Событие четырнадцатое, · в котором Лиза решает остаться в нашем мире, а её отец меня подстреливает.

Я трусила. Ноги и руки тряслись, но словно упертый баран, я шла вперед. По холодным, темным коридора, освещающимся тусклыми лампами, через дверцы решетки, за которыми находились преступники. Они кричали, но я не слышала их, они тянули ко мне руки, но я, ни разу не отпрянула. И моё спокойствие было не из-за идущего сзади дяди и ещё двух стражников, а потом что сейчас я испытывала глубокое безразличие ко всему, кроме одного заключенного.

Мы спустились на самый нижний этаж: тут располагались кабинеты для допросов. И в одной из них находился он.

Меня явно не ожидали, так как стоило мне войти в комнату, как он попытался вскочить, что было проблематично, из-за того что его приковали к железному стулу, чьи ножки намертво были вбиты в каменный пол.

— Элла?!

— Дориан, — спокойно произнесла кивнув. — Давно не виделись.

Дроу впился в меня ненавистным взглядом и прорычал со злостью:

— Зачем ты пришла?

Меня его тон обескуражил. Я думала, его будет мучить совесть, и он вообще не сможет посмотреть мне в глаза. Подойдя к столу, я присела напротив него. Двое охранников остались в коридоре, а Саша остался стоять у двери.

— Я пришла спросить: тебе стало известно обо мне от девушки по имени Луиза Генрион?

Спиной я чувствовала требовательный и обескураженный взгляд Саши. Но я не повернулась и не пояснила, откуда узнала имя женщины, которую дядя в прошлом любил, и которая продала его.

Дроу посмотрел на меня с неприязнью и сухо ответил:

— Мне никто о тебе ничего не говорил. Я сам узнал, случайно.

— Сам? — признаться, я слегка изумилась.

— До того как ты потеряла память, ты была совсем другой, Элла. Хотя сейчас стала не лучше.

— Точнее, до того как ты меня не сдал, — с кривой улыбкой исправила я.

— Думаешь, я упаду перед тобой на колени и буду молить простить? — со злостью спросил Дориан. — Не дождешься! Я ненавижу тебя и презираю!

Я растерялась. Дориан был единственным, кого я могла назвать другом, и кому доверяла. А он…

— Почему? — говорить вдруг стало трудно, а на глаза навернулись нежеланные слёзы. — Что я тебе такого сделала?!

— Как я уже сказал, до того как лишиться памяти, ты Элла была другой: высокомерной сукой, которая кичилась своим происхождением и способностями. В школе ты была всегда на первом месте, а я на втором, но ненавидеть я тебя начал не из-за этого. Мне тогда ты даже нравилась, мне приятно было с тобой соперничать. Но однажды я случайно узнал, что ты человек-артефакт. Тогда я впервые получил на экзаменах первое место, я был горд тем, что смог тебя обставить. После уроков, я хотел дождаться тебя и позлорадствовать, хотя на самом деле мне нужно было увидеть в твоих глазах одобрение. Мне хотелось, чтоб ты признала меня! Ты все не выходила из школы, потом появилась твоя подружка, и сказала, что ты задерживаешься в классе, доделываешь какое-то задание. Время было уже позднее, в школе почти никого не осталось. Подойдя к классу, я услышал, что ты ругаешься. Мне это даже польстило, пока я не подошел ближе и не услышал, что ругаешься ты не на меня, а на артефакт-запоминалку, который вдруг перестал работать. Меня это удивило: перед экзаменами нас проверяли, и артефакт ты никак не могла пронести. Я приоткрыл дверь и заглянул, и то, что я увидел, меня шокировало: твоя рука, кровь на ладони и артефакт, который кровь втягивала в тебя. Знаешь, что я тогда испытал? Ты была не просто моим соперником, ты была образцом для подражания. Но ты оказалась всего лишь человеком-артефактом, которая благодаря своим способностям жульничала на экзаменах. Пустышкой! Ты Элла пустышка! — выкрикнул он с ненавистью и злостью, затем затих, помолчал немного и продолжил уже спокойным голосом: — Так что я без зазрения совсем рассказал о тебе главам своего клана. Поначалу они хотели, чтоб я влился к тебе в доверие, влюбил в себя, и взял в жены, чтоб у нас родились дети-артефакторы. Но мне была противна сама мысль, хотя после того, как похищение провалилось, меня все же вынудили влиться к тебе в доверие. Хотя о замужестве речь уже и не шла. Моё задание теперь состояло в том, чтоб выведать у тебя информацию о других людях-артефактах в твоем роду. Но после похищения, ты перестала доверять всем, поэтому мне пришлось потрудиться, чтоб стать твои другом и познакомиться с твоей семьей. Но даже когда я влился тебе в доверие, ты не рассказывала о своих способности и других людях-артефактах. Я удовлетворил твое любопытство, Элла?

— Вполне, — каким-то отстраненным голосом ответила и добавила: — Хотя есть ещё один вопрос: как ты подгадал время с похищением?

— А что тут было подгадывать? — со злорадством ответил дроу. — Ты рассказала своим подружка, что познакомилась с парнем-сиротой, не помню в каком мире. Проследив за тобой пару недель, я вычислил, что мотаешься ты к нему перед уроками, два-три раза в неделю. Притом выходила из телепорта недалеко от школы и всегда на одном месте. Они ждали тебя по утрам два дня, на третий и схватили. Наша ошибка была в том, что мы не хотели подставлять свой клан, в случае провала, и наняли дроу из других кланов. Кто же знал, что они присвоят кровь себе?

— Действительно, — безэмоциональным голосом согласилась. — Кто же знал? Жизнь вообще не справедливая штука.

— Хочешь ещё что-то спросить? Спрашивай! Отвечу на любой вопрос! Я прекрасно знаю, что если я не буду говорить, то меня легко заставят. И клан мне не поможет. Спасибо хоть до суда мне жить разрешили, а не устроили несчастный случай, пре попытки побега!

Мне было больно. Очень больно. Голову сдавило, и я беспомощно сжала пальцами виски.

— Что такое, Элла? Опять приступ? — со злорадством спросил Дориан. — Ты всегда поступаешь так: если что-то тебе не нравиться, то просто это забываешь. И не мучаешься. Так ведь намного проще и легче, неправа ли? Такая уж наша беспечная и беззаботная Элла!

— Я не забуду! — прорычала, сжимая кулаки. — Не забуду!

— Элла, всё идём. Остальное он расскажет дознавателю.

Саша подошел ко мне, придержал за плечи, помогая встать, и повел к двери.

— Прощай, Элла, — раздался мне в спину тихий голос.

Я обернулась и взглянула на лицо Дориана: спокойное, расслабленное, но все равно, в глазах я видела боль.

К чему именно она относилась?

— Прощай, Дориан, — ответила я, не пытаясь скрыть своим эмоций, и вышла из комнаты.

Когда мы оказались в Сашином кабинете, то я опустила в кресло и уставила перед собой. Голова раскалывалась, но рецидив не случился.

Мне было больно, противно, горько, невыносимо… и в то же время, я испытала облегчение, от того что узнала, что на самом деле случилась. Саша достал из шкафа две стопки и бутылку. Мы без слов выпили.

Я знала, что он тоже чувствует облегчения, узнав, что за моим похищением стоит не Луиза.

— Как ты о ней узнала? — спокойно спросил Саша, но в глазах я видел вихрь эмоций.

— Отец по пьяни проболтался, — честно призналась.

— Не зря я давно хотел прочесть ему лекцию о вреде алкоголизма, — буркнул он, разливая по стаканам коньяк.

Я покосилась на бутылку и хмыкнула. Саша проследил за моим взглядом и спросил спокойно:

— Ты хоть раз видела меня пьяным?

Мне на это возразить было нечем. Я видела не раз как дядя выпивал, и даже пару раз составила ему компанию, но вот пьяным не видела, ни разу.

Мы некоторое время сидели в молчании.

Я думала о себе прошлой. О той, которую забыла. О той, из-за которой меня стал ненавидеть Дориан. О той, которая перевернула Мою жизнь.

Если подумать, то я и теперешняя не являюсь образцом для подражания. У меня есть много плохих сторон, но ведь есть и хорошие! Я же не состою из одного лишь зла. Я действительно могла жульничать, и в этом была моя ошибка. Признаю. Но и Дориан ошибся: он видел меня такой, какой ему хотелось видеть. Хотя в этом я уж точно не могла его винить. Вспомнить мастера Марта, и моё почти фанатическое обожание. И как мне было больно, когда я узнала, что он на самом деле никакой не гений, а шарлатан, насильник и убийца?

Чем больше я думала, тем больше понимала: во всем случившимся, виновата не я, и он, а мы… Но это не значит, что я могла его простить.

Он ведь, когда узнал, что я жульничаю благодаря своей крови, мог ведь тогда ворваться в класс и воскликнуть: "Ага! Значит, ты жульничаешь, и я умней и способней тебе!". Но он поступил подло, и сдал меня. Даже не продал, а просто сдал из-за ущемленного самолюбия и разрушенного идеала.

Пустышка? Даже если так, неужели это был повод обрекать меня на медленную и болезненную смерть?

Надо было его спросить об этом.

— О чём думаешь? — спросил дядя.

— Так сразу и не ответишь, — ответила я медленно. — Можно сказать: осмысливаю слова Дориана.

— Я не буду, говорит, что ты поступила тогда глупо, сама поймешь, не маленькая уже. Но знай: нас и обычных артефактором нельзя сравнивать. Это то же самоё, если сравнивать богов и полубогов. У нас просто другие уровни силы, и мы уж точно не решали, кем именно нам родиться. — Дядя глубоко вздохнул и продолжил, понизив голос: — Когда она продала меня, я ненавидел себя за то, что родился с подобными способностями. Если бы не они, думал я, то все было бы по-другому. И я не раз представлял себя, как бы выгладила эта "другая жизнь". Я даже попытался жить другой жизнью, но знаешь Элла, это трудно. Очень трудно бороться с жаждой своей крови. — Саша замолчал и решительно выдал: — Я собираюсь уйти из стражи и вновь вернуться к артефактам. Все это, — он обвел комнату руками, — не для меня, как бы я не пытался себя уговорить в обратном. Здесь я задыхаюсь…

— Тогда подожди ещё немного, — произнесла я с повышенным энтузиазмом. — Поймают второго похитителя, и ты сможешь вернуть свою кровь.

— Элла, его уже поймали.

— Почему ты мне не сказал?

Дядя не ответил, отвел взгляд, и я поняла:

— Ты думал, что я тоже захочу с ним встретиться?

— Дело не в этом. Мы уже допросили его. Точнее я сам. Используя сыворотку правду…

Саша так и не посмотрел мне в глаза, и теперь я действительно поняла почему.

Меня затошнило. И дядя быстро подставил мне ведро для бумаг.

— Паленый у тебя какой-то коньяк, Саша, — попыталась я свернуть все в шутку, вытирая рот носовым платком, который тоже дал меня дядя.

Он ничего не ответил, только взял ведро и вынес его из кабинета.

Я пересела на диван и обхватила плечи руками. Меня трясло, и была так противно на душу…

И вдруг я почувствовала сильное волнения и беспокойство, страх и непонимание.

Почему-то до этого я не чувствовала эмоции Килиана, а теперь они взорвались в голове фейерверком. Я закрыла глаза и заплакала. И мне казалось, что Килиан обнял меня и принялся гладить по голове, успокаивая. Чувство было настолько сильным, что мне даже чудилось тепло и силу его тела, и большую ладонь, медленно скользящую по голове. Но стоило двери в кабинет открыться, и мне рефлекторно открыть глаза, как все пропало, кроме чужих чувств беспокойства и сострадания.

Саша взглянул на моё зареванное лицо, но ничего не спросил. Положил на стол папку и произнёс:

— Если хочешь, можешь ознакомиться с протоколом допроса.

— Нет, — решительно ответила. — Только скажи одно: как я смогла убежать?

— Тебя кто-то спас, — ответил дядя.

— Спас?! — изумилась я. — Кто?!

— Они не знает, — хмуро ответил дядя. — Говорят: возле тебя вдруг появился неизвестный мужчины и вы исчезли.

— Ничего не понимаю, — честно призналась.

— У меня есть одно предположение, — признался дядя. — Хотя оно немного и абсурдно.

— Глаголь уже.

— Они говорили, что когда он появился, резко подул ветер, и когда он стих, вас уже не было.

— То есть ты хочешь сказать, что меня спас… Уривер?! — изумлено воскликнула я. — Но его уже многие века никто не видел!

— Я же сказал: версия немного абсурдна, — развел руками Саша.

Действительно абсурдна, но своих у меня, увы, не было.

***

Вернувшись домой, я хотела наглотаться снотворного и заснут на пару дней, но проходя мимо бального зала, в котором родители иногда устраивали балы, остановилась, услышав музыку. Точнее это была совсем не музыка, так как её создавали не музыкальные инструменты, а природы.

Аккуратно приоткрыв дверь, я заглянула в зал и увидела Лизу.

Девушка танцевала, плавно двигая руками, бедрами, ногами, грудной клеткой, в общем, все телом. Это было такое потрясающее зрение, что я восторженно ахнула, невольно её спугнув.

Лиза резко повернулась, смущенно на меня взглянула, хотя это мне нужно было смущаться из-за того, что я прервала её, и произнесла:

— Извини, я не хотела ничего трогать без разрешения, но мне просто стало скучно, и я немного соскучилась по танцам.

— Это была неимоверно! — восторженно произнесла я. — Ты так двигала… просто не передать слова.

— Спасибо, — произнесла девушка и польщено улыбнулась.

Подойдя к одному из столов, я кивнула на аппарат. Он был небольшой, кругообразной формы. Внутрь него вставлялся кристалл, а сверху артефакт, который имел фору бублик, с полоской посередине. Сейчас кристалл крутился, переливаясь жёлтым и белым светом.

— Сама включила, или Берта?

— Сама! — с довольной улыбкой ответила она, подходя. — Как я поняла, кристалл дает энергию, типа батарейки, у них даже вид похож, — указала она на красноватый продолговатый кристалл, — а вот на этом записана музыка, — указала она артефакт. — Хотя на музыку это совсем не похоже, но при этом очень красиво звучит.

— Я называла это "Звучанием мира", — произнесла я, вытащила кристалл, достала из рядом стоящей шкатулки другой — светло-фиолетовый — и поместила в аппарат. — И ты ошиблась: звук издает кристалл, а артефакт увеличивает, налаживает звук друг на друга и ускорят звучание, иначе ты бы ничего не услышал.

Из аппарата раздалось: "КАП!", затем тише словно эхом: "КАп… Кап… кап…", "Тыщь!.. КАп… кап… кап… Тзинь… зынь… зынь…", потом добавилось ещё множества звуком и они зазвучали почти одновременно.

— Это ведь ты его создала, — не спросила, утвердила Лиза, указывая на "малиновку" сбоку.

— Когда я жила в Мар'Вер'Тере… в общем, мире где мы с тобой встретились, то изучала свойства кристаллом. И я выяснила, что эти кристаллы способны запоминать и воспроизвести волновые вибрации звука. Когда я работала в шахтах, то слышала эти волны. Обири, ну те существа, которых ты боялась, то же могли их слушать, а вот люди нет. Тогда я поняла, что воспроизводятся они на волне, которой не доступы человеческому уху.

— А как ты их услышала? — с непониманием спросила Лиза.

— Я полубогиня, и мир воспринимаю все же немного по-другому, — пояснила и продолжила. — Тогда ко мне пришла идея создать артефакт и аппарат способный эти звуки издавать на другой чистоте восприятия. Поначалу я совсем не задумывалась, для чего мне это надо. На то время, мне просто хотелось чём-то себя занять. Но в результате получилось, что-то наподобие музыкального проигрывателя. Правда, звук отличался от всего, когда-либо слышанного мной.

— Звук и вправду… странный, но приятный и необычный, — подтвердила девушка. — И под него очень классно танцевать. Казалось, что сам мир мне аккомпанирует.

Я вытащила кристалл из аппарата и протянула его Лизе.

— Дарю! Прослушай эти кристаллы, потом я тебе ещё принесу, и отберешь, которые нравятся.

— Но я не могу… — неловко начала девушка, но я её резко перебила:

— Почему?

— Как я могу забрать твой проигрыватель!

Я рассмеялась, сообразив, чего она так всполошилась.

— Лиза, успокойся, он не единственный! Или ты думаешь, я создаю изобретения и прячу их в шкафу? Все мои изобретения продаются по мирам! Просто этот, — подняла я аппарат вверх, — будет тебе эксклюзивом от мастера.

— В смысле? — когда не нужно, она была такой недогадливой! Но хоть аппарат все же в руки взяла и прижала к груди.

— Существует один мир Айтерлон. Это один из самых технологических миров в Союзе Верхних, хотя Адвернтурия может составить ему конкуренцию, но из-за одного случая я с ней отказалась работать. В Айтерлоне находиться компания "ИзБа" — изобретения для вашего дома. Я являюсь его внештатным изобретателем. Так что все мои придуманные изобретения, потом создаются там и продаются в верхних мирах.

— Не хренашь себя! — поражено протянула Лиза.

— В общем, пошли, покажу, — поманила я её рукой и направилась из зала.

Девушка догнала меня, а я взглянула на неё с усмешкой и спросила:

— Его возьмем с собой?

Лиза опустила взгляд на все ещё прижимающий у груди аппарат, пискнула: "Ой!" и рысью помчалась назад в зал. Догнала она меня уже на улицы с пустыми руками.

Я уж хотела создать телепорт, но замешкалась.

Айтерлон — был маленьким миром и смотреть, там почти была не на что. Да и редко кто туда мог попасть. Айтерлон, в отличие от той же Адвернтурии, был для туристов закрытым миром. Там жили только рабочие с семьями, так что там даже гостинец не было. Да и что там Лизе показывать? Можно было показать "ИзБу", но в рабочие отделы её все равно не пустят, даже под мою ответственность. Уж больно шпионов бояться. Живописных видов там тоже нет — горы, да камни. Лесов мало и охраняюсь они с особым рвением. Воздух тяжелый и с непривычки им трудно дышать. Поэтому города расположены под специальными копалами, рядом с лесами.

— Знаешь, пойдем лучше в Адвернтурию, — поразмыслив, предложила я. — Там мир интересней будет.

— Пошли, — ответила она, пожимая плечами.

Я активировала телепорт, и мы шагнули в него.

***

Уставшие, но довольные, мы заняли столик в небольшом кафе на берегу реки "Исбалгон" и, наблюдая за проплывающими пароходами, принялись уплетать десерты с прохладительными напитками.

Мы гуляли по Майткору — одному из самых крупных городов Адвернтурии — почти весь день, и за это время чём только не занялись. Сначала, я все же сводила Лизу в одно из отделений "НовоТех", но девушка быстро заскучала, так как для неё там было на что смотреть только первые полчаса. Потом мы позавтракали в ресторане "Дирижабль" (это действительно был дирижабль, который летал над Майткором, и попасть в него можно было через арку-телепорт); сходили в "парк-развлечений" и покатались на различных аттракционах и на воздушном шаре; посетили исторический музей "Технического развития" (Лиза была в шоке, когда в отделе "Молодые изобретатели нашего столетия" увидела меня, как создателя летательной машины); покатались на пароходе "Заря"; купили билеты в театр, но перед походом решили поужинать, благо время ещё было.

— Спасибо тебе огромное, Элла, — вдруг произнесла Лиза.

— Нашла, за что благодарить, — фыркнула я в кружку.

— Есть за что! — возразила она, взглянув на меня с серьёзностью. — Сколько я уже у тебя живу? Ты меня кормишь, одеваешь, водишь по мирам, и за все платишь.

— Ты из-за денег? — удивленно спросила и раздражено буркнула: — Нашла о чём беспокоиться. Уж поверь, я не буду надменно заявлять, что деньги в жизни не главное. Они, конечно, имеют свою важность, но у меня нет желания копить их под матрасом до старости.

— Дело не только в них, — ответила девушка. — Я имела в виду твое отношение ко мне.

— А вот теперь я вообще не понимаю о чём ты, — потянула с непониманием.

— Когда мы с тобой впервые встретились, то ты ведь легко могла бросить меня в той пустыни или отослать домой. Но ты взяла меня с собой и, можно сказать, заботилась, ничего не прося взамен. В моём мире, подобная доброта — редкость. Я не хочу сказать, что в моём мире живут плохи люди, нет, я знаю много и хороших, и плохих, но подобных тебе я встречаю впервые.

— Может мне и вправду стать богиней иномирян? — задумчиво протянула, пытаясь скрыть смешок.

На самом деле слова Лизы значили для меня очень многое. И девушка, наверное, даже не догадывалась насколько много.

— Элла, я же серьёзно! — в её голосе было не раздражение, а скорей мольба и я тут же перестала паясничать и серьёзно на неё посмотрела. — Понимаешь, — неловко начала она, устремив взгляд на пароход, — в своем мире я жила, как бы так сказать, словно под водой. Мне, казалось, я задыхаюсь.

" Здесь я задыхаюсь…" — вспомнились слова дяди Саши.

— Ты не подумай, у меня не такай уж и плохая была жизнь, но все время меня преследовало чувство, что я живу не своей, а чужой жизнью.

Всего один раз я пыталась заговорить с Лизой о том, что бы она сходила в свой мир на пару часов и предупредила, что с ней все хорошо своих родителей и друзей, ведь они должны волноваться. На что она ответила, что волноваться они не будут, так как она часто пропадает. И ответила она таким тоном, что я сразу поняла: об этом она разговаривать не хочет.

— Моя мама была гениально танцовщицей и держала школу танца и гимнастики, а отец был её фанатом, и многие годы добивался внимания и, в конце концов, она ему уступила. И с детства она учила танцевать меня. Мне это нравились, действительно нравилось, но все же такого фанатизма, как у моей мамы, у меня не было. И ещё мне хотелось рисовать. Я даже однажды поругалась с родителями и пошла учиться в художественную школу. Вот только у меня к этому не было никакого таланта, и это было так обидно! У меня в голове жили таким красивые картины, но я не могла перенести их на бумагу. В результате я вернулась к танцам. Ты не подумай, я люблю танцевать, но мечтала я совсем о другом. В результате я занялась фотосъемкой. Ты знаешь, что такое фотография? — Я кивнула, и она продолжила. — Маме это не нравилось, но я стояла на своем. Мы с ней часто начинали ругаться из-за того. Притом, я с двенадцати лет стала принимать участие в междугородских соревнованиях. И маме не нравилось, что я трачу свободное время не на тренировки, а блуждания по городу, в поисках красивых кадров. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, она умерла, — голос у Лизы дрогнул. — Тогда я впервые приняла участие в международных дружеских соревнованиях "Танцы народов мира". Точнее не только я, а ученице маминой школы представляющие Россию. Мы заняли третье место, на втором была Белорус, а на первом Казахстан. Мама, несмотря на то, что хвалила нас за третье место, все равно была расстроена. Это я видела по её глазам. Отец, чтоб отметить, даже такую победу, купил нам путевки в Крым. И там она утонула. Судорога ногу схватила, и вытащить её не успели. — Она замолчала, отхлебнула напиток и продолжила: — Потом отец нашел нам новую учительницу… Марину. Знаешь, насколько моя мама была одержима танцами, но отец оказался в разы её одержимей. Он мне просто проходу не давал, заставляя тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться. И ругались мы с ним сильно из-за этого. Когда при очередной ссоре он разбил мои фотокамеры, я не выдержала: собрала вещи и ушла из дома. Вначале жила у подруги, а потом мы с ним все обсудили и он согласился снять мне квартиру и кидать на карточку деньги, главное, чтоб я ходила на тренировки и принимала участия в соревнованиях. В общем, отношения наши испортились. А два года спустя, мне тогда было девятнадцать, он вновь женился, на той учительницы. В прошлом году у него родился сын — Вова. Ты не подумай, — она кинула на меня встревоженный взгляд, — я не хочу сказать, что у меня плохой отец. Он любит меня, и я с Мариной подружилась, и Вовчика люблю. Просто мне кажется, что отец любит меня только из-за того, что я его дочь… даже скорей, дочь своей матери. Я очень на неё похожа. Как личность, человек, я ему безразлична. Помню Марина, увидев мои фотографии, предложила мне выложить их в интернет… эээ, я потом объясню, что это такое. А отец услышал её, разорался, что она мне голову ерундой забивает, и вообще соревнования скоро, а мы тут время тратим в пустых разговорах… Э, черт! — вдруг воскликнула Лиза и взволновано сказал: — Я вообще съехала с темы, и словно жаловаться тебе начала, извини. Я ведь со всем о другое хотела сказать.

— Лиза, — я схватила её за руки и дернула, заставив посмотреть на себя. — Не надо извиняться, и ты не жалуешься, ты — рассказываешь о себе! И я благодарно тебя за то, что ты доверяешь мне настолько, что готова поделиться со мной своей болью!

— Извини, — произнесла вновь она и осеклась, увидев мой раздраженный взгляд. — Просто, у меня такое чувство, что я все своё дерьмо вываливаю на тебя. Я просто хотела объяснить решение, которое я недавно приняла, и немного увлеклась.

— Что за решение? — спросила строго, не давая вновь заняться самобичеванием.

— У меня есть подруга Светка, — произнесла Лиза, заработав мой удивленный взгляд. — Помолчи, — выставила она руки вперед в жести "стоп", — не говори нечего, это важно. — Я махнула рукой, и она продолжила. — Так вот Светка любит читать книги фэнтези, и нередко про пападанок. Я тоже парочку читала, и меня часто удивлял вопрос: как они могли так легко согласиться остаться жить в другом мире? Особенно если это было какое-нибудь средневековье. Понимаю, в книгах все немного утрируется, но для меня это все равно было непонятно. До тех пор, пока я не оказалась на месте попаданок.

— То есть, — протянула удивленно, — ты хочешь остаться?

— Да, — её голос звучал неуверенно, но головой она кивнула решительно. — Я знаю это очень глупое решение, но здесь я словно задышала полной грудью, а в своё мире я задыхаюсь.

— Почему глупое? — с непониманием спросила я.

— Да потому что я не знаю, что делать дальше! — воскликнула она. — Головой я понимаю, что моё решение абсурдное и глупое, но сердце требует остаться тут! Понимаешь, в книгах попаданки зачастую или находили любовь, и оставались с мужиками, или оказывались сильными магами, и шли учиться в академии, или оказывались в телах каких-нибудь не менее крутых и влиятельных баб. Или приносили в средневековый мир прогресс из нашего и на этом деньги рубили. — Она подняла руки и обвела пространство вокруг себя. — Но что я могу внести в ваши миры?

— Хочешь, будешь жить в средневековье? — со смешком спросила я.

— Нет уж, спасибо, — с кривой улыбкой ответила девушка. — И мужика мне тоже можешь не предлагать.

— Ладно, — я внимательно посмотрела Лизе в глаза и серьёзно спросила: — ты действительно решила остаться?

Она колебалась секунду, но ответила на этот раз более решительно:

— Да.

— Тогда сейчас мы идем в твой мир, забираем нужные тебе вещи и ты прощаешься с родными, — продолжила я с серьёзностью. — Ты готова?

— Но где я буду…

— Ты готова?

Лиза посмотрела мне в глаза и ответила:

— Я готова.

***

Перед тем, как отправиться на Землю, хотя регистрационный код мира был C00879-T6578, мы заскочила ко мне домой переодеться. Лиза надела свою одежду, так как уже давно носила моей сестры, а потом выбрала мне то, что на её мнение, поможет не выделяться из толпы. В результате она выбрала сиреневый с зеленой вышивкой сарафан (мой) и черные туфли (моей сестры).

— Туфли? Ты серьёзно? — спросила, в шоке разглядывая предложенную обувь.

— У нас не носят летом сапоги, а твои ботинки с пряжками очень будут выделяться. И притом, туфле то на каблуке, а не на шпильки, — ворчливо отозвалась Лиза.

Когда проблема с одеждой была улажена, мы столкнулись с другой. Координаты мира я спросила у адепта-иномирянина на следующий день, как познакомилась с Лидой. Но дело в том, что он дал координаты своего мира и города где проживал, так как координаты города Лиды не знал.

— Как же ты тогда по мирам путешествуешь? — удивленно спросила Лиза. — На авось что ли?

— На что?

— Ну, куда попадешь, туда и попадешь? — ответила она неуверенным голосом.

— Это точно, — поморщилась я. — Это действительно неудобно, и пару раз из-за этого я попадала в серьёзные проблемы, но все дело в том, что невозможно вычислить координаты ВСЕХ городов во ВСЕХ мирах. Когда ты открываешь телепорт по координатам мир, то он может вывести тебя в любую точку. Если у тебя есть координаты мира и определенного на нём места — то это уже проще.

— Тогда давай выйдем в Сашином городе и доедим на автобусе до моего? — предложила девушка. — У меня есть немного моих денег, и если не хватит, продам телефон и золотые серьги. А ещё я могу, — она вдруг зловеще рассмеялась, — взять микрокредит! Они, кажется, до двадцати пяти тысячью дают. Только это уже в моём городе, так как паспорт мой дома.

— Что ещё за "микрокредит"? — спросила я и добавила: — Кредит я знаю, что такое.

— О, это тоже самоё, что "кредит", но его дают всего на несколько дней и под бешеные проценты! — в запале воскликнула Лиза. — У меня друг одно время в таком банке работал, и рассказал мне, как они эти аферы провертывают и как людей дурят. А теперь обдурю их я!

— Ты думаешь это нормально? — аккуратно уточнила я. — У твоей семьи из-за этого проблем не будет?

Ее энтузиазм погас.

— Не знаю, — произнесла девушка. — Тогда лучше не рисковать, а то действительно ещё навлеку на них проблемы, а мне бы хотелось расстаться с ним на хорошей ноте. Но, блин! — протянула она. — Я хотела столько прикупить, и не уверена, что мне хватит денег.

— Что именно прикупить? — поинтересовалась задумчиво. — Если одежу — то лучше не стоит, иначе будешь выделяться. А брать с собой технику не слишком безопасно, можешь заинтересовать карателей. Они к иномиряненам и так недобро относятся, а к тем, кто приносит с собой нелегальный товар и подавно. Тут даже я тебе не помогу.

— А фотоаппараты можно? — вновь начал расти у девушки энтузиазм. — Я бы хотела заняться именно ими!

— А говорила, не знаешь, что делать дальше! — с усмешкой поддела её я. — Думаю можно. В Адвентурии они тоже есть, хотя явно устроенные по-другому. Как тебе, кстати, мир. Годен для жизни? Если хочешь, можешь там пожить несколько месяцев, и если не приживешься, переселишься в другой.

— Договорились, — ответила Лиза с улыбкой. — И если там уже есть фотографии, то мои никого не удивлять. Так что и внимание я к себе привлекать не буду. Только нужно будет потом разобраться в их фотоаппаратах и если что перейти на местные, так как для моих нужна будет электричество и розетка, а тут это ещё явно не придумали.

— Электричество тут и впрямь нет, — согласилась я. — В Адвентурии, да и во многих других мирах, используют энергию солнца, ветра или магических кристаллов.

— Значит, пока не научусь, накуплю аккумуляторов! — воскликнула Лиза.

В Лизеном мире была ночь. Нужный автобус пришлось дожидаться три часа, а потом ещё около двенадцати часов ехать до нужного города. Хоть выспаться удалось, но тело ужасно ломила от сидящего неудобного положения. В результате попали мы в квартиру девушки ближе к вечеру. В ней было три комнаты: спальня, кухня и ванная. Обстановка была в милых бежевых тонах, а стены заклеенные фотографиями: черно-белыми, цветными, и совсем уж удивительными: черно-белыми, но некоторые части были в цвете. Так же меня заинтересовала техника, но сил разузнавать о ней у меня сейчас не было.

— О, кровать! — простонала Лиза, падая на озвученную мебель.

Я вторила за ней, чувствую, что меня слегка подташнивает, от тех пирожков под названием "беляши", которыми меня угостила девушка, купив их у старушки на одной из остановок.

— Предлагаю поужинать и собираться в путь-дорогу.

— Поддерживаю.

Девушка сварила пельменей, которые мы с аппетитом съели с уксусом и майонезом. Точнее, съела с аппетитом Лиза, а вот я с недовольством.

— Как ты можешь, есть эту белую гадость? — спросила я, ковыряясь в тарелке вилкой. — Он же забивает весь вкус, да и сладковатый.

— А ещё ужасно жирный, и от него толстеют! — несмотря на не слишком лестную характеристику, произнесла она её с восхищением. — Но я его обожаю и ничего не могу с собой поделать. И ем по чуть-чуть и редко, но раз теперь мне за фигурой смотреть не нужно будет, то побалую себя напоследок. — И она выдавила из тюбика все эту белую массу, отчего пельмени стали в ней плавать.

Теперь меня затошнило отнюдь не от "беляшей", и я протянула ей свою тарелку, протянув:

— Не обижайся, но я это есть не могу.

— Да ладно, — махнула она рукой. — Тебя можно понять, у тебя дома еда все натуральная и в таких "глушителях вкуса" не нуждается. Наш растворимый кофе ты тоже не оценишь, поэтому давай я тебе чаю сделаю. У меня ещё где-то овсяное печенько валялось. Сейчас организую.

Печенько было не одно, а целых три, которые Лиза мне самоотверженно отдала и об которые я чуть не словами зубы.

— Давно лежит, — извиняющееся промямлила она и поставила передо мной кружку с чаем: — Макай в чай.

Так называемый чай меня восторга тоже не вызвал, но я решила не добивать девушку своими придирками и послушно его выпила, отодвинув печенки опять к Лиде. Она пожала плечами и подтянула печенки к себе.

Когда настала очередь собирать вещи, Лиза замешкалась.

— Вот по ноуту я буду скучать, — страдальчески произнесла девушка, обнимая некое подобие "книги". — Слушай, а может я смогу его забрать, а ты потом придумаешь, как можно его будет заряжать энергией?

— Я бы смогла что-то придумать, но, Лиза, тебе лучше не брать его с собой. Даже если не брать в расчёт карателей, то эта техника может заинтересовать изобретателей, и у тебя могут быть проблемы.

— Но я ведь никому не расскажу о нём, — заскулила девушка, взглянув на меня глазами полные мольбы.

— Все может быть, — непреклонно возразила я. — Ты и так рискуешь из-за фотоаппаратов, поэтому должна будешь нанять себя служанку, которая не будет болтать языком.

— Служанку? — изумилась Лиза. — Но я и не думала никого нанимать.

— А придется. Ты поселишься в моём доме в Адвентурии. Дом большой, так что я не думаю, что сама ты сможешь за ним следить. Притом, оставаться одной будет небезопасно. Поэтому, я советую нанять две служанки, несколько слуг, кухарку — это особенно важно, — кинула я недовольный взгляд на грязные тарелки в раковине, — и управителя.

— Но чём я буду им платить? И только попробуй заявить, что дашь мне денег!

— Не дам, а вложу, — исправно заявила я. — Когда станешь известной и богатой, вернешь.

— Почему ты так уверена, что я стану известной и богатой? — раздражено спросила девушка. — Я думала, что поселюсь в какой-нибудь комнате, устроюсь куда-нибудь работать…

— Лиза-Лиза, — сокрушительно покачала я головой. — Зачем тогда тебе куда-то перебираться, если и в этом мире у тебя есть комнатку и работа? Я думала, ты хочешь избежать этого и заняться тем, чём всегда хотела.

— Но… — закусила девушка губу, смущено опустив взгляд на кружку в руках.

— Но есть пару немаловажных фактов. И, во-первых: в Адвернтурии фотоаппараты создали недавно, и фотографии только начинают набирать популярность. Притом, взгляни на свои работы — это же фантастика! Думаю, ты быстро сможешь привлечь к себе внимание, устроив выставку. Во-вторых: я могу взять тебя на работу.

— На работу? — подняла она на меня заинтересованный взгляд.

— Помнишь мой "двигаскоп"? — Лиза кивнула. — Для него мне понадобиться записи, а у меня на это нет, ни таланта, ни времени. Поэтому, если ты захочешь, можешь снимать для меня, и когда двигаскопы станут продавать, то мы сможем вмести с ними продавать и записи-кристаллы.

— Можно снимать театральные выступления!

— Вот видишь, у тебя больше для этого идей, — с благодарностью улыбнулась я, — моё дело только создавать. Только там ещё со звуком нужно доработать.

— А если взять те музыкальные кристаллы?

— Не годиться, — фыркнула, давая понять, что если бы все так было просто, то я бы уже использовала эту идею. — Там функция воспроизведения связана с повтором и ускорением звуков, если бы не артефакт, то один кристалл ты могла несколько столетий слушать, притом один звук звучал бы раз в год. Притом голоса они же не воспроизводят, а только вибрации. То есть, слово звучало бы каким-нибудь звуком. Но это мы отвлеклись. Ты согласна?

— Да, — ответила Лиза и улыбнулась мне. — Спасибо за все, Элла.

Я отмахнулась, а потом зловещё захихикала и с напущенной строгостью произнесла:

— Но не расслабляйся. Подруга я, может, и хорошая, но как начальник строга, поэтому отлынивая от работы, не потерплю. Так что готовься!

Она фыркнула в кружку, явно не устрашившись моими предупреждениями.

***

В Лиденом мире нам пришлось задержаться ещё на день. Первым вечером мы перенесли в дом в Адвентурии вещи из её квартиры: книги, её фотокамеры, косметику, и некоторую одежду, которую она все же решила потянуть с собой. На следующее утро, девушка сняла с карточки деньги и прикупила батареек, кучу стопок бумаги разных размеров и огромное количество бутылок со странным веществом, благодаря которым, по её словам, и проявлялись фотографии. Потом она с обидой заявила, что вообще-то в её мире таким способом уже не многие пользуются, так как все стало намного быстрей и легче, из-за принтеров, но так как ноут я с собой не разрешила брать, придется делать по старинке, благо она этому в своё время обучилась. И вечером мы отправились к её родным.

В её мире прошло две недели, поэтому наше появление произвело фурор. Крики, обнимания, плачь, последовал незамедлительно, а Лида стояла как статуя самой себе, явно не веря в то, что её отец мог разреветься.

— Лиза, доченька моя, я ведь весь город на уши поднял, но ты словно в воду канула. Я уж думал, тебя кто-то из моих конкурентов выкрал, или ради выкупа. Но две недели и никаких знаков и следов…

— Пап, — выбралась Лиза из объятий с неловкостью. — Пап, успокойся. Я жива. И меня никто не крал. Я попала в другой мир.

Отец девушки и, как я поняла, мачеха Марина, вытирающая слёзы платком, переглянулись, и мужчина взревел:

— Ты подсела на наркоту?! В каких ты притонах пропадала?!

Лиза оглянулись, кинув мне взгляд помощи, а я пожала плечами и произнесла:

— А зачем нужно было в лоб говорить?

— А ты ещё кто?! — теперь гнев мужчины переместился на меня. — Это ты её подсадила на наркоту?! А теперь за деньгами пришла?

— Папа! — взревела Лиза. — Не смей с ней так разговаривать! Элла меня спасла! Если бы не она, то я застряла в той пустыне и вряд ли бы выжила! А если бы и выжила, вернуться все равно не смогла!

— Какая пустыня? Другой мир? В смысле, другая страна? — уже не так громко, но все ещё со скользившим гневом спросили её отец. — Что там с тобой делали?

— Нет, папа, именно, что в другой мир! Элла, ну помоги! — на этот её взгляд не просил, а требовал помощи. — Покажи им магию!

— Какая к чертям "магия"! Ты мне можешь просто сказать, где ты была?!

Я сделала шаг, но оказалась не вперед, а за спиной мужчины. Марина испугано взревела, а мужчина (как его кстати-то зовут?!), вдруг резко кинулся к тумбочке, молниеносно достал оттуда что-то, отдаленно напоминающее револьвер, и громкий звук заполнил комнату.

— Элла! — взревела испугано Лиза.

Марина тоже взревела:

— Что ты наделал!

Я медленно опустилась на пол, чувствуя, ужасную боль в животе. Девушка подскочила ко мне, прижала к самому центру боли руки и закричала:

— Ты же полубогиня. Ты не можешь так просто умереть!

— От этого конечно, — поморщившись, ответила я. — А вот они меня точно прибьют.

— Кто они? — испугано спросила я.

Ответом ей были нескладные окрики моих родных и… адептом?!

Притом прихожая явно не могла вместить всех в себя, и многим пришлось переместиться на лестничную площадку, куда на звук выстрела вышли соседи.

Крики, шум, гам заполнили все в округе, от чего мне пришлось закричать:

— Да вытащит кто-нибудь из меня пулю?! Я не могу вылечиться пока она во мне, а из-за боли не могу нормально управлять кровью!

Вдобавок, среди присутствующих был и дядя Саша, от чего его кровь брыкалась, как молодой жеребец, нежелающий быть объезженным.

— Элла! — голос был мамы и скорей всего именно её рука на плече. Видеть я не могула, потому что перед глазами все начало меркнуть.

"Черт! ещё и бабушка появилась!" — это была последняя мысль, после того, как померкли цвета с голосами, и я провалилась во тьму.