Глава 20

Диана

Утро за окном было нежным и мягким, словно сама природа аккуратно касалась каждого уголка нашего дома, наполняя воздух сладкой свежестью и предвкушением нового дня. Лучи солнца лениво пробивались сквозь занавески, чувствуя, как спокойствие и тепло окутывают меня словно мягкое одеяло.

Демид, с привычной для него суровой грацией, посадил меня за стол и, не сводя глаз с огня на плите, принялся готовить завтрак. Его движения были уверенными и мощными, даже в простом приготовлении пищи читалась сила, которую он сдерживал внутри.

На мои порывы ему помочь он ответил

— Я тебя и так почти съел, — донесся из кухни его хриплый, но нежный голос, — Зверь уже всю тебя попробовал, так что с меня завтрак для моей булочки.

Я улыбнулась, вспоминая, как этим утром покрывала поцелуями каждый шрам на его теле — эти глубокие отметины, каждый из которых хранил в себе историю боли, боли выживания и силы. Ни одна из них не пугала меня — напротив, я хотела растворить в себе все его раны, согреть их своей любовью, залечить своей нежностью.

Когда же я прикоснулась к его телу ниже, к тому месту, где зверь требовательно уже рвался наружу, воспоминания накрыли меня волной: внизу живота забурлила сладкая боль, разлилась влажная жара, словно огонь, что жадно прожигает кожу.

В этот момент Демид, словно почуяв мое внутреннее волнение, резко принюхался и издал глубокий рык:

— О чем ты там думаешь, девочка? Вспоминаешь наше утро? Или фантазируешь, как я разложу тебя прямо тут, на столе? Так скажи, моя сладкая — я всегда за такие игры.

Щеки мои вспыхнули, хотя я не могла это видеть — в душе прокатился смешок и робкое волнение. Я услышала, как он поставил передо мной тарелку с хрустящими гренками и тарелочку с яичницей, а рядом — горячую кружку чая, пар от которой ласкал кожу.

— Ммм... как вкусно пахнет, — прошептала я, вдыхая аромат и ощущая тепло простых радостей. Этот завтрак был моим любимым, тем, что когда-то готовила мама, и теперь — моим Демидом.

Набравшись смелости, я спросила, слегка отвлекаясь от запахов и вкусов:

— Ты сказал, что нас не разлучит ни боги, ни люди, ни демоны. Что ты имел в виду? Есть ли еще такие, как ты? Или это просто вырожение, сказанные к слову?

Демид выдохнул и сел рядом:

— Богов много. Люди молятся одним, оборотни — другим. И да, оборотни — они не все одинаковые. Есть гризли, белые мишки, волки, кошачьи. Я встречал немногих, но знаю, что их больше. Демоны? Их давно никто не видел, но говорят, что они владеют страшной магией и живут в другом мире — потому что этот их разочаровал.

Он склонился ближе, и его дыхание коснулось моего уха:

— Знаешь, девочка, я не просто зверь. Я — зверь, что нашел свою булочку. Ту, что согреет меня не только телом, но и душой. Ты — моя, и никто нас не разлучит. Ни боги, ни демоны, ни люди. Ни страхи. Ни шрамы.

Я почувствовала, как внутри что-то тихо, но сильно вздрогнуло. Его слова проникали глубоко, вызывая дрожь и тепло, которое разливалось по всему телу.

— Я люблю тебя, — прошептала я, — и даже не важно, что не вижу тебя. Ты — мой мир.

Он улыбнулся своей привычной грубой улыбкой, прижав меня к себе:

— А я буду драть тебя, ласкать, любить... так, что и звери и боги позавидуют.

Я рассмеялась, ощущая, как наши миры сливаются в одно. В этот момент я знала — мы непобедимы.

Демид прижал меня к себе — и я, вдруг почувствовала, как голова кружится, словно мир вокруг зашёлся , а внутри поднялась тошнотворная волна, холодная и непримиримая.

— Демид, отпусти… — голос мой дрожал, я отчаянно пыталась сохранить равновесие. — Срочно.

Он сжал меня крепче, будто хотел убедиться, что я не упаду, но его взгляд меня пронизывал тревогой:

— Что с тобой, булочка? Что случилось?

Я едва могла дышать, когда он наконец отпустил меня — тяжело и неохотно. Я шагнула к туалету на ощупь и, едва закрыв дверь, меня вырвало. Сердце колотилось бешено, будто пыталось выпрыгнуть из груди.

В этот момент я услышала, как дверь приоткрылась, и тёплый голос Демида проник внутрь комнаты:

— Диана, я рядом. Всё будет хорошо, я с тобой.

Я пыталась тихо попросить его уйти, чтоб не беспокоил, но его настойчивый голос, наполненный силой и заботой, не оставил шансов:

— Не уйду

Его ладонь касалась моей спины, мягко поглаживала, словно пыталась смыть весь страх и боль, что захлестнули меня. В этих простых прикосновениях было столько тепла, что я почувствовала, как мир вновь становится целым.

Когда немного пришла в себя, он помог мне умыться, его руки были бережны, нежны — он не просто мыл моё тело, он старался смыть вместе с грязью и раны души.

— Ты моя любимая булочка, — шептал зверь в его голосе, — не дам тебе быть одной в моменты когда тебе плохо.

Сев у камина, я пыталась убедить себя и его, что всё в порядке, что просто устала. Но его глаза не верили словам — они искали правду и боялись что со мной что-то не так.

Когда наступил момент прощания, и Демид собирался в лес, я провела его к двери.

— Я останусь на веранде, — сказала я, — подышу свежим воздухом, буду вязать и ждать тебя.

Он подошёл ко мне, обнял и поцеловал, дыхание его стало чуть грубее, а голос — хищнее, как будто зверь внутри не мог усидеть на месте:

— Уже соскучился по твоим сладким булочкам и нежным сисечкам. Когда вернусь — зацелую тебя до бессилия, обещаю, — прошептал он на ухо.

Я рассмеялась, смутившись, чувствуя, как сердце будто прыгает в груди.

— Держи слово, — игриво ответила я

Он улыбнулся своей привычной, чуть звериной улыбкой и с тяжёлым шагом ушёл в лес, оставив меня на веранде с теплом в душе и предвкушением его возвращения.

Сидя там, я думала о том, как же сильно он меня защищает. Не просто телом и силой — всей своей душой, всем своим зверем, который живёт внутри него, дышит и хочет меня.

Зверь… Он звучал так пошло, так страстно, но было в его словах столько любви и преданности, что я могла доверить ему всё — даже самые сокровенные уголки своей души и тела.

«Мишка», — шептала я про себя, улыбаясь, — ты мой