Глава 32

Демид

Её тёплое тело лежало на мне, словно она нашла свой дом и больше не хотела отпускать. Моё дыхание было медленным, почти ленивым, а пальцы, скользя по её спине, будто пытались запомнить каждый изгиб, каждую ямочку, каждый вздох. Она расслабилась полностью — так, что я чувствовал, как растворяется в моих руках.

Я смотрел на уголки её губ, которые чуть приподнимались в тихой, довольной улыбке.

Чёрт… я никогда не видел её такой — абсолютно счастливой. Не просто улыбающейся из вежливости или радости, а сияющей изнутри.

Внутри, в груди, зверь урчал — тяжёлое, низкое мурчание, как у огромного хищного кота, который доволен добычей и хочет, чтобы этот момент длился вечно.

— Она приняла нас, — рычал он. — Всю нашу суть. Даже дикую.

И ведь правда… Я ведь только что показал ей ту сторону себя, которую привык прятать от всех. Не просто мужчину, а зверя. Того, кто владеет, рвёт, забирает. И она… не отвернулась. Не испугалась. Наоборот — выгибалась навстречу, просила ещё.

Я убрал ладонь от её спины, переплёл пальцы с её маленькими, хрупкими пальчиками и прижал их к своей груди.

— Булочка… — тихо, почти ласково произнёс я, наклоняясь к её уху, — как ты?

Она чуть повернула голову, и я почувствовал лёгкое, едва заметное прикосновение её губ к моей шее.

— Счастлива… — ответ прозвучал просто, но в нём было столько искренности, что я невольно прижал её к себе сильнее.

Я молчал, но зверь в груди толкнул меня, заставил спросить то, что я обычно никогда не спрашивал.

— И… тебе понравилось? — мой голос стал ниже, хриплее, почти срывающимся. — Такой… я?

Она прижалась щекой к моей груди и чуть улыбнулась. — Да… — выдохнула без паузы, — я чувствовала, что ты настоящий. Не сдерживаешься…

Зверь радостно взревел. Но мне хотелось большего — до конца, без полутонов.

— Скажи… — я провёл пальцами по её мягким волосам, — тебе больше нравится, когда я такой… грубый? Или всё-таки хочешь… больше нежности?

Она тихо рассмеялась, но в голосе мелькнула задумчивость: — Я… не знаю. С тобой и то, и другое — особенное. Но иногда… — она чуть прикусила губу, — иногда хочется, чтобы ты был ещё сильнее. Чтобы я чувствовала, что ты… полностью меня забрал.

Чёрт… Зверь рванулся, рыча от удовольствия: — Услышал? Она хочет нас. Всю силу. Без остатка.

Я закрыл глаза, вдыхая её аромат, и сказал тихо, почти угрожающе, но нежно: — Значит, в следующий раз, булочка… я возьму тебя так, что ты забудешь, как дышать.

Её сердце ускорилось, и я почувствовал, что она ждёт этого.

Мы ещё долго лежали так, слушая тишину, пока она вдруг не заговорила — тихо, почти неуверенно: — Но, Демид… скоро мне, возможно, придётся просить тебя быть только… нежным. Дикость придётся немного поубавить.

Я нахмурился. — Почему? Булочка… я… сделал тебе больно? Или напугал?

Она замотала головой. — Нет… совсем нет. Дело не в этом.

Я приподнялся, взял её за плечи, чтобы видеть лицо. — Тогда что? — голос мой был мягким, но внутри поднималась тревога.

Она вздохнула, нервно поправила прядь волос. — Когда ты уходил колоть дрова… я разговаривала с бабушкой Любой.

Зверь насторожился, как перед опасностью.

— И… она сказала… что, возможно, во мне уже живёт наш малыш.

…Всё вокруг замерло.

Я просто смотрел на неё. Слушал, как сердце в груди стучит

— Малыш… — зверь взревел, будто пробудился навсегда. — Наш! Кровь! Жизнь! Хранить!

— Ты… серьёзно?.. — мой голос сорвался, и я почувствовал, что руки дрожат.

Она кивнула. — Бабушка сказала… что есть признаки. Но… нужно время, чтобы точно знать.

Я положил ладонь на её живот. Осторожно, как на что-то священное. Её кожа была тёплой, мягкой, а я вдруг понял, что люблю это крошечное существо… уже сейчас.

— Теперь она не просто булочка… — зверь мурлыкал, тяжело дыша, — теперь она с начинкой.

Я тихо, почти шёпотом, сказал: — Булочка… если это правда… я не просто счастлив. Я… готов убить любого, кто осмелится подойти к тебе

— И я, — согласился зверь. — Разорвать. Стереть.

Она улыбнулась чуть смущённо. — Я боялась, что ты испугаешься…

— Испугаюсь?.. — я рассмеялся, но смех был глухим, хриплым, срывающимся. — Я ждал этого всю жизнь.

Отныне я не просто берсерк. Я будущий отец.

Прижал её к себе крепче — будто в этот миг мог телом заслонить от всего мира. Ладонь по-прежнему нежно лежала на её животе. Там была тишина, там ещё не было движений, но для меня этот маленький, невидимый мир уже существовал. Мой. Наш.

В груди вспыхнула новая сила — не просто желание защитить, а древняя, звериная мощь, которая за долгие годы боли и борьбы жила во мне, ожидая своего часа. Каждый шрам на теле, каждая рана, каждая потеря — всё это словно предназначалось для того, чтобы я смог дожить до этого момента.

— Булочка… — мой голос дрогнул, стал низким и густым, словно из горла вышел рокот зверя, — клянусь тебе, никто… Никто не посмеет забрать у меня вас.

Зверь в груди завыл в унисон с моими словами:

— Сломаем. Разорвём. Каждый, кто приблизится — умрёт. Без вопросов.

Я закрыл глаза, и в голове всплывали видения — темные тени врагов, что крадутся к нашему дому. Но я стоял на пороге, сжимая топор, и ни один из них не пройдёт. Ни один не тронет мою булочку и малыша.

— Судьба… — прошептал я с твердостью, которая звучала почти как приговор, — если кто-то осмелится сыграть против нас, я перепишу её сам.

Она вздрогнула, но не от страха — от силы, с которой я держал её.

— Демид… — её голос был едва слышным, — я знаю, с тобой мы в безопасности. Но, пожалуйста… береги и себя тоже.

Я посмотрел в её глаза — хотя они ничего не видели, я чувствовал в них целый мир.

— Себя? — спросил тихо, — Булочка, без вас я — ничто.

Чтобы ни случилось, я стану для них щитом, стеной, бурей и мечом.

На утро лес встречал меня влажным прохладным воздухом, наполненным запахом хвои и смолы. Тёплое летнее солнце только начинало пробиваться сквозь густые кроны деревьев, окрашивая землю пятнами золотистого света. Пение птиц было тихим, но настороженным — будто и они знали, что сейчас время быть настороже.

Я вышел из дома, чувствуя каждую веточку под ногами, каждое шуршание листьев. Ветер ласково касался моей кожи, неся с собой запахи диких трав и цветущих растений.

— Дом должен быть крепок, — проговорил я вслух, словно для себя, — чтобы никто не смог пробраться, не смотря ни на что.

Я обошёл периметр, оценивая, где скрыть ловушки. В голове уже строились планы.

Сердце колотилось громко — в нём пылал огонь защиты и предчувствие бури, которая непременно придёт.

И я был готов к всему. К войне, к крови, к боли. Но и к счастью, которое теперь стало для меня смыслом жизни.