Глава 21. Главная глупость на свете

Дэн

Это самые убогие чувства на свете, которые мне когда-либо приходилось испытывать. За исключением гибели родителей.

Словно в моё сердце вцепились невидимые ледяные когти, сжали его, пустили кровь, а после так и оставили. И каждый вздох, каждый взгляд, каждый стук давался мне с непосильным трудом, как будто я всего в нескольких мгновениях от верной смерти. За мной пришла не старушка с косой, а настоящий жнец, ангел смерти. В лице Карины Вершининой.

Когда-то в её глазах плескались любовь, обожание и восторг. Нескончаемое обещание, что чувства навечно. Но я этого не ценил. Идиот?

Я не знаю. Может быть.

Потому что не понимаю, что происходит между нами, что происходит конкретно со мной. Кажется, эта девчонка меня сломала. Вынула из корпуса важную деталь, поэтому как прежде ничего работать уже не будет. Меня нужно починить.

Но теперь она смотрела на меня по-другому – как на мусор, на ничего не значащий фантик под её ногами. На мерзкое насекомое, на противную жужжащую муху.

Это неразбавленное концентрированное разочарование.

Она сейчас не скрывает своих чувств. Того, как ей больно. Но одновременно становится понятно одно – ей пришел конец. Чаша весов переполнилась. Тьма победила. Моя тьма…

А в итоге, что себе доказал?

Я могу вести с ебя с ней точно так же, как делаю с другими. Пользоваться, заниматься с сексом. Приходить, когда хочу и уходить без сожалений.

Ну молодец. Только теперь больно. Там, под ребрами. Нам обоим.

— Отвези меня домой, — чеканит Карина, поднимаясь с дивана.

— Кар…

— Дэн, не заставляй меня повторять. Просто отвези домой. Или дай телефон, я вызову себе такси.

Что мне оставалось? Одно из двух – или утащить её в спальню и заставить забыть обо всём, или сделать так, как она хочет.

И я не уверен, что секс сейчас хорошая затея. Кажется, я все бездарно просрал. Даже то, чего у нас никогда не было.

Всю дорогу молчим. Тишина давит на мозги, которые и так уже давно свернуты в бараний рог. Не хочу её отпускать. Не хочу терять. Когда она успела только проникнуть в меня? Оставить там свои ядовитые следы? Привязать к себе?

Любая моя попытка разговорить её заканчивается провалом. Ни слова в ответ, один лишь взгляд – пустой, безразличный, холодный.

Из машины выходит так же молча, не нарушая девственной тишины. Идет к своей парадной, не оборачиваясь. В квартире ждет Костян. Я попросил его проследить, чтобы никто ничего не сжег под этим делом.

Очень скоро друг выходит на улицу и направляется прямо ко мне. Садится на место Карины, а я отчётливо осознаю, что его общество сейчас мне вообще не вкатывает.

Я просто её отпустил. Какого хера я это сделал?

— Выглядишь, словно разобранный по частям зомби, Решетов.

— Разобранный и несобранный.

— Уделала тебя?

Ага. Скорее, сам себя уделал. Эпично и впечатляюще. Такой талант пропадает.

— Кажется, я её хочу.

Костя неодобрительно фыркнул.

— Хочешь или что-то другое?

Задумался всего на несколько секунд и тяжело выдохнув, ответил:

— Что-то другое.

— Очаровательный долбоеб.

Не поспоришь же. В своем большинстве, мне плевать на людей. Ну вот так заведено в этом мире – всем на всех насрать. И я далеко не исключение.

— Я её обидел.

— Извинился?

Пожимаю плечами.

— Ну иди тогда, — толкает меня в плечо. — Все разошлись. Она там одна. Нормально попроси прощения, девочки это любят.

— Не простит.

— Пусть, — друг начинает меня буквально выталкивать из тачки. — Но твои извинения ей нужны, как мед пчелам.

Чтобы ужалить посильнее в ответ? О, да.

По пути захожу круглосуточный ларек, где продают цветы и выбираю среди них букет из роз, хризантем и непонятных растений сиреневого цвета. Надеюсь, не получу ими по морде.

В парадную вхожу благодаря группе ребят, которые, очевидно, живут в этом же доме. Дверь в квартиру Кари приоткрыта. Я вхожу, разуваюсь и уже хочу дать о себе знать, как слышу голос Вершининой:

— Королев, убери от меня свои руки!

Адский грохот, непонятная возня. Да черт возьми!

Когда я влетаю в комнату Карины, Матвей уже повалил её на кровать. Она пытается отбиваться ногами, но уже и кричать не может, потому что этот мудак засунул ей в рот самодельный кляп.

А у меня пелена перед глазами. Искра. Ярость. Бешенство.

Оттаскиваю его от Карины и несколько раз бью по лицу. Он падает и получает бонусом пару ударов по ребрам. Да и то, этого ничтожно мало. Что-то вопит про полицию ещё, тварь. Пришлось выволочить его на лестничную клетку и убедительно доказать, что будет, если он хоть пикнет или приблизится к моей Пироженке хоть на километр.

У меня трясутся руки. То ли от адреналина, то ли от перевозбуждения после драки. Хотя дракой это и нельзя назвать.

Вызываю Костяна. Загружаем это недоразумение в мою машину.

— У меня брат сегодня дежурит, — говорит друг. — Отвезу его ментам.

— Ключи потом заберу, — сухо киваю. — Мне надо вернуться, лучше одну не оставлять.

Меня форменно лихорадит. Потому что я реально испугался за Карину. Я бы за любую другую девчонку вписался, но тут меня реально потряхивало. Если бы не Костя…

Боже, хорошо, что я вернулся.

Карина всё еще в спальне. Сидит на самом крае кровати. Опускаюсь рядом с ней на колени, освобождаю её рот от какой-то тряпки, развязываю руки. Она обнимает меня, тесно прижавшись и шепчет короткое – «спасибо».

Не знаю, сколько проходит времени. Мы долго сидим в этом неудобном положении. У меня затекли все части тела, ноги и руки готовы отвалиться, но я не хочу её отпускать сейчас. И не сейчас тоже.

— Почему ты вернулся? — едва слышный шепот опаляет ухо.

— Пришел извиниться.

— Ты?

Она смотрит на меня, прикусив губу.

— Я, — улыбаюсь и дотрагиваюсь до её волос. — Между прочим, я даже купил цветы.

— Даже?

— Не дарю цветов.

— Никогда?

— Только тете.

— Всё удивляешь и удивляешь.

Снова замолкаем.

— На вечеринке я целовалась с парнем. Мне не понравилось, но я хотела доказать себе, что есть парни и кроме тебя.

— А я пытался доказать себе, что ты мне не нужна. Я не занимался с этой девушкой сексом, у нас был небольшой разогрев. Когда дело дошло до основного действа, то…

— То?

— Ничего не было, Пироженка.

Она сморщилась.

— Хватит, пожалуйста. Это очень злая шутка из твоих уст, Дэн. Я ждала, пока ты заметишь меня. Потом ждала, пока ты полюбишь меня. Ждала, что ты оставишь меня в покое… я не могу больше ждать. Понимаешь?

— Может, больше не надо ждать?

— Ты разбиваешь мне сердце.

— А моё сердце у тебя. Решай, что сделаешь – разобьешь его или сохранишь.

— Почему сейчас?

Я не знал, как ответить на этот вопрос. Что я, как несмышлёный котенок ничего не видел, меня надо было тыкнуть носом в мою Кари?

Это самое глупое оправдание из всех.

Но говорят, что любовь – главная глупость на свете.