Глава 34

Вернувшись в пещеру, из которой вело несколько порталов, мы несколько минут стояли, оглядываясь по сторонам и размышляя, что делать теперь.

– Хорошо бы понять, помогли наши манипуляции или нет, – сказала я вслух, присаживаясь на пол возле бортика каменной чаши расположившейся под ногами статуи.

Рован не стал садиться, и лицо его оставалось хмурым.

– Это место… То о чём я думаю? – спросил он, обойдя пещеру по периметру несколько раз.

Я подняла на него вопросительный взгляд.

– «Лабиринт Странников», – пояснил он. – Легендарная система сообщения беглецов, покинувших истинный мир.

Я пожала плечами и огляделась по сторонам.

– Не думаю, что то, о чём ты говоришь, вообще существовало когда-нибудь.

– Ты не верила и в то, что существовал Истинный Мир.

Я хотела возразить, но замерла, с удивлением глядя на него.

– Когда я успела тебе об этом сказать?

Рован молчал и я со стоном откинула голову назад.

– Ты тоже проникал в мои сны, – констатировала я, – Великие Врата, какая же я дура…

– Я должен был противостоять влиянию Евы на тебя.

– Зачем весь этот маскарад? – спросила я. – Вы решили всей компанией свести меня с ума? Как же хорошо, что я не поверила вам.

– А ты не поверила? – Рован присел напротив меня, скрестив ноги перед собой, и заглянул мне в глаза.

Я поджала губы и отвернулась, не желая признаваться, что были минуты, когда…

– Нельзя так играть с людьми, – сказала я, снова глядя на него в упор, – тебе бы понравилось, если бы я поселилась у тебя в голове?

– Может, тогда нам стало бы проще друг друга понять?

Я встала, не желая продолжать этот разговор.

На душе было тошно и я ничего не могла поделать с собой. Рован ведь даже не пытался сейчас скрывать, как относится ко мне. Хотела бы я знать, если бы мы вернулись своё время и продолжили отношения… Если бы закончилась эта миссия и мы смогли стать самими собой… Всё было бы так же? Он продолжал бы недоговаривать, таиться, проникать в мои сны?

– Конечно же, да, – вслух сказала я. «И ты бы всё равно любила его, Эрнестайн».

– Что? – спросил Рован, видимо, расслышав мои слова.

– Когда мы спустились сюда уже начинало темнеть. Если мы хотим выяснить, кто задумал этот ритуал, то нам пора идти.

Рован опустил взгляд на часы, которые всё равно показывали чёрти что, и кивнул.

Мы вышли из пещеры так же, как и вошли. Над Академией в самом деле уже царила ночь. Звёзды здесь были яркими, как в горах – наверное потому, что острова располагались на огромной высоте.

– А ведь кто-то из вас говорил мне, что ритуал в этих местах был начат уже давно, – сказала я, продвигаясь к аллее, по которой мы пришли.

– Да, но всё было бы слишком просто, если бы мы знали, что Радагар сделал тогда.

– И всё же…

– Есть легенда о том, что он пытался использовать аглухар – вещество, из которого построен этот мир – чтобы удвоить его, сделав структуру более редкой. Таким образом он создал бы настоящий, полноценный мир. Не такой, какой делали вы. И предал бы ему черты Истинного мира.

– Но это был бы самообан?

Рован пожал плечами.

– Говорят под конец жизни – я имею в виду его долгую жизнь, полную скитаний за пределами миров, длившуюся несколько веков, а не ту, что он прожил с Гвендолин здесь – так вот, говорят, что к концу этой жизни Радагар сошёл с ума. Он перестал понимать, чем истина отличается от вымысла, и решил, что просто хочет вернуться туда, где начался его бесконечный путь. Это случилось после того, как Гвендолин умерла.

– Вряд ли кто-нибудь из нас может похвастаться тем, что понимает, где истина, а где сны.

– Истина порядком размылась с тех пор, как люди открыли другие миры, но я всё же думаю, что она по-прежнему есть. Она внутри. Тот мир, ради которого мы готовы умереть – и есть наш Истинный Мир.

Я пожала плечами. Я не мыслила так. Все миры были для меня равны.

Пустынная аллея тянулась перед нами, пока не уткнулась в мост, и я ненадолго замедлила ход, глядя на пропасть, разверзшуюся между двух островов.

– У него в любом случае ничего не вышло, – сказал Рован, останавливаясь рядом со мной. – Он разрушил основание мира, вырвав из земли несколько десятков островов. Чудом обитателям Академии удалось спастись, создав магические купола. Хотя многие корпуса-башни тех времён погибли.

– А что теперь там? – спросила я, кивая вниз. – Мы однажды выбирались за пределы обитаемых островов, но не нашли там ничего особенного… болота и лес, вот и всё.

– Скорее всего, вы были на нижних островах. Но что находится ещё ниже их – не знает никто. Если даже это известно учителям, то они не спешат об этом говорить, но… – Рован на несколько секунд замолк, подбирая слова, а потом продолжил: – Я думаю, именно то, что находится там, внизу, делает мир особенным. Благодаря тому, что сотворил Радагар, это место принимает любые виды магии и позволяет их изучать. Академия ведь не ограничивается корпусами для учеников. В первую очередь это исследовательский институт, которому уже много, много веков.

– И люди, которые изучают магию так давно, до сих пор не выяснили, что находится у них под ногами? Не верю.

– Я думаю, там хаос, – сказал Рован, – изнанка мира.

Я хмыкнула и, отклеившись от перил, поймала его руку.

– Идём, – сказала я, – а то ритуал опять закончится без нас.

Нам было по большому счёту всё равно, к какому фонтану идти, и мы остановились у ближайшего, скульптура над которым изображала Мелинду, покровительницу магии искусств. Мелинда первая научилась рисовать картины, которые обретали плоть, и теперь её методы продолжал разрабатывать целый факультет.

Оглядевшись по сторонам я потянула Рована в тень деревьев и мы пристроились там, приготовившись долго ждать. Я прислонилась к стволу спиной, а Рован стоял напротив меня, держась за дерево одной рукой.

– Мы собираемся ему помешать? – спросил он. Я чувствовала его дыхание у себя на губах, и от того думать становилось тяжело.

– А зачем? – спросила я, и собственный голос с трудом расслышала за шумом крови в висках. – Ограничители остановят его. Пусть думает, что ему всё удалось.

– Ты не хочешь его задержать?

Великие Врата! Как можно было думать о каких-то арестах, находясь в такой близости от меня? Ещё мгновение, и я начала бы комплексовать, но губы Рована внезапно коснулись моих губ, и он мягко проник мне в рот языком.

Я выгнулась, всем телом прижимаясь к нему. Вцепилась в плечи и провела ладонями по горячей спине.

Рован вплёл пальцы мне в волосы и продолжал целовать меня, пока не стало трудно дышать.

Чуть отстранившись, он заглянул мне в глаза.

– Ты так никогда и не поверишь мне? – спросил он.

– А должна?… – следить за разговором всё ещё было тяжело.

– Там, в пещере… ты обиделась на меня.

– Не говори, что я не права.

– Просто установи правила. Я способен разделить работу и любовь.

– Любовь? – сознание прояснилось в один миг. Никто из нас до сих пор не произносил подобных слов.

Рован некоторое время молчал, вглядываясь в мои зрачки.

– Я люблю тебя, – наконец тихо сказал он.

Я опустила веки, не зная, что ответить ему.

– Это не ложь. Можешь снова дать мне свой эликсир и допросить.

Я зажмурилась, обняла его за шею и прижалась лбом к его плечу.

– Если бы это было так…

– Это так. Тебе решать – принимаешь ты мою любовь или нет.

Я продолжала стоять неподвижно, чувствуя, как одна рука Рована поглаживает меня по спине, а другая перебирает прядки волос.

– Ты же знаешь, что когда мы вернёмся, нам придётся разлететься по своим мирам.

– Тебе решать, – повторил он. – Ты хотела бы, чтобы я остался с тобой?

– Мы не сможем.

– Нет ничего, чтобы сдерживало меня. Всё зависит от тебя.

Я вздохнула, чуть отстранилась от него и поцеловала в ответ. Я всё ещё боялась произнести вслух те же слова, но когда губы Рована сомкнулись на моих губах, мир расплылся, превращаясь в один горячий туман, и мне стало абсолютно всё равно, где истина, а где ложь. Если и был среди тысяч миров тот, за который я хотела бы умереть, то это был мир, в котором Рован был рядом со мной.

– Я люблю тебя… – прошептала я, на мгновение отстраняясь от него, и снова коснулась губами его губ. Рован всё настойчивей гладил меня по плечам, хоть мы и понимали, что не сможем позволить себе большего здесь.

А потом он отстранился резко, заставив меня в одно мгновение ощутить холод и пустоту.

Поймал мою руку и потянул, привлекая внимание, а пальцем свободной руки указал на фонтан.

Бесформенный силуэт в тёмном балахоне двигался по направлению к статуе. Лицо и волосы скрывал капюшон.

Мы с Рованом переглянулись. Нужно было решать, задержим ли мы его. Я качнула головой.

Время шло мучительно медленно, полы чёрной мантии шуршали по плитам мостовой, сливаясь с шёпотом листвы. Потом незнакомец остановился у фонтана и, вскинув руки, произнёс несколько слов, которые нам расслышать не удалось.

Чёрная пыль посыпалась с его пальцем и осела в воде. Кивнув самому себе он обошёл фонтан и двинулся дальше по аллее, видимо, по направлению к мосту, через который пришли и мы.

Очень осторожно мы двинулись следом за ним. Нарастающее возбуждение требовало что-нибудь предпринять, но я не могла решиться – взять его и допросить или проследить и выяснить, куда он уйдёт?

Рован, видимо, склонялся к второму, потому что молча следовал за незнакомцем по пятам.

Так мы и двигались, иногда позволяя ему уйти вперёд, чтобы человек в балахоне не заметил нас, а иногда стараясь немного нагнать.

Наконец, знакомые ворота замаячили вдалеке.

Незнакомец замедлил ход, видимо, удивлённый тем, что они открыты. Замешкался, оглянулся назад, но тут же решительно двинулся вперёд.

Мы проскользнули следом и уже выходя на плоскую площадку, где некогда стоял разрушенный ныне фонтан, успели заметить, как край его чёрной робы исчезает в темноте грота.

– Он нас заметит, – выдохнула я, перегораживая Ровану путь.

– А иначе мы потеряем его.

– Есть одна мысль, – сказала я. – Подожди пару минут. Пусть идёт.

Мы остановились тяжело дыша. Я ждала, когда незнакомец, куда бы он ни шёл, минует первую пещеру и переместится через портал.