Глава 25. Лиса и гусь

— Гол! Го-о-ол! — заорал во всё хрипатое горло Семёныч, грохнув кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки, а по скатерти расплескались напитки из бокалов.

— Ура-а-а! Гол! — вскакивая с лавки, подхватил его второй сосед — тот самый Купаросов. — Видела, как обошёл? — бросил жене.

— Видела-видела, — отмахнулась она и продолжила разговор с Анной Борисовной. Сердито выдохнув, он внезапно задел ногой провод удлинителя, протянутый из дома в сад, и экран телевизора погас. Мы все переглянулись, не сразу сообразив, что к чему, а затем громко рассмеялись.

— Никола, — поднимаясь, с досадой протянул Семёныч, и через пару секунд трансляция продолжилась.

Время первого тайма пролетело незаметно. Поедая шашлык, мы много шутили, смеялись. Мальчишки были рады каждому голу и верещали всякий раз, когда слышали крики взрослых, получая при этом осуждающие взгляды от немногочисленных болельщиков противоположной команды. И от этого я смеялась ещё сильнее, ловя на себе пристальный взгляд полковника.

— Ой, смотрите! Ахах, — засмеялся Зоря, ткнув пустым шампуром в направлении забора, едва не задев при этом плечо Семёныча.

— Что там? — спросил мужчина, аккуратно отводя ладонью металлический стержень в сторону.

Все разом устремили заинтересованные взгляды туда, куда мгновение назад указывало его остриё и… закатились смехом: рыжий кот силился протащить между штакетинами застрявший поперёк шампур с сиротливым кусочком мяса.

И когда только успел умыкнуть?..

— А вот собака бы догадалась перевернуть шампур! — отметил Купаросов.

— Они умнее кошек? — удивлённо переспросил Никитка.

— Ещё бы!

— Мам-мам, а давай возьмём щеночка?!

Вся наша весёлая компания воззрилась на меня с одинаковым вопросом. А я… Я, почувствовав неловкость, посмотрела на сидящего напротив полковника. Заметив это, все, как по команде, повторили мой манёвр.

— Дядь Слав, можно? — робко промолвил Зоря. — Мы будем за ним ухаживать.

— Может, маленькую? — тихо предложила я, пойманная мужским взглядом. Полковник чуть дёрнул уголком губ. В груди стало щекотно-щекотно.

В это крохотное мгновение мы будто разговаривали глазами, на языке понятном только нам двоим. И это показалось мне настолько интимным, что я немедленно ощутила нестерпимый жар на щеках.

— Да! Да! Малюсенькую! — ухватился за мою идею Никитка.

— Порода собачья, размеры кошачьи? — засмеялся мужчина, отпустив мой взгляд. — Может, пит-буль?

— Ва-а-ау-у-у! — вспыхнул Зоря.

— Ой, они такие кровожадные и злобные… — испугалась я. Гости поспешно поддакнули.

— Рост бы с тобой не согласился, — покачал головой полковник. — А его Бруту я вообще обязан жизнью. — Я в удивлении приоткрыла рот.

— Мамочка, пожалуйста-пожалуйста! Давай! — заканючил Никитка, вцепившись в мою руку и с мольбой поглядывая то на меня, то на мужчину.

— Лично я — за, — вынес вердикт полковник. — Мама? — внимательно всмотрелся в мои глаза.

— Я совершенно не разбираюсь в собаках, поэтому… тоже — за.

— Решено! — широко улыбнулся он.

— Ура-а-а! — заголосили мальчишки и, уже не слыша ничего вокруг, подскочили со своих мест.

— Аминь, — подытожил Семёныч. — За это надо выпить! Никола, наливай!

Вскоре солнце, вкупе с сытной едой и эмоциями от игры, немного разморило детей, и они улеглись спать прямо на старой кровати в закрытой деревянной беседке, скрывающейся в тени деревьев.

— Опа, опа, жареные раки! Приходите, девки, к нам, мы живём в бараке! — пропел Семёныч, помогая нам с Анной Борисовной собирать со стола посуду.

— Тише ты! — шикнула на него женщина, покосившись на беседку.

Он смолк, жестом изображая, как поворачивает на плотно сомкнутых губах воображаемый ключ, после чего подхватил тарелки и ушёл вслед за полковником, провожающим Купаросовых.

— Что-то жарковато. Пойду-ка я загоню гусей, — предупредила женщина.

— Отдыхайте, Анна Борисовна. Я загоню.

— А сдюжишь, дочка?

Я уверенно кивнула.

— Тогда я поставлю тесто для пирожков, — сказала она, а я в очередной раз подметила, какая всё-таки крепкая у полковника мама.

— Договорились! — улыбнулась ей и отправилась на луг.

Но не успела обогнуть дом, как вдруг куры раскудахтались, гуси возмущённо загоготали, со всех сторон залаяли собаки. Прибавила шагу.

Миг, и в метре от меня мелькнула лиса с угодившим в её пасть гусем.

Неужели успела удавить?..

— Ах, ты! — взвизгнула я и сломя голову понеслась за ней.

Разбойница, не размыкая острейших зубов на гусиной шее, кинулась от меня наутёк в кусты боярышника и шиповника. Я не отставала. Ветки неприятно царапали кожу, но я не сдавалась, пробираясь за ней. И в итоге выскочила среди десятков небольших сосенок.

— Выплюнь, зараза! — выкрикнула, петляя между деревьями.

Неожиданно гусь с отчаяньем задёргал крыльями с лапками, по-видимому не желая мириться со своей участью, и лиса вынужденно затормозила, тем самым давая мне фору.

Протянула руки вперёд, пытаясь достать птицу, пока не зацепилась ногой за какую-то корягу и не грохнулась на землю. Но, к счастью, мне всё же удалось вырвать добычу у лисы! Правда, к моему несчастью, я подвернула лодыжку… и тотчас взвыла от острейшей боли.

Подумалось, что это не я выдернула гуся из пасти разбойницы, а она сама его бросила, испугавшись моего вопля. Кажется, его услышали даже в соседних деревнях…

Сидя на траве и заливаясь слезами, я гладила одной рукой пострадавшую ногу, а второй вытирала мокрый нос. Гусь достаточно быстро отошёл от схватки и не спеша прогуливался рядом.

— Кара! — донёсся окрик полковника.

— Я здесь! И-и-и… — заревела пуще прежнего, сквозь пелену слёз наблюдая за появлением мужчины.

— Что случилось? — присел возле меня на корточки. В его серых глазах плескалось беспокойство.

— Лиса утащила гуся, — хлюпнула. — Я за ней… и упала, — скривилась, проведя пальцами по щиколотке.

— Ложись на спину, вытяни ноги. Я осмотрю, — велел он, я выполнила. — Теперь потяни носки на себя. Обе ступни, — помял большой палец больной ноги.

Я стиснула губы, расширенными глазами смотря в небо.

— Подвывих. Я вправлю, — прозвучало, как приговор.

— Что?! Нет-нет! — затараторила я, снова усаживаясь. — Я боюсь!

— Бояться нечего, Кара.

— Как это?! Я видела, как в фильмах люди кричат, когда…

— Кара, это же кино. Оно должно быть зрелищным, — как маленькой, разъяснил мне полковник.

— Больно не будет? — прошептала дрожащими губами.

— Нет, откидывайся назад. — Я послушалась и тут же ощутила, как мою ступню, крепко обхватили твёрдые мужские ладони.

— А может… — начала я, а в следующую секунду что-то хрустнуло в лодыжке. С силой прикусила нижнюю губу, чувствуя во рту солоноватый привкус крови.

Да, несмотря на обещание полковника, я всё равно со страхом ожидала сильной боли. Но она так и не пришла.

— Потяни носки на себя ещё раз. Отлично, — довольно произнёс мужчина, едва я исполнила его просьбу, после чего ласково провёл рукой по подъёму ступни. — Теперь переворачивайся на живот… Да, вот так. Согни ногу.

Пока я рассматривала отряд муравьёв, по листочкам подбирающийся к раздавленному жучку, полковник захватил пальцами мою щиколотку и совершил с ней какие-то манипуляции.

— Всё не так страшно, правда, Кара? — тихо проговорил он, касаясь тёплыми губами моей лодыжки.

— Да, — прикрыв веки, слабо кивнула.

Как только я развернулась, мужчина поднял меня на руки и направился к дому.

— Мне теперь нельзя ходить, да? — разволновалась я. — И значит… Значит, пруд отменяется? — расстроено озвучила свои мысли.

— Ходить тебе можно, Кара.

— А почему ты тогда меня несёшь? — оторвала голову от плеча полковника и вгляделась в его глаза.

— Просто хочу? — с усмешкой предположил мужчина. На лицо против воли выползла улыбка. Уткнувшись носом в его шею, я прижалась губами к мягкой коже… пробежалась по выступающей скуле, двигаясь к уголку сомкнутых губ. — Знаешь, пожалуй, на пруд мы не пойдём.

Я замерла.

— Но ты же сказал… — чуть отстранилась.

— Туда идти около километра. Сейчас сто́ит поберечь твою ногу. Здесь недалеко есть небольшое озеро. На машине — минут десять. Заодно по пути заедем в аптеку, купим тебе эластичный бинт. Нужно наложить фиксирующую повязку.

Я вновь прислонила щёку к его плечу.

— А ты предупредил бы меня, если бы это было больно? — спросила то, что никак не выходило из головы.

— Кар-р-ра… — возмущённо завибрировала его грудная клетка.