Глава 13

Домой они вернулись уже ночью. Тепло бани ещё жило на коже, а запах её волос смешивался с паром и дымом. Я нёс её на руках, хотя она тихо смеялась и говорила, что может идти сама. Не отпускал. Не хотел. Хотел чувствовать её вес, тепло, её сердце, бьющееся рядом с моим.

Я усадил её в кресло у камина, накинул на плечи сухую рубаху и опустился рядом. Влажные волосы прилипли к её шее, и я начал медленно распутывать их пальцами, чувствуя, как под кожей живёт тепло после пара.

— Демид… — тихо позвала она, не поднимая головы. — Почему ты… один?

Я замер. — Потому что… тех, кто был моими, больше нет.

Она не перебила. Я вдохнул глубже, смотря в огонь.

— Наше племя уничтожили, — начал я глухо. — Но меня не убили сразу. Всех детей тогда согнали в один шатёр. Мы думали, что нас заберут в плен. Но они… резали нас, обжигали, ломали кости. Хотели, чтобы мы кричали. Хотели вырвать страх, как мясо из тела.

Я почувствовал, как её пальцы медленно легли на моё колено, будто пытаясь удержать меня в этой минуте.

— Я тогда уже слышал его… зверя. Он говорил, как дышать, когда боль режет изнутри. Как не сойти с ума от криков вокруг. Как ждать.

Мой голос стал ниже, грубее. — В какой-то момент они решили, что я умер. Меня выбросили в лес, как падаль. Но ... меня нашла волчица . Выходила меня как сына. Приняла в свою семью. А мой зверь...

Я повернулся к ней. — У нас с ним нет войны. Он не враг. Он — я. Мы выросли вместе.

Я усмехнулся краешком губ. — Мы одно целое. Но, Диана, зверь — он жёсткий, он всегда хочет… взять, подчинить, метить. Он не знает полутонов. Но с тобой… он другой.

Зверь внутри рыкнул довольно, будто соглашаясь. Она наша, — шепнул он. — Хозяйка. Та, ради которой можно сдержаться, но ради которой и рвёшься в бой.

— Для него ты… — я наклонился ближе, уткнувшись носом в её шею, — не просто женщина. Ты его дом. Его самка. Та, что пахнет правильно. Та, ради которой он захочет, чтобы у нас были детёныши.

Я услышал, как она тихо втянула воздух. Не от страха — от чего-то тёплого, глубокого.

— А для тебя? — её голос дрогнул.

Я закрыл глаза. — Для меня ты… всё. Свет, которого у меня никогда не было. Голос, который зовёт меня назад, когда я готов утонуть в крови. Ты та, кого я хочу держать в своих руках до последнего вдоха.

Она провела ладонью по моей щеке, кончиками пальцев касаясь шрамов. — Я люблю тебя. Всего. И человека, и зверя.

В груди что-то обожгло. Зверь замер, потом рванулся вперёд, громко рыча от восторга. Она сказала нам это. Она не боится. Она принимает.

Я притянул её к себе, крепко, жадно, прижимая к груди, будто боялся, что кто-то может вырвать её. — Я не отпущу тебя никогда, — сказал я, глядя прямо в её невидящие глаза. — Никто тебя не тронет, пока я жив. А если и после… я вернусь из могилы и разорву их.

Она тихо засмеялась, но я слышал — в её сердце больше нет ни капли сомнения.

Мы сидели у камина, и пламя отражалось в моих глазах, а её тёплые пальцы лежали на моей руке. И я знал — теперь мы связаны навсегда. Человек и зверь. Она и мы.

Она тихо придвинулась ко мне, и я почувствовал, как её ладони скользнули по моим плечам, медленно, будто изучая каждую линию. Её дыхание было горячим и частым, но в нём не было торопливости — только желание быть ближе.

Я обхватил её за талию и притянул к себе, так что её колени оказались по обе стороны от моих бёдер. Ткань её рубашки, чуть влажная после бани, прилипала к коже, но я чувствовал под ней то нежное тепло, которое уже становилось моим наркотиком

— Я и не хочу уходить, — её голос дрогнул, и в этот миг зверь во мне довольно зарычал, прижимая меня изнутри к ней

— Моя… — я провёл ладонью по её талии, вниз, к бедру, и снял рубашку, так что оно упало к её ногам. — Смотри, зверь, какая у нас добыча.

Да, хозяин… такая тёплая, такая вкусная… положи её на пол перед камином, раздвинь ей ножки, я хочу её снова… — зверь ворчал в голове, но его слова я почти чувствовал губами.

Я поднял её на руки и уложил на мягкий ковёр у камина. Пламя отблесками бежало по её коже, делая её ещё более запретно-прекрасной.

— Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь, Диана… — я опустился между её бёдер, ладонями разводя их шире. — Всё твоё тело зовёт меня.

Она дрогнула и тихо прошептала: — Возьми…

Я не удержался и наклонился, сначала коснувшись губами её низа живота, потом ниже… язык нашёл её сладкий вкус, и она выгнулась, схватившись за ковёр. Я ласкал её долго, жадно, пока зверь в голове не заурчал от удовольствия:

Да… вот так… теперь её туда… давай языком в попку, я хочу, чтобы она вся знала, кому принадлежит.

Я перешёл ниже, и она вскрикнула, зажмурив глаза. Её дыхание стало горячим и рваным, она шептала моё имя и дрожала под моими руками.

— Моя девочка… — я поднял голову, глядя на неё, — ты готова?

— Да… не сдерживайся… — в её голосе было то, что окончательно сорвало мои тормоза.

Я развернул её на колени, обхватил за талию и вошёл в неё с силой, от которой она вскрикнула и уткнулась лбом в ковёр. Моё тело двигалось само, руки крепко держали её бёдра, зверь и я были едины.

Покрывай её, пусть чувствует кто ее зверь...

Я был безжалостен и нежен одновременно, вдыхал запах её кожи, ловил каждый её стон. Она снова и снова просила: — Ещё… глубже… Демид, не останавливайся…

Когда мы рухнули рядом, я накрыл её своим телом, вжимая в ковёр. Зверь тихо урчал, а я не мог отвести взгляда от её лица.

— Моя, — выдохнул я. — Навсегда.