Глава 30. Нежеланная правда

Последующие две недели промчались, как один день.

Стоило Маше узнать о намечающейся у нас с полковником свадьбе, как она тут же, не откладывая в долгий ящик, приступила к её организации. Подключила Асю, связалась со Златой, а та в свою очередь с Катейкой и Лерой. От меня все идеи и приготовления держались в строжайшем секрете, и сколько я не пыталась разузнать у девчонок какие-либо подробности — всё без толку. «Это сюрприз» — твердили они в один голос. «Ваш праздник будет идеальным, и тебе разрешается только наслаждаться этим днём» — повторяли, согласовывая у меня то основные цвета торжества, то список гостей.

Каждая из них превосходно знала своё дело, поэтому я не беспокоилась за результат. Скорее… предвкушала. К тому же с моими активистками сотрудничал Слава, и я, признаться, питала надежду, что смогу разведать у него хоть какие-то детали. Вытянуть хитростью… и лаской.

До церемонии оставалось два месяца, а у меня в руках уже красовались пригласительные открытки, выполненные на крафт-картоне с изображением ловца снов и изящного цветка белой каллы, нарисованных акварелью вручную.

— Кир, вот здесь пригласительные, — протянула я другу небольшой красный пакет. — Как приедете к бабушке, позвони. Я расскажу, кому их завести.

— Они все в курсе, что я приеду? — поинтересовался он, подхватывая ручки пакета и заглядывая внутрь.

— Как долетите, я всех обзвоню, — пообещала я, зевнув в ладонь.

— Хорошо, — понятливо кивнул друг, раскрывая входную дверь. Ощутив утреннюю прохладу, я поёжилась. — Ну, что? Погнали? — спросил у мальчишек.

— Да! Пока, мамочка! — воскликнули они и, подхватив свои рюкзачки, вприпрыжку выбежали из дома.

Весь день провозившись с планом бюджета очередной свадебной церемонии, я даже не заметила, как наступил вечер. А едва успела приготовить ужин и в ожидании Славы уткнуться в планшет, как от Кира пришло сообщение о посадке самолёта.

Поспешив воспользоваться отсутствием полковника, я решила первым делом набрать подругу Лену: заварила себе крепкий кофе и с улыбкой разместилась в гостиной на диване, уже предчувствуя тёплую женскую болтовню, которой мне так давно не хватало.

Гудок… второй…

— Да неужели?! — раздался весёлый голос.

Я засмеялась:

— Привет, Леночка!

— Наверное, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз ты вспомнила мой номер телефона!

— Горячо! Очень горячо! — похвалила её.

— Даже так? Рассказывай! Что там, что? — поторопила меня подруга.

— Восьмого августа я выхожу замуж, и ты в числе приглашённых, — на одном дыхании выпалила я и притихла, ожидая реакции.

— Карин, вот это новость… — после секундной заминки поражённо произнесла она.

— Ага! Приедешь, Лен?

— Спрашиваешь! Конечно! Как я могу такое пропустить! И кто он, Карин?

— Настоящий полковник, — не сдержала я довольной улыбки.

— Ах, вон оно что! Добился-таки своего!

— Ага, — кивнула, как будто подруга могла сейчас это увидеть. А в следующий момент ко мне пришло осознание: я ведь ничего ей о нём не рассказывала… При этой мысли улыбка мгновенно сползла с моего лица.

— Ну, я тебя понимаю. Этому мужику невозможно отказать. Один его вымораживающий взгляд чего сто́ит! Бр-р-р… — Я хочу ей ответить, но не могу вымолвить ни слова. Просто не в состоянии разжать челюсти: точно свело. И в итоге издаю лишь жалкое сопение. — Карин, я рада за вас, правда. Ты всё правильно делаешь! — запальчиво продолжает Лена.

— Думаешь?.. — наконец выдавливаю.

— Конечно! Пусть исправляет, что натворил его сын. Как ни крути, а пацанов должен мужик воспитывать, Карин. Согласись? В конце концов, что с того, что он — их дед? Прежде всего, он — мужик!

Кажется, она говорит что-то ещё… Но я её уже не слышу…

Полный ступор.

«Ты ошибаешься, Кара. Я знаю тебя. Знаю лучше, чем ты думаешь».

«Я знаю тебя»…

«Знаю лучше, чем ты думаешь»…

Сердце подскакивает и застревает где-то в горле, пропуская несколько ударов. Я задыхаюсь… Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Голова кругом…

Хватаюсь рукой за шею, и меня буквально швыряет в холодный пот. И мир исчезает, напрочь снесённый ударом внезапного прозрения.

«А ведь у Славушки уже могут быть внуки примерно такого же вот возраста…».

Дед…

— Карин… — доносится издалека голос Лены.

Жмурюсь что есть силы. До боли. Крепче крепкого.

Сбрасываю разговор и роняю телефон.

В это же время глухо, еле слышно хлопает входная дверь.

— Кара, ты дома? — из прихожей.

Ноги ватные. Всё тело дрожит, как провод под напряжением. Но я заставляю себя развернуться. Покачнувшись, я тотчас опираюсь рукой на ближайшую стену, перенеся на неё вес своего тела.

— Кара… — ближе.

— Слава — твой сын? — выдыхаю с хрипом и вскидываю взгляд.

Полковник застывает в паре метров от меня, на гладко выбритых щеках проступают желваки.

— Некоторым следует отрезать язык ещё при рождении, чтобы потом не возникало лишних проблем, — цедит он, а я чувствую, как на меня накатывает волна злости. Тяжёлая. Мутная.

— А мне — уши? — выплёвываю и горько усмехаюсь: — Знаешь, это смешно, но твой… сын часто грозился отрезать мне длинный язык, пока я сплю. — Набравшись твёрдости в ногах, я отнимаю ладонь от стены и добавляю: — Нежеланная правда — она такая. Колючая…

Обнимаю себя за плечи и замираю, внимательно разглядывая суровое лицо мужчины в попытке уловить в нём схожие черты… А если быть до конца честной, то — надеясь не отыскать их вовсе.

— Слава — твой сын? — напоминаю свой вопрос и внутренне сжимаюсь в ожидании ответа.

— Да, — ударяет прямо в лицо студёным ветром.

Ссутулившись, я на миг прикрываю веки.

— Когда ты узнал? — шепчу, открывая глаза. Полковник шагает ко мне. Я отступаю. — Не подходи… — Он останавливается.

— Кара…

— Тогда. Здесь… при первой встрече. Уже знал? — перебиваю я.

— Да.

— Боже… — крепко прижимаю ладони к губам, на глаза накатывают слёзы, но я не позволяю им скатиться. Глубокий вдох и выдох. Вдох… выдох… — Что ж, тогда слушай, — кажется, что это звучит с вызовом. И пусть! Встаю за диван и, вцепившись онемевшими пальцами в спинку, безрадостно усмехаюсь: — Из первых уст — это будет ещё увлекательнее.

— Кара, не нужно…

— А я хочу!!! — кричу так, как никогда в своей жизни. — Ты ведь этим интересовался?! Подробностями! За ними ездил к моей подруге?! Тебе недостаточно просто догадываться, что меня сломали, как куклу! Без души! Без эмоций! Ты хотел знать всё! Каждую деталь! Тебе обязательно нужно было посмаковать эту грязь! — слёзы всё же прыскают из моих глаз.

— Посмаковать?! Ты… — хрипит сквозь зубы.

А у меня перед глазами всё расплывается, и сердце так отчаянно колотится, что того и гляди выскочит из груди.

— Впервые он сделал это ночью… — словно скальпелем хирурга я вскрываю старый нарыв и дальше — слово за словом… предложение за предложением… выплёскиваю слишком глубоко въевшуюся в меня гниль.

Говорю… говорю…

Не скупясь в выражениях.

Не забывая ни одной мелочи.

Я смотрю исключительно в стену напротив, трусливо избегая взгляда полковника.

Потому что боюсь.

До ужаса боюсь увидеть в его глазах отвращение и… жалость.

— На людях он всегда играл в крепкую семью: святоша, любящий муж. А дома… Дома — настоящая пытка. Без иносказаний. Когда он приходил с работы, я вся сжималась внутри и старалась побыстрее скрыться с его глаз. Глупая: придраться же можно к чему угодно… К пыли на шкафах, к частым поездкам к маме, к недосоленной еде. Постоянные звонки, проверки телефона и переписок в соцсетях. Поцеловала подружку — шлюха. А итог… Итог один: ссора — секс. Как доказательство его правоты. Как подтверждение его превосходства. — Я заставляю себя перевести взгляд на каменное лицо полковника и, брезгливо кривя губами, договариваю: — Омерзительно буднично… — Он дёргается в мою сторону, но мои следующие слова вынуждают его затормозить: — Значит, это всё ради мальчишек, да?

— Что именно? — жёсткий стальной взгляд впивается в мои глаза.

— Всё это, — я обвожу взглядом пространство вокруг. — Используешь все возможности, чтобы исправить ошибки прошлого? Втёрся в доверие. Ко мне, к детям. Соблазнил…

— Соблазнил?! Я?! — взрывается он и с обманчивым спокойствием продолжает: — Девочка, ты что-то путаешь… Я до последнего держал дистанцию. Давал тебе время, чтобы ты сама этого захотела, так же сильно, как и я. Не ты ли меня соблазняла? Нацепив на меня маску. Не ты просила?.. Я не принуждал тебя. Не давил. Ты сама сделала этот выбор. Не перекидывай ответственность на других. Учись уже отвечать за свои поступки, Кар-р-ра!

— Но ты меня к этому подталкивал! Ты! Именно ты! Ты такой же манипулятор, как и твой сын!

— Такой же?! — ревёт полковник, сжимая кулаки. — Такой же?!

— Да! — рявкаю.

Глубокий долгий мужской вздох, и он мрачно произносит:

— Нет, Кара. Не обесценивай всё, что между нами было.

— Это ты меня обесценил, когда решил всё за двоих! Когда скрыл от меня правду!

— Кара, заканчивай эту конфронтацию. Что ты сейчас с пеной у рта отстаиваешь? Свой эгоизм?

— Эгоизм?! — выкрикиваю, обходя диван. — Эгоизм… — повторяю в задумчивости. — Скажи… — тело цепенеет, и я так и не дохожу до мужчины. — Помнишь, ты признался мне в любви?.. Ну, тогда… в моём доме. Это было взаправду?

— Твою ж мать, Кар-р-ра! — заорал он, всплеснув руками. — Да какая, к чертям собачьим, разница! Есть — здесь и сейчас. Ты и я. Я тебя люблю. Ты меня любишь. Зачем вспоминать прошлое? Оно у всех есть! У меня! У тебя!

— Ответь, — тихо прошу его.

Он молчит, а мне становится невыносимо одиноко.

— Ты не готова сейчас слушать и слышать.

— Ясно.

Я на негнущихся ногах прохожу мимо полковника и устремляюсь к лестнице. Поднявшись на второй этаж, вхожу в спальню и с твёрдой решимостью вытаскиваю чемодан на середину комнаты.

Ноги моей здесь больше не будет. Ни моей. Ни моих детей.

Нараспашку раскрываю платяной шкаф и трясущимися руками принимаюсь выбрасывать оттуда вещи первой необходимости.

— Учти, если ты выйдешь за порог этого дома. То обратной дороги не будет. Я этого не прощаю, — в мужском голосе звучит арктический холод.

Я медленно поворачиваюсь и чуть слышно выдаю единственное, что в это мгновение крутится в моей голове:

— Значит, так тому и быть, — каждое слово больно царапает моё горло.

Резко отвернувшись, я опять механически выполняю привычные действия, собирая чемодан. Лицо пылает огнём, глаза щиплет от сдерживаемых слёз, но я держусь, точно зная, что сзади уже никого нет.

Несколько секунд, и внизу негромко щёлкает входная дверь.

Ушёл…

Руки вмиг слабеют, брюки выскальзывают из пальцев, и я вместе с ними беспомощно опускаюсь на пол.