно окажусь, если всю правду о происходящем узнаю от Евы.

Рован помолчал.

– Могу я, по крайней мере, узнать, как тебя зовут?

Рован задумался.

– Моё имя ведь ничего не скажет тебе, – ответил наконец он.

– Давай ты не будешь цитировать мне «Мемуары Первой», я читала их без тебя. Ты в самом деле демон, которого называли Радагар?

– Нет.

– Но ты демон?

– Эрнестайн, демоны – это предрассудок. Всего лишь следствие манеры некоторых людей видеть зло во всех, кто не похож на них.

– То есть – да?

– Демоны – всего лишь пришельцы из других миров. Ты это знаешь не хуже меня. Если так рассуждать – ты здесь такой же демон как я.

Я промолчала, не зная, в какое ещё небо пальцем ткнуть.

– Те, на кого я работаю, считают, что Сильфы могут попытаться восстановить истинный мир, – сказал наконец он. – Моя задача – это предотвратить. Потому как последствия подобного эксперимента пока не ясны.

– Правдоподобно, – пришлось признать мне. – Кто может быть заинтересован в том, чтобы их остановить?

– На самом деле, все. Потому что в самом негативном из сценариев эта попытка приведёт к гибели всех остальных миров.

По спине пробежал холодок. Мне в это мгновение безумно не хватало информации от Даллы, но время шло, а она до сих пор не связалась со мной.

– Радостная весть состоит в том, – продолжал тем временем Рован, – что для того чтобы провести финальную часть ритуала Еве потребуется собрать энергетический потенциал, который будет сконцентрирован здесь только в ночь на 14 марта – когда звёзды выстроятся в ряд.

Я в самом деле испытала облегчение при мысли о том, что какова бы ни была развязка, близость её не зависит ни от кого из нас. Если, конечно, Рован не врёт.

– До тех пор тебе стоит определиться, веришь ты мне или ей, – продолжил он. – Если же не можешь – я просто прошу тебя не мешать.

Странная просьба. Я смотрела в его глаза и не могла понять смысла того спокойствия, которое царило в них.

– Ты так уверен в себе? – спросила я.

– Сейчас ты снова спросишь, кто я такой.

– Спрошу, потому что Рован, студент факультета боевой магии, не может быть так убеждён в том, что ему ничего не грозит.

Рован пожал плечами.

– У меня так же много имён, как у тебя, – сказал он. – Я здесь ни в первый раз и…

– Это твоё настоящее лицо? – перебила я его.

Рован замешкался.

– Почти, – наконец сказал он.

Потом встал, включил свет и провёл перед глазами рукой. Морок моментально слетел. Я сжала кулаки, потому что человек, стоявший передо мной, почти не изменился. Разве что немного постарел. У него были всё те же чёрные волосы собранный в короткий хвостик и маленькая серьга в ухе, которая сводила меня с ума много лет назад. Он показался мне чуть выше, да еще, пожалуй, кожа на лице не была теперь столь упругой – всё остальное осталось по прежнему. Внимательный прищур глаз, горькие складочки в уголках губ.

– Я думаю, было бы вежливо, ответить мне тем же, – сказал он.

Я кивнула, хотя и знала, что до полуночи обратно перевоплотиться не смогу. Встала и так же провела ладонью, возвращая себе истинное лицо.

Рован молчал. Как будто увидел не то, что ожидал.

– Ты хотя бы помнишь меня? – не выдержала я. Я искала его. Столько лет искала, чтобы теперь понять, что всё, во что я верила – было обманом. Чьей-то миссией, не более того.

– Ты изменилась, – сказал он. Но я не знала, как понимать его слова.

– Я хочу понять, – повторила я, – что произошло тогда.

– Всё же просто, Эрнестайн. Мне нужно было выполнить поставленную задачу. Уже не важно, какой она была.

– Эта задача касалась меня?

– Нет. Она касалась Кейт.

– А я… – я не сразу смогла подобрать слова, – просто попалась под ноги, так?

Рован в мгновение ока оказался напротив меня и поймал в ладони моё лицо.

– Тебя не было в плане. Но я влюбился в тебя.

– Я не верю тебе, – я попыталась высвободиться из его рук, но не смогла. – Все твои слова – ложь.

Рован усмехнулся. Убрал руки и отошёл.

– Поэтому, я и не стал тебя разубеждать. Знал, что ты не поймёшь.

Я сжала пальцы в кулак, потому что к горлу подступил непрошеный ком.

– Продолжай, – потребовала я, – как может быть, что Ева знала тебя в прошлом году?

– Ева не знала. Её не было в колледже Аустении Гудр, как и меня. Для нас обоих было логичным об этом молчать.

– Ложная память… Это бесчестно.

– Это было необходимо, чтобы её нейтрализовать.

Я потёрла виски.

– Почему моё кольцо сработало на тебя?

Рован улыбнулся, а я внезапно сама поняла, какой дуррой была.

– Пэйс… – сказала я и, запрокинув голову назад, расхохоталась. – Вы украли кольцо, чтобы меня обмануть. Чтобы я поверила тебе. И теперь я должна поверить ещё и в то, что Ева мне лжёт? Когда мне это говорит лжец подобный тебе?

– Мы украли кольцо, потому что тебя не было в схеме. И ты могла нам помешать. Ева собиралась использовать тебя. Только мы не понимали: для чего?

– И для чего?

– Я до конца… не понимаю и сейчас, – Рован поморщился. – Видишь ли… я не вижу причин, по которым нужно было отправляться в её искусственный мир. Разве что проверить – удачно ли прошёл эксперимент?

– Может, таким образом она просто пыталась меня убить?

– Может быть. Или думала, что я не решусь уничтожить её творение, пока ты внутри.

– Я – проводник. Я не могла там застрять.

– Могла, – возразил Рован. – Искусственные миры не обладают той же стабильностью структуры что и те, в которых мы живём. Есть все основания полагать, что ты не смогла бы открыть Врата.

– Класс, – только и сказала я. Подумала и уточнила: – Если всё это правда… То, полагаю, теперь ты уничтожил её «проект»? И кстати, как быть с остальными? Жаклин, Зэлма, Пэйс – все они замешаны в ваших делах?

– Я не знаю про Жаклин и Зэлму ничего. Они в самом деле перешли сюда из колледжа – вот всё что мне удалось узнать. А Пэйс – со мной. Мы часто работаем вдвоём.

Я кивнула и спрятала вздох. У всех здесь была группа поддержки – кроме меня. Белая ворона – вот и все мои друзья.

– Так ты уничтожил проект? – задав вопрос, я тут же поняла, что он не имеет смысла. Нет никакой гарантии, что Рован мне не соврёт.

– Нет. С этим должны разбираться маги более квалифицированные, чем я. Я не знаю, какие последствия это принесёт.

– Где он теперь?

Рован промолчал, и я решила задать другой вопрос.

– Почему проворачивать всю операцию им нужно было здесь?

– Не знаю, – Рован качнул головой. – Мне не так уж много удалось узнать. Ева – профессионал.

– Это уж точно, – я не смогла сдержать истерический смешок. Все тут профессионалы, кроме меня. – А меня ты давно опознал?

Улыбка расплылась у Рована на губах.

– Когда встретил тебя в парке в первый раз

– Я так плохо изображаю школьницу? – поинтересовалась я.

– Тебе не нужно её играть. Может ты и изменилась лицом, но глаза… тебе всё так же шестнадцать лет.

– Класс…

Поток моих вопросов иссяк. Я чувствовала себя дурой, но об этом было совсем не обязательно говорить.

– Ладно. Спасибо, что поговорил со мной, – сказала я и, отвернувшись, направилась к прихожей, чтобы забрать свой пуховик.

У самой вешалки я спиной ощутила, что Рован касается меня, стоит совсем рядом. Его руки легли мне на живот, но я лишь напряглась, не зная, оттолкнуть его или нет.

– Эрнестайн, я хотел, чтобы ты была на моей стороне.

– И всё? – я чуть повернула голову. Мне стало грустно от этих слов.

Рован молчал.

– Больше ты ничего не хотел?

По горлу Рована метнулся кадык.

– Я хотел, чтобы ты была со мной, – повторил он, так что не понять было, о работе он говорит или нет. – Хотя бы то время, что мы оба здесь.

– Я была, – я развернулась в его руках и посмотрела ему в глаза. – Я была, пока думала, что ты мне не лжёшь.

– Пока сама мне лгала.

Я отвела взгляд.

– Значит мы оба врали слишком много, – сказала наконец я, – теперь я не знаю, кто стоит передо мной. Не знаю даже, как тебя называть. У тебя определённо есть преимущество передо мной.

– Я хочу тебя узнать.

– А у меня нет уверенности в том, что ты мне снова не соврёшь, – я осторожно убрала его руки со своего тела, накинула пуховик и вышла за дверь.