Глава 20. Точка

Карина

Конечно же, я не поехала ни к каким родителям. Да!

Потому что этот невыносимый Решетов так меня выбесил, что зла просто на него не хватает. Чёртов демон!

Казалось бы, разве можно ненавидеть человека ещё сильнее, но нет же! У Дэна получается конвертировать мою ярость в более невероятную степень. Заклинание множественного копирования выучил и всё забыть не может.

Да только и себя не понимаю. Вообще и никак!

Знаю наверняка, продляю агонию, продолжая заниматься с ним сексом, а слово «отказать» как будто исчезло из моего словаря. Всё размывается рядом с ним. Важное становится несущественным, остается лишь он и то огненное безумие, происходящее между нами.

Снова и снова, и снова…

И я хочу поставить точку, захлопнуть эту книгу, но ничего не получается. Сложно расстаться с тем, кто не позволяет тебе выбросить его из своей жизни. Пока я рисую нужный знак препинания, он меняет тот на другой, нужный только ему одному. Дэна не интересует мои желания и чувства, но по каким-то причинам он не оставляет меня. Травит собой, накачивает ядом. Хочет устроить мне передоз!

А у меня он уже давно. Сейчас новые порции токсина уже почти не воспринимаются. Наверное, я к этому просто привыкла за все годы, когда любила его безответно и безнадежно.

Я была его фанаткой. Одержимой, глупой дурой. Воспользоваться бы мозгами, правда? Избавиться от зависимости, использовать для этого любые средства, но…

Меня всё равно неудержимо тянет к нему. Смертельно. А что будет дальше? Секс до первого звоночка?

Поэтому я решаю забить на Решетова большой тяжеленный болт.

Зову всех друзей и знакомых, даю им отмашку брать и приглашать кого угодно и устраиваю вечеринку. Расслабляюсь, отрываюсь. Ко мне подкатывает какой-то парень. Вообще не в моем вкусе. В смысле, красивый, спортивный, но через первые пару минут близкого знакомства я понимаю, что вместо сладкой свежей клубники с бабушкиной грядки меня травят генно-модифицированным продуктом.

Такое себе ощущение.

Но я продолжаю жрать кактус, словно это должно вызвать хотя бы привыкание. Пусть в глубине души знаю – обманываю саму себя.

Неожиданно кто-то хватает меня за талию и закидывает на плечо. Мгновенно узнаю Решетова. Сложно перепутать руки, которые держали тебя за задницу бесчисленное количество раз с чьими-то другими, согласитесь?

Вот и я об этом.

Одновременно испытываю радость и злость.

Это ненормально? Клиника уже, да? Будто бы подсела на новый сорт кофе и пью его круглыми сутками. Реально чувствую какие-то положительные эмоции, но в то же время удушающие. Пропускаю их через себя – наслаждаюсь.

Махровая идиотка!

Вы вообще знали, что Дэн Решетов больной на всю голову дебил? Лично я – нет. Не догадывалась! А там, простите, тараканы войну белкам объявили и бьются в невидимой войне.

Он чокнутый. Ненормальный. Бешеный.

Просто адекватный парень не станет красть девушку из её же квартиры!

По крайней мере, я очень надеюсь на это.

Кайфую, осыпая его проклятиями и последними словами на нашей грешной земле. Делаю это бесконечно, просто потому что хочу. Мне терять нечего. Мосты сгорели без возможности восстановления.

Когда мы подъехали к дому Дэна, я твердо знала, что надо делать ноги. Куда бежать? Да вообще без понятия! Но оставаться с ним один на один – увольте. Тем более, в его квартире. Вангую, вначале крупно поругаемся. Возможно, я швырну в него пару-тройку тяжелых предметов, а потом мы займемся жарким сексом. А чем дольше это продолжается, тем больше сокращаются мои шансы выжить.

Впрочем, верх идиотизма нестись куда-то, как оголтелая в самый разгар зимы, ночью, в летних туфельках и куртке Решетова. Тупанула, не спорю. Ничего удивительного в том, что я навернулась на шпильках нет. Хорошо хоть несильно упала. Могла бы и головой удариться, сотрясение получить, ну или ноги с руками переломать. Так-то я девочка одаренная и способная. Главное, везучая.

Но связки точно потянула. Ну или все дело в разбитой коленке. Пока не поняла масштаба трагедии.

Дэн опускается рядом со мной на корточки. Кажется, этот одинокий альфа заразил своим бешенством. Руки чешутся залепить ему хорошую пощечину, но я стараюсь успокоиться. Только лед, только хардкор.

Получилось ли у меня?

П-ф-ф! Конечно же, нет!

У меня яркое ощущение, что это он во всем виноват. Всё катится под откос. Благодаря ему. Потираю ушибленную ногу, смотря прямо в его голубые глаза и ничего не могу с собой поделать.

— Ненавижу тебя, — слова сами срываются с губ и повисают в воздухе между нами.

— Я это знаю, Пироженка.

Он больше не произносит ни слова. Просто подхватывает меня на руки и несет к парадной. Истерить и вопить на всю округу? Мы это уже проходили. Попытка не увенчалась успехом. Только загнала себя в западню.

У Дэна большая квартира. Двухуровневая. Зачем ему одному столько места неизвестно истории. Но учитывая количество книг повсюду, то лишнее свободное пространство точно не помешает.

Он усаживает меня на диванчик в гостиной.

— Аптечку принесу.

Снимаю с себя куртку и туфли, оглядываюсь по сторонам.

Я бы не назвала это типичным холостяцким жилищем. Идеальный порядок, все вещи на своих местах. Правда мотоцикл посреди квартиры и барная стойка, уставленная алкоголем немножко не вписываются в весь концепт, ну да ладно. Это ведь его дом, его крепость.

Когда Дэн возвращается, мы все так же молчим. Он обрабатывает мою коленку, ощупывает щиколотку. Даже сейчас от его прикосновений по телу бегут мурашки. Если он не прекратит меня трогать, то тормоза вновь откажут.

— Ты вся холодная, — он хмурится. — Кажется, я немного перегнул.

— Ты психанул не по-детски, Решетов.

Он накрывает ладонями мои колени и начинает медленно приподнимать платье. Низ живота пронзает судорога, а тело превращается в мягкую податливую глину.

— Просто я ревную тебя, Пироженка.

— Хватит меня так называть, — скидываю его руки с себя и отодвигаюсь на другой край дивана. — И врать тоже хватит.

Дэн садится рядом.

— Я не вру.

Ну, разумеется!

— Ты ещё скажи, что не хочешь быть ни с кем, кроме меня.

— Да.

Смешок срывается с моих губ.

— Какую ещё сказку расскажешь? Может, и спишь только со мной, м-м-м?

Повисло молчание, которое нельзя было понять никак по-другому.

Дзинь! Тот самый звоночек, Вершинина.

В этот момент до меня дошло, что никакой реабилитации у меня не было. Никогда! Я люблю его до одури и сейчас мне больно.

Адски больно. Сердечный клапан сжали и вырвали к черту бесполезный орган.

— Когда? — ледяным голосом спрашиваю.

— Сегодня, — он пытается меня обнять, но я выставляю ладонь, остановив его. — Кари, это ровным счетом ничего не значит.

То есть, он трахнул какую-то бабу, а потом приехал, чтобы сделать тоже самое со мной?

Боже, мне противно его слышать, видеть, любить его!

Сволочь номер один моего романа.

— Дэн, я тебя не ненавижу, — с чувством произнесла, смотря ему прямо в глаза.

— Нет?

— Ты просто мне отвратителен, Решетов.

Ты хотела точку, Карина? Так вот она. На весь лист!