Глава 7

Глава написана от лица Александра Петрова.

Вот уже десять минут, как я тупо пялился в монитор, пытаясь понять, как человек без головы мог оказаться в багажнике собственной машины.

Эксперт клялся, что голову отрезали уже после смерти, но это, как говорится, и ежу понятно.

Меня интересовал другой вопрос: за каким хреном надо было её отрезать? По отпечаткам пальцев всё равно же установили личность убиенного.

Телефон завибрировал входящим сообщением от Лёхи из техотдела: «Саня, камеры на парковке не работали две недели. Повезло тебе».

— Да уж, везучий я, что дальше некуда! — не удержавшись, хмыкнул, потирая переносицу.

Дотянулся до пачки мятных леденцов, лежащих в верхнем ящике стола, выудил предпоследнюю конфетку и закинул её в рот.

Я бросил курить уже полгода тому назад, но до сих пор тянуло, и, пытаясь забить сладким давнюю привычку, приходилось постоянно сосать карамельки.

И тут я услышал в коридоре сладкий, до изжоги, голос Колобка, приветствующего кого-то:

— Ка-а-акие люди нас посетили. Что ж вы всё время к капитану Петрову, услада моих глаз? Может, в этот раз ко мне заглянете?

Последовавший за этим короткий, но звонкий лай, заглушивший ответ услады Колобковых глаз, сказал всё сам за себя.

Спустя секунду дверь моего кабинета распахнулась без стука. Мне даже не надо было поворачивать голову на звук, я и так знал, кто пришел.

Только один человек мог позволить себе приходить в участок с собакой, срывать такие сладкоголосые приветствия от мужика, который никого, кроме себя, не любил, и врываться в мой кабинет вихрем, словно за ним гналась стая волков.

Анна Кошкина — моя бывшая одноклассница, а ныне известная сетевая писательница, пишущая под псевдонимом Нюра Кошкина.

— Кошкина, у меня совещание через десять минут, — попытался я увильнуть от общения с бывшей одноклассницей. — И с собаками сюда нельзя.

Но когда это её останавливало?? Она плюхнулась на стул для посетителей, её рыжий шпиц, как заправский служебный пес, уселся у ног своей хозяйки, высунув язык и глядя на меня с видом победителя.

Собрав всю свою волю в кулак, я перевел на неё взгляд.

— Саша, это важно! — выпалила она. — Василий пропал.

Я потянулся за остывшим кофе, отхлебнул, вернул кружку на место и только потом спросил, понимая, что Кошкина не уйдет, пока не вывалит то, с чем пришла:

— Кто такой Василий?

— Саша, не тупи! Я тебе звонила несколько дней тому назад! Это дворник наш, Василий Степанович. Неделю, как его нет, и новый какой-то хам Хамка. Абсолютно неадекватная тетка. Ты ж меня знаешь, я культурно и вежливо спросила. — Я усмехнулся, услышав это, но предпочел оставить эти слова без комментариев. — В ответ она мне нахамила. А Василий просто так не исчез бы.

Я прикрыл глаза, считая до пяти. Потом до десяти. Потом до пятнадцати — это была техника из курсов по управлению стрессом, которые мне навязало начальство после той истории с маньяком.

Мысленно скомандовал себе: «Дыши, Петров, дыши».

Привел нервы в относительный порядок, открыл глаза и спокойно, как говорят с маленькими детьми, произнес:

— Аня, дворники иногда увольняются. Так бывает, представь себе, и это нормально.

— Он не увольнялся! — Анна наклонилась вперёд, и я увидел, что она действительно волнуется. — Я вчера видела: в подсобке все его инструменты, даже метла любимая, с красной ручкой. Он её десять лет носил как реликвию. И телефон его не отвечает.

Я откинулся на спинку кресла, покрутил в пальцах ручку, это была моя старая привычка, которая помогала думать. У меня на столе лежали фотографии трупа без головы, протокол осмотра места преступления, показания свидетелей, которые ничего не видели.

А Анна пришла рассказывать про дворника и метлу.

— Может, забыл метлу. Может, на телефоне денег нет, — я посмотрел на неё поверх монитора. — Или, может, он встретил женщину своей мечты и уехал на Бали плести корзины.

— Саша, ты меня слышишь? — она стукнула ладонью по столу, шпиц тявкнул. — Соседи говорят, что он к родне уехал. Но какая, нафиг, родня?

— Ну как и у всех, Ань!

— Нет у него никого! — отрезала эта зараза. — Жена умерла десять лет назад, а детей у них не было.

Я отпил ещё кофе, разглядывая сидящую напротив женщину. Анна не из тех, кто паникует без причины.

Да, она писательница, и да, она привыкла фантазировать, но у неё хорошая интуиция. Я это знал ещё со школы, помнил несколько случаев, когда Кошкина оказывалась права.

Правда, тогда это касалось личных отношений наших с ней одноклассников, но принцип был тот же.

Я размял плечи, хрустнув позвонками. Пару раз наклонил голову сначала к одному плечу, потом к другому, и тут же эта бестия тут же оказалась за моим стулом и уже разминала мне плечи.

И вот стоит отдать ей должное — делала она это божественно.

И вот надо ж было Колобкову именно в этот момент заглянуть ко мне в кабинет! Хотя я готов ставить один к ста, что этот сплетник стоял у меня под дверью и подслушивал.

Распахнул дверь, увидел, что хотел, и свалил в закат. Я был уверен, что до Марины, личного секретаря нашего полкана, эта новость долетит раньше, чем Кошкина покинет мой кабинет.

Эх, Маринка, Маринка, видно, так и останешься ты для меня незакрытым со времен школы гештальтом

— Анна, сядь на место! — рыкнул я на неё. — Сейчас по всему отделению новая сплетня про нас с тобой пойдет гулять. А мне ещё

Чуть не ляпнул про Маринку, но вовремя прикусил язык. Однако надо было знать Кошкину, она и так уже всё сама поняла. Ну вот не писатель женских романов, а Шерлок, мать его, Холмс в юбке!

— Саш, ну тут делов-то на пять минуточек же! Может, он действительно уехал. Если так, я успокоюсь. Встану, схожу до Маринки, объясню ей всё и больше никогда к тебе не приду. Обещаю!

Ага! Знаю я это её “обещаю!” Где верность слову, и где Анна?

— Ну Са-а-аш

— И что ты от меня хочешь?

— Проверь по базе своей. Что тебе, трудно, что ли?

— Анна, у меня на столе, — кивнул я на стопку папок, — пять краж антиквариата лежит и три трупа, один, кстати, обезглавленный, а ты со своим дворником.

Она скрестила руки на груди, и я понял: сейчас будет шантаж. Чёрт, я это видел в её глазах — она опять вспомнила что-то, компрометирующее меня.

— Ты мне должен.

Ну вот! Собственно, и началось!

— За что?!

— За то, что я в десятом классе не рассказала Маринке Светловой, что ты провожал до дома Таньку Петрищеву! И потом целовался с ней у подъезда и тискал её дыни пятого размера. Я сама это видела, забыл?

— Кошкина, это было тридцать лет назад!

Я застонал, потёр лицо руками. Эту историю она вытаскивала каждый раз, когда ей что-то было нужно. Ничего нового, всего лишь моя личная карма.

— Анна, срок давности за это “преступление” уже давно вышел!

— Поверь, Санечка, такие долги не имеют срока давности, — она приторно, до оскомины на зубах, улыбнулась, а я вспомнил, почему в школе все её побаивались.

Эта милая писательница любовных романов с детективной линией была настоящей акулой, когда хотела добиться своего.

Если я сейчас не сделаю то, что она просит, Кошкина будет звонить мне каждый день по тридцать раз в день! Еще и к матери моей в гости заявится. Я её знаю.

Лучше потратить пять минут сейчас, чем неделю слушать её звонки, а потом доказывать маман, что мы с Анной не пара.

— Ладно, — я активировал монитор, — фамилия, имя, отчество, возраст, где живет?

Кошкина отчеканила, как будто готовилась.

— Вот нихрена себе у нас дворники в каких квартирах живут! — вырвалось у меня, едва я услышал, что этот самый Степаныч жил в одном с Анькой доме.

Элитном, кстати. Да там квартиры стоят, даже и та однушка, про которую мне тут подруга дней моих суровых втирает, как три моих в новостройке!

Ох, что-то мне это всё больше и больше начинает дико не нравиться

Я ввел данные мужика, запустил поиск, машинально потянулся во внутренний карман, вспомнил, что уже полгода не курю, и полез в стол за новой карамелькой.

Система загружалась медленно — ничего удивительного, впрочем. Это ж только в сериалах у нас полицейские работают на новейших компах! А мы-то в реальной жизни живем и работаем вот на таком старье Куда уж нам до сериальных ментов, нам бы хоть просто ноутами нормальными разжиться.

И тут программа разродилась информацией.

— Странно, — вырвалось у меня. — Нет данных о выезде. Ни на поездах, ни на автобусах, ни на самолётах твой Степаныч не выезжал. Паспорт не проходил через систему.

Анна подалась вперёд, глаза расширились.

— То есть ты хочешь сказать, что он никуда не уехал?

— Или уехал на попутке. Или ушел пешком в соседнюю деревню. Аня, это ещё ничего не значит, — попытался я её успокоить, обдумывая варианты. — Может, он на велосипеде куда уехал. Люди ездят не только на поездах, знаешь ли, — нес я откровенную херню, прекрасно понимая, что ведь Анька-то вполне может быть права! Пропал мужик, похоже.

Надо пробить и его номер телефона на предмет появления в сети.

Я молчал, глядя в экран и мусоля леденец. Потом взял трубку, набрал внутренний.

— Лёха, пробей один номер. Да, срочно, — назвал ему номер Степаныча.

Через две минуты Лёха перезвонил и сообщил:

— Телефон последний раз выходил на связь восемь дней назад. После этого — тишина.

Анна молчала.

Шпиц тихо заскулил.

У меня внутри что-то противно щелкнуло.

Хотя почему “что-то”? Та самая интуиция, которая вопила: кажется, мне моя бывшая одноклассница только что принесла ещё один труп.

Я потянулся за курткой, снял её со спинки кресла.

— Ладно. Поехали. Покажешь эту подсобку и познакомишь с новой дворничихой.

Анна вскочила, шпиц радостно залаял.

— Вот я сразу знала, что ты не откажешь, что поможешь!

— Ну да, — я застегнул куртку, сунул телефон в карман, — тебе откажешь, как же! Умеешь ты дырку пальцем в бетонной стене проковырять!

— Наговариваешь ты сейчас на меня, Санечка! — заулыбалась горделиво эта эта женщина. — И не стыдно тебе, а?

— Только предупреждаю: если окажется, что твой Степаныч просто запил или пригрелся у кого-то под теплым бочком, ты мне будешь должна ужин. Приличный, из трех блюд, а не из твоих любовно-детективных романов, где герои едят одни устрицы.

— Да не вопрос! Ужин так ужин! — тут же согласилась. — Хочешь, сегодня же к Темычу сходим!

— О! Ну если ужин у Тёмыча, то я, пожалуй, даже и соглашусь! — я усмехнулся, распахивая перед Анной дверь.

А дальше, как пишут в книгах — “немая сцена” — за дверью стояла Маринка собственной персоной.

— Петров, и почему я даже не удивлена, — процедила она сквозь зубы. — Вот знала же, что ты кобель!

Марина посверлила взглядом меня, смерила с головы до ног уничтожающим Анну, лихо развернулась на своих десятисантиметровых шпильках и походкой от бедра поцокала обратно.

Мелкий рыжий засранец разразился лаем ей вслед, а я только и смог, что выматериться сквозь зубы:

— Да вот что б тебя, Кошкина! Вечно ты не вовремя. — И тут же услышал:

— С меня два ужина и профессиональная массажистка! — потом она подумала и добавила: — И один сеанс у белой ведьмы, чтобы снять проклятье ведьмы крашеной.

— А я смотрю, со школы ничего не изменилось, да, девочки?