Глава 19

Я проснулся от легчайших, словно порхающих крыльями бабочки, поцелуев, которые нежно разносились по моей шее. Их тепло и ласка будто пробуждали шрамы, что покрывали мою кожу — старые раны, не только тела, но и души. Они, казалось, таяли под губами Дианы, под её тихими шепотами и касаниями, словно вся эта боль становилась пустой, ничтожной.

Зверь во мне сразу проснулся. Его голос, низкий, хриплый и вкрадчиво похотливый, пробрался из глубины моей груди:

— моя сладкая булочка… дай почувствовать, как я пульсирую под тобой... Ты же знаешь, как я жажду этого…

Диана осторожно скользила губами по моему ключичному выступу, нежно поцеловывая каждый шрам, а я слышал внутренний рык зверя, который стал громче: — Да-да, так вкусно, так приятно... Лизни меня тут, где кожа тонкая, где сердце бьётся быстрее. Вот так, не останавливайся, дай мне взорваться от твоей страсти! Но я сдерживался, давал ей свободу, позволял самой изучать меня, наслаждаться.

Её руки нежно обвивали мои бока, пальцы дрожали, будто боялись причинить боль, но при этом ласкали с ювелирной точностью.

Она скользнула губами вниз — по пресу, где я напрягался от трепета.

— Вот так, детка, не бойся, я здесь, — шептал я ей, а зверь внутри уже рвал и метал, бурлил и рычал, словно дикий зверь, которого вот-вот выпустят из клетки: «Да что ж ты, милашка, язычком по головке — словно медом мащешь! Хочу, чтоб ты вгрызалась глубже, не жалей меня! Пусть весь мир услышит, как ты меня сосёшь, как я горю от твоих ласк!»

Она осторожно кружила языком по моей головке, пробуя на вкус, а я уже ощущал, как волны удовольствия поднимаются из самых глубин. Когда губы её поцеловали меня — я дернулся, не смог скрыть этого взрыва чувств.

— Больно? — спросила она тихо, неуверенно, словно боялась причинить мне хоть малейший дискомфорт.

Я едва сдержался, отвечая голосом зверя, который рычал прямо изнутри: — Больно? Ха! Ты сделала мне так приятно, что обещаю — позже отплачу тебе тем же. И не только твою киску вылежу — до самого кольца ануса доберусь. Там у тебя такой вкус, что я готов терять голову.

Диана на секунду замялась, но потом осмелела, и медленно начала сосать, ласкать меня губами и руками. Я был большой, тяжёлый, и она старалась взять меня глубоко, насколько позволял рот и глотка.

Зверь внутри заорал: — Ты это видишь? Как она старается? Дыши, мальчик, держись! Дай ей почувствовать, что она тут хозяйка!

Я выдержал не долго. Больше не мог — горящая страсть сводила с ума, а терпение лопалось, словно тонкая ниточка. Рыкнул я ей, не выдержав: — Или ко мне, девочка. Поверни попку ко мне. Сядь на моё лицо, чтобы я мог вылизать тебя.

Она засмущалась но послушно повернулась, я помог устроится ей, и начал ласкать её языком — вылизывать каждый изгиб, каждую складочку, погружаясь в её жар и влажность. Зверь внутри орал от восторга: — Да-да, моя булочка, кричи, покажи, что ты жаждешь меня так же, как я жажду тебя! Пусть мир заглохнет — сегодня только мы.

Диана продолжала сосать, а я терялся в этом вихре чувственности, слыша в голове её тихие стоны и свои собственные похотливые мысли.

Я лежал, чувствуя, как мягкое тепло Дианы лежит сверху, ее киска на моем лице. Её пышные бёдра облегали мои виски, а руки нежно касались моего члена и ног, словно держали меня в плену самой сладкой страсти. Она двигалась медленно, позволяя каждому прикосновению быть наполненным смыслом. Слепая, но такая уверенная, такая преданная.

— Ну, моя булочка, — прошептал зверь внутри меня, словно бы играя моими губами, — ты вкусная, как мёд, и сладка. Соси сильнее, да, давай, чтобы я потерял голову.

Моя голова оказалась у её нежной попки — той самой сладкой, которую зверь давно уже мечтал попробовать.

Облизал её, едва касаясь влажной кожи вокруг дырочки, и внутренний голос зверя захлебнулся от жадности: «Какая сладкая дырочка… ммм, мы обязательно должны её туда взять. Да, да, да! Давай разработаем нашу девочку, чтобы потом она стонала в наших объятиях. Ей понравится!»

Не сдерживаясь, я осторожно начал проникать в неё языком, заводя его глубже, мягко лаская, разбрызгивая жар. Диана застонала громче — её тело изгибалось, вибрации стона проходили сквозь меня и взрывали моё удовольствие, особенно — член, который всё ещё был в её рту, ощущая движения языка.

Вернулся к киске — начал жадно посасывать клитор, засасывая его так, что хотелось чтобы она охнула от удовольствия, а язык играл с ним . Одновременно пальцем проник в её попку, нежно раздвигая, изучая, лаская.

Диана дернулась, почувствовав непривычное прикосновение, и я тут же её успокоил, шепча: — Тише, булочка моя, я всё сделаю аккуратно. Никогда, никогда не причиню тебе боль, ты же моя самая любимая. Я люблю тебя, не бойся.

Диана осторожно выпустила мой член изо рта и, тяжело дыша, прошептала:

— Демид, я уже не могу… Хочу тебя внутри.

Она соскользнула с моего лица, касаясь меня мягкими пальцами, которые словно заставляли всё моё тело трепетать. На ощупь перевернулась, аккуратно и уверенно, словно знала каждый сантиметр моих шрамов, каждую складку моей кожи. И вот она — садится ко мне сверху, медленно находит свой ритм, свой темп.

Я не мог удержаться — обхватил её за шикарную, тёплую задницу, пальцы вжимались в мягкость и плотность, помогая ей устроиться, направляя её движения. Мой зверь внутри заскрежетал, как разъярённый медведь, жаждущий разорвать и поглотить.

О, как она была прекрасна. Её животик — нежный, почти молочный , гладкий и манящий. Большая грудь — величественная, словно горы на рассвете. Соски, сжатые от возбуждения, ярко выделялись на её светлой коже и дразнили меня, как красные ягоды, манящие сладостью.

Зверь сорвался с цепи, бросился к её груди с голодом, который не знал меры. Его зубы легко покусывали, ласкали, а губы нежно сосали соски, не желая отпускать этот вкус. Он шептал пошлости, хрипло и страстно:

— Какая ты вкусная, моя сладкая булочка… Я никогда не оторвусь от этих сисечек, я буду сосать и ласкать их вечно… Мои губы запомнят каждую точку, каждую впадинку, каждую каплю твоего сладкого сока…

Диана тихо улыбалась, и её голос дрожал от чувств:

— Я люблю тебя, мой Мишка… Ты — мой зверь, моя сила и нежность вместе.

Мы слились в одном дыхании, в одном ритме, который с каждым мгновением становился всё быстрее и глубже. Темп рос, наши тела двигались в унисон, а страсть разгоралось, как костёр в безлунную ночь.

В кульминации её тело вдруг сжалось вокруг меня, словно пытаясь выжать из меня всю жизнь, всю сущность. Я почувствовал, как её дрожь пробегает по моим венам, как она кончает вместе со мной — жарко, мощно, волной, которая накрывает и смывает всё на своём пути.

Она тяжело дышала, прижимаясь ко мне, и я не мог отвести взгляда от её лица, полного счастья и покоя.

Лежа после бурного утра, обнимая свою любимую девочку, я не мог насытиться её ароматом — он словно впитывался в каждую клетку моего тела, в последнее время мне кажется что он становится ярче, наполняя весь дом и меня самого непередаваемым теплом и силой. Казалось, что даже воздух вокруг нас пропитан её нежностью и светом.

Диана лежала рядом, тихо улыбаясь, и в её улыбке отражалась вся её душа — светлая, настоящая, такая родная.

— Я так счастлива, — прошептала она, — с тобой я словно заново родилась.

Я посмотрел на неё, крепко сжал руку и ответил, чувствуя, как внутри меня рождается непоколебимая уверенность:

— Никто и ничто не разлучит нас. Ни оборотни, ни демоны, ни люди, ни боги — никакие силы этого мира не смогут встать между нами.

Беря Диану на руки, я встал, чувствуя, как тепло её тела прижимается ко мне. Мы направились в душ — я помыл её бережно, будто самую хрупкую драгоценность на свете. Каждое движение было наполнено любовью и заботой, словно смывая всю боль и страхи, что жили в нас прежде.

Когда я ополоснулся сам, мы вышли на кухню — готовиться к завтраку, чтобы наполнить день новой радостью и уютом. Дом жил своей жизнью, и в этот момент всё было именно так, как должно быть — просто мы и наша любовь.