Глава 30

Демид

Сон отпускал меня медленно, слишком медленно. Будто я не просто отдыхал, а был загнан в вязкое, тёмное болото, где каждое движение давалось с усилием. Голова была тяжёлая, мысли расплывались, а тело… тело было подозрительно расслабленным. Неестественно. Обычно я просыпаюсь от малейшего шороха, любого изменения запаха в доме. Это зверь внутри — он всегда настороже. Но сейчас… как будто кто-то выдернул когти из его лап и заставил лечь обратно.

Первое, что я ощутил, — тепло рядом. Мягкое, родное, успокаивающее. Запах Дианы. Сладкий, чуть пряный, с тонкой нотой меда и лесных трав, перемешанных с чем-то домашним, уютным. Я всегда узнаю этот аромат, он стал для меня символом того, что я не один.

Но под этим привычным теплом таилась ещё одна нота. Чужая. Едва уловимая, но она была. Запах, который мне не нравился.

Я глубже вдохнул, и в груди что-то сжалось.

Диана лежала, уткнувшись носом в мой бок, будто пряталась от всего мира. Её волосы мягко щекотали моё ребро, а ладонь сжимала одеяло так, словно она держалась за него, как за спасательный канат. И всё же я знал — она не спит. Слишком ровное дыхание, слишком внимательное.

— Булочка… — хрипло позвал я. После сна голос был низким, густым, как тягучий мёд. — Ты чего не спишь?

Она чуть вздрогнула. — Всё в порядке, — ответила быстро. Слишком быстро, чтобы поверить.

Зверь внутри приподнял голову. Его настороженность передалась мне — я чувствовал, как каждое её слово, каждый вздох проходят сквозь меня. Её сердце билось чуть быстрее обычного. Она пыталась что-то скрыть.

Я сел на локоть, разглядывая её. Лицо спокойное, но губы чуть поджаты. Пальцы, вцепившиеся в ткань одеяла, побелели на костяшках.

— Не врёшь? — прищурился я, изучая её. — Что-то случилось.

— Нет, — выдохнула она, — просто… не спится.

Чушь. Враньё, и я его чувствую.

Я не сводил с неё взгляда, пока она не отвела лицо в сторону, будто боялась, что я увижу лишнее. Зверь внутри тихо зарычал, требуя вытрясти из неё правду. Но я не хотел давить… пока.

— Булочка, — сказал я тише, но жёстко, — я тебя насквозь вижу. Если что-то произошло — скажи.

Она закусила губу, и я заметил, как её подбородок дрогнул. — Просто… ночь была странная.

— Странная как? — я подался вперёд, вглядываясь в неё. — Снилось что-то?

Она медлила. Я слышал, как внутри у неё всё борется — сказать или промолчать.

— Что случилось ? — голос сам стал ниже, опаснее.

Её дыхание сбилось. — Демид… — осторожно произнесла она моё имя, как будто пробуя мою реакцию. — Здесь был… кто-то.

Внутри зверь взревел, встал на лапы. Мои руки сжались в кулаки. — Когда?

— Ночью. Ты спал… я пыталась тебя разбудить, но… — её голос дрогнул. — Ты не реагировал.

Я сел резко, сбросив одеяло. Запах. Чужой, тяжёлый. Я его раньше не встречал.. Мужчина. Сильный. Опасный.

— Что он сделал? — мой голос стал тихим, почти шёпотом, но от него даже в воздухе стало тесно.

— Ничего. — Она торопливо подняла ладони, будто хотела успокоить меня. — Просто… говорил.

— О чём?

Её лицо стало серьёзным. — О тебе. О том, что… внутри тебя.

Зверь взвыл так, что мне захотелось встать и выломать дверь, чтобы найти этого ублюдка прямо сейчас.

— Рассказал кто он?

—нет... Но он назвался… Каем.

Имя запомнилось моментально, как вбитое клеймо. — Кай… — медленно повторил я, смакуя каждый звук.

Она сжала мою руку. — Да, вроде должен еще прийти. Ты… не сделаешь глупостей?

Я посмотрел ей в лицо. И понял, что не смогу пообещать. — Если он сунется сюда снова — он не уйдёт живым.

Она прижалась ко мне, обняла, спрятав лицо в мою грудь. Я обнял её крепче, чувствуя, как зверь внутри ещё рычит, готовый сорваться.

И тут я ощутил… остаток. Слабость в мышцах, лёгкое головокружение, тянущее чувство, будто кто-то тянул меня в сон и держал там, пока хотел. Я понял — он оставил на мне след. Не просто человек. Не просто гость.

Внутри всё похолодело. Если он смог усыпить зверя… значит, этот Кай — враг, которого я ещё не встречал. И с таким врагом придётся играть осторожно.

Чтоб ещё больше не пугать и не расстраивать свою любимую, я просто подтянул её к себе, взял на руки, как самую дорогую драгоценность, и лёг на спину, усадив её сверху, чтобы она прижалась ко мне всем телом.

Она тихо вздохнула и замерла, положив голову мне на грудь. Её волосы рассыпались по моей коже, щекоча. Я закрыл глаза, вдыхая её аромат и начал шептать в её макушку:

— Ты у меня самая красивая… моя булочка… ты даже не представляешь, как я тебя люблю… — Моё счастье… моя девочка… — Я просыпаюсь только ради того, чтобы услышать твой голос… — Ты — лучшее, что случалось со мной…

Она молчала, и я чувствовал, как каждый мой шёпот ложится на неё теплом. Но вдруг, не поднимая головы, тихо спросила:

— Демид… почему вчера ты… ну… ничего не сделал?.. — пауза, лёгкий дрожащий вдох. — Я так ждала, что ты меня поцелуешь и…

Её слова прожгли меня насквозь. В груди взорвался пожар. Моя маленькая девочка ждала ласки, а я… я уложил её спать, словно ребёнка, боясь, что зверь внутри захочет большего.

Но зверь уже проснулся.

Я обнял её крепче, чувствуя, как когти желания рвут меня изнутри. Горло пересохло. Голос стал хриплым, опасно низким:

— Булочка… если бы ты знала, чего я хотел вчера… как я сдерживался…

Она чуть приподняла голову, а я уже не мог остановиться. Шёпот стал другим — тягучим, пошлым, тёплым:

— Я хотел прижать тебя к стене и сорвать с тебя платье… — Почувствовать твой вкус… каждую часть тебя… — Заставить тебя стонать моё имя так, чтобы соседи в деревне краснели… — Хотел, чтобы твои ногти царапали мою спину, пока я…

Я прервался, чувствуя, как её дыхание участилось. Зверь внутри довольно зарычал, уже предвкушая, что будет дальше.

— Если ты продолжишь так дышить, булочка, — я чуть сжал её бёдра, — я тебя сейчас здесь и съем… медленно… и полностью.

Она затаила дыхание, а я уже чувствовал, как мы оба падаем в это раскалённое, необратимое.

Она всё ещё лежала на мне, но теперь её дыхание сбилось, будто она бежала. Зверь внутри меня рвал цепи. Я скользнул ладонями от её спины вниз, на бёдра, чуть сжал их так, что она тихо выдохнула.

— Ты даже не понимаешь… — мой голос стал низким, вибрирующим, почти рыком. — Вчера я хотел разорвать твоё милое платьице и смотреть, как ты извиваешься подо мной… — Хотел прикусить твою шею так, чтобы остался след… мой след… — Хотел держать тебя за волосы, пока ты будешь чувствовать, насколько сильно я тебя хочу…

Её пальцы судорожно сжались на моей груди. Зверь в моей голове шептал грязно и жадно: возьми её… сейчас… заставь её стонать так, чтобы она забыла, как дышать.

— Булочка… — я поймал её лицо ладонями - ты моя. Поняла? Ни одна тварь, ни один человек… никто… не будет любить тебя так, как я.

Я медленно провёл носом по её щеке, вдохнул её аромат, уже чувствуя, как разум затмевается. — Я хочу тебя так, что меня рвёт на части… — шёпот стал горячее. — Хочу, чтобы ты была подо мной, над мной, вокруг меня… чтобы твои ноги дрожали, когда я закончу…

Я скользнул ладонью вверх по её спине, а другой рукой крепче сжал её бёдро. — Представь… как я опускаюсь на колени, раздвигаю твои ножки и… — я нарочно сделал паузу, чувствуя, как её дыхание сбилось, — пробую тебя. Медленно. Глубоко. До самого конца…

Она дрожала, и я не мог уже различить, где моя жажда, а где зверь, полностью управляющий мной.

Я прильнул к её уху, обжигая дыханием: — Булочка, я могу быть нежным… но сегодня я хочу быть жёстким. Ты справишься?

Она лишь кивнула в ответ на мой вопрос, даже не поднимая головы. Этого было достаточно, чтобы во мне что-то сорвалось.

— Тогда слушай… — прошептал я ей в волосы, а пальцы уже вжимались в её талию. — Сейчас ты забудешь, как дышать… забудешь своё имя… останется только моё.

Я рывком сел, усаживая её на себя верхом, так, чтобы ткань её тонкой рубашки натянулась на груди, а её бёдра оказались в моих руках. Провёл ладонью по её животу, ниже… медленно, нарочно томя, чувствуя, как её тело реагирует.

Зверь внутри шептал грязно: сними с неё всё, почувствуй её кожу… возьми её, пока она дрожит.

— Булочка… — я взял её лицо ладонями и прижался губами к её уху, — я мечтал, как ты будешь стонать, когда я войду в тебя… как ты выгнешься, когда я возьму тебя глубоко… до конца. — Хотел, чтобы ты запомнила, что значит принадлежать мужчине… и зверю… одновременно.

Её руки цеплялись за мои плечи, дыхание стало горячим, прерывистым. Я провёл языком по линии её шеи, оставляя влажный след, и впился в кожу чуть сильнее, чем нужно, чувствуя, как она вздрагивает.

— Ты моя… — почти прорычал я, уже разрывая её тонкую ткань на груди, открывая доступ к её телу. — Моя, булочка… и я никому тебя не отдам.

Я склонился к её груди, проводя языком, и в этот момент зверь полностью прорвался — движения стали жадными, почти хищными. Руки скользили по её бёдрам, приподнимая, прижимая, настраивая её тело под себя.

— Я хочу, чтобы ты сидела на мне и чувствовала каждый мой толчок… — шептал я ей, обжигая дыханием. — Хочу, чтобы твои ногти впивались в мою кожу, пока я не заставлю тебя кричать.

Её стон сорвался тихо, но этого хватило, чтобы я окончательно потерял контроль. Я уложил её под себя, прижимая к матрасу, нависая так, что она чувствовала всю мою силу. — Держись за меня, булочка… — предупредил я. — Сейчас я покажу тебе, что значит быть женщиной берсерка.

Её дыхание сбилось окончательно, когда я раздвинул её бёдра, медленно скользнув ладонью вверх по внутренней стороне. Она выгнулась, словно приглашая, а я только усмехнулся, задерживая прикосновение в самом центре её жара.

— Скажи… чего ты хочешь, булочка, — прошептал я, обводя пальцем её мягкие контуры, но не заходя внутрь. — Я хочу услышать это из твоих уст.

— Тебя… — тихо выдохнула она, почти умоляюще.

Этих слов было достаточно. Я одним движением избавил её от последней ткани, позволяя глазам насытиться её наготой. Прижал ладонью к её животу, удерживая, и медленно вошёл пальцами, чувствуя, как она горячая и влажная встречает меня.

— Вот так… — зверь внутри рычал от удовольствия. — Чувствуешь? Это только начало.

Я начал двигаться, всё глубже и быстрее, наблюдая, как её губы приоткрываются, как пальцы судорожно сжимают простыню. Когда её тело затрепетало в первый раз, я не остановился — наоборот, усилил темп, заставляя её стонать всё громче.

— Я ещё не закончил, булочка… — сказал я, когда её дыхание превратилось в сплошные сбивчивые вдохи.

Её дыхание стало судорожным, губы задрожали, глаза медленно приоткрылись.

— Ощущаешь? — прошептал я. — Это я — твой зверь, твоя страсть, твоя вечная потребность.

Она закричала беззвучно, тело вздрогнуло, и я почувствовал, как её внутренний океан разливается волной блаженства — сквирт, который она боялась принять, но который теперь стал нашим тайным символом глубочайшей связи.

Снял с себя всё до последней нити, прижался к ней всем телом, чувствуя, как она дрожит, ожидая. Вошёл медленно, почти мучительно, позволяя ей прочувствовать каждый сантиметр.

Её тело выгнулось дугой, руки обвили меня за шею, а из горла вырвался первый громкий стон.

— Да… вот так… — зверь внутри уже диктовал движения, заставляя меня входить всё глубже, сильнее, быстрее.

Я схватил её бёдра, поднял и закинул ноги себе на плечи, открывая её полностью. Каждый толчок был таким сильным, что кровать тихо скрипела под нами. Её ногти оставляли красные полосы на моей спине, а я лишь рычал, вжимаясь в неё снова и снова.

— Смотри, булочка… — прошептал я, хотя знал, что она не видит, но она чувствовала каждое слово. — Ты моя… вся… и я не остановлюсь, пока ты не забудешь, как зовут тебя.

Её тело снова затрепетало, и на этот раз я не дал ей передохнуть, продолжая, пока мы оба не сорвались в бездну, где были только мы, дыхание, удары сердца и жар, сжигающий до костей.

Я рухнул рядом, прижимая её к себе, укрывая, и зверь внутри довольно урчал — он получил то, что хотел. Но внутри меня, глубже, была тёплая, почти болезненная нежность: я держал в руках весь мой мир.