Глава 16

Шурка медленно шла по улице города, без стыда заглядывала под кусты и в ящики для мусора, в руках держала пакет, туда опускала найденные бутылки. Она целиком увлеклась непривлекательным занятием, которое стало для неё таким привычным, что её совсем не трогали осуждающие взгляды прохожих.

Кажется, ещё одна нежелательная встреча. Но там, в двадцати шагах, двигалась навстречу такая знакомая фигура в сером пальто — Серафима. Шурка посмотрела на свой наполовину заполненный стеклянной тарой пакет, грязные потертые джинсы, куртку в маслянистых пятнах, почувствовала стыд, что неожиданно для неё проснулся в сознании. Чем ближе подходила Сима, тем более болезненно, выразительнее вспоминались недавние события Шуркиной жизни.

— Добрый день, Шура! — голос Симы показался очень тихим, даже осипшим. Она сразу всё поняла. — Я вижу, у тебя что-то случилось.

— Всё то же, Сима… — что она могла сказать в своё оправдание, его не было и быть не могло. — Человек — слабое существо, а тут сразу такое свалилось…

— Нет, Шурка, не бывает неразрешимых проблем. Может, поделишься, что произошло? Вместе что-то придумаем?

И Шурка начала рассказывать о своих нерадостных событиях.

— Сима, я сама не хочу так жить, но иначе почему-то не получается, всё идёт наперекосяк.

— Не у тебя одной так бывает. Взлёты и падения, удачи и разочарования переживает каждый человек. У меня тоже был момент, я пожалела, когда взяла на себя эту непростую ношу — забота о чужих детях. Со своими нередко возникают ситуации, что руки опускаются, а тут… Особенно сложно бывает в переходном возрасте. Но… С божьей помощью всё преодолела. Раньше в церковь я редко ходила. Никто наше поколение не воспитывал в вере, да и не только наше. Пришло время, когда мне нестерпимо трудно стало. Добрые люди подсказали — совета у священника спроси. Многим он как будто помог. Лечить души людские — это может не наука, а талант. И меня этот человек научил совсем по-другому смотреть на вещи, ко многому относиться иначе, воспринимать по-другому ситуации. Всё от Бога, Шурка, у каждого свой крест. И тебе, может, нужно пройти через испытание, чтобы что-то понять. Зашла бы как-нибудь в храм. Отец Георгий на самом деле очень приятный, просто чудесный человек.

— Может, и зайду, Сима, — пообещала Шурка. — Мне порой кажется, что я попала в пустыню — грусть, одиночество, страшные мысли лезут в голову. Ну, думаю, всё, тупик, нет выхода, мне не вернуться к нормальной жизни. Как я рада, что встретила тебя…

— Не сдавайся, держись, Шурка, — в голосе подруги услышала и просьбу, и веру. — Вот, возьми, — она достала из сумки небольшую иконку с ликом Спасителя. — С древних времён наши предки к Богу за помощью обращались, а мы от него отвернулись. Может, поэтому нам так трудно, не всё по-человечески получается.

— Правду говоришь. Я, например, ни одной молитвы не знаю.

— Там, на обратной стороне, самая главная молитва напечатана.

— Спасибо тебе, искреннее спасибо, Сима, — Шурка почувствовала, что глаза её стали влажными, к горлу подступил ком. — Нет у меня больше никого ближе тебя и Верочки.

— Помощь нужна будет, приходи… Только остановись. Куда же это годится — дочь в приюте находится, при живой матери…

В разговоре с Симой Шурка почувствовала такой прилив жизненных сил, такое крепкое вдохновение, желание жить по-новому, однако не подозревала, что этот порыв так быстро пройдёт. Её раздирали противоречивые мысли — остановиться, или заглушить боль, на короткое время почувствовать сомнительное облегчение. И вдруг она вспомнила про иконку. Сейчас она смотрела на неё, как на свою последнюю надежду. Видела умиротворённый, спокойный лик Спасителя и повторяла одно: «Господи, помоги…» И покой, что застыл на мудром, добром лице, словно передался ей. Она, держа спасительный образ в своём сознании, повернула и прочитала: "Отче наш». Читала сначала машинально, как заклинание, не понимая значения некоторых слов. Но вера, что заклинание поможет, с каждым новым прочтением становилась всё сильнее. Потом постепенно до неё стал доходить смысл текста глубокой молитвы, она совсем спокойно повторяла, что было ей наиболее близко и понятно: «… и не веди нас во искушение, но избавь от лукавого.»

Чудесное действие молитвы удивило Шурку. Она успокоилась, тот другой голос, который требовал заглушить все проблемы сводящим с ума напитком, удалился, исчез. Она почувствовала давний, такой знакомый прилив сил, бодрости. Главное, появились желания, которые, казалось, покинули её. Словно глаза открылись: она увидела грязь, запустение, что поселились в её комнате, захотелось чистоты, света. С увлечением она принялась за работу. Каждый вымытый, вычищенный уголок комнаты радовал её, труд, его результаты приносили удовлетворение. Потом с не меньшим желанием принялась за стирку, часа полтора её руки плескались в мыльной от порошка воде. Перебирая вещи в шкафу, наткнулась на Верочкину одежду; вновь прошлое с грустью напомнило о себе. Раскаяние, чувство вины сейчас добавляло ей решимости всё изменить, исправить, а не порождали лень, безразличие, апатию. Обидно было, что она сейчас не может навестить дочь: у неё не было денег даже на гостинец или какой-либо подарок.

В воскресенье утром Сима у ворот церкви заметила Шуру. Заметила, что на ней чистая, старательно отглаженная куртка, хоть и коротковатая, но вместо джинсов юбка. Туфли, правда, довольно поношены, но чистые. Главное — пришла, злая привычка этим утром её не победила, не сломала добрые намерения.

Сима так рано попросила прийти не случайно. В церкви было пусто, безлюдно, даже просторно. Только две бабушки ставили свечки у иконы Богородицы, шептали молитвы. Шурка чувствовала нерешительность и даже страх.

Храм в это время был наполнен тишиной и прозрачным светом от лучей восходящего солнца, что падали через низкие окна. Яркое сияние падало и от позолоты иконостаса. С икон на Шурку смотрели просветлённые лики святых, и быстро чувство несмелости сменилось умиротворением и зачарованностью. Шурке показалось, что она тут когда-то была, но очень давно. И наконец вновь вернулась.

Священник был достаточно молодой, невысокого роста, худощавый, круглолицый, с небольшими залысинами, аккуратной кучерявой бородкой; чёрная ряса ещё сильнее подчёркивала худобу отца Георгия, всё в его облике напоминало Шурке монаха. Голубые глаза светились не только благодушным внутренним светом, добротой, улыбкой. Именно улыбкой, которая вызвала у Шурки недоразумение — образ священника и у неё ассоциировался со строгим и суровым старцем.

Во взгляде отца Георгия чувствовалась искренность, открытость, та необыкновенная, непонятная простым смертным любовь ко всем людям. Приятная улыбка подкупала, вселяла надежду, ровный, тихий, чистый голос с приятным для слуха тембром склонял к доверию.

Шурка рассказала о своём бедственном положении. Трудно было ей это сделать, стыдно говорить о многочисленных, стоящих сожаления поступках, о своей слабости. По щеке её катили слезы.

— Вижу, вы искренне раскаиваетесь в своих прегрешениях. А когда раскаяние действительно искреннее, то человек не может вновь сделать что-то подобное. Настоящее раскаяние очищает сердце. В душевной чистоте человек находит доброту, умиротворение. Он отбрасывает от себя эгоизм, самолюбие, гордыню. Вы думали раньше только о себе, потворствовали своим желаниям, забыли о ближнем, о тех, кто рядом. Много испытаний выпало на вашу долю… И думаю, одними словами тут не поможешь. Сколько же вы задолжали за жилье и необоснованный кредит?

Шурка назвала сумму.

— Что ж, я вам попробую помочь? Устраним эту причину, которая стала одной из многих, что привели вас в отчаяние. На улицу вас не выставят, от долгов избавитесь, но это не главное. На девочку я оформлю опеку. Это значит, долг перед государством не будет расти. Если устроитесь на работу, будете зарабатывать, не будете пить, то через несколько месяцев ребёнка вам вернут. На суде я могу взять на себя такую ответственность, поручиться за вас, чтобы вам дали шанс всё исправить. Дальше всё будет зависеть только от вас.

Шурка внимательно слушала.

— Сегодня вы в первый раз пойдёте к причастию. Это всегда большое событие для верующего. Это не просто обряд. Тот, кто верит, кто вкушает тело и кровь Христа, дарованное нам, чтобы вылечить душу и тело, действительно их получит. Это большая поддержка и помощь, намного более ценная, чем та поддержка, что получает человек от друзей и близких. Очень хочу, чтобы вы почувствовали, поверили в силу этого таинства. Сначала вам будет нелегко. Просите помощи у Бога. Не забывайте о молитве, посещайте храм, причащайтесь. В нём большая целительная сила. Больше, чем в моих словах. Я только человек, который искренне вам хочет помочь.

Шурка возвращалась из церкви, не чувствуя под собой ног, не замечая ничего вокруг себя. В мыслях она переживала всё, что произошло с ней сегодня. Разве можно после такого отношения к ней совсем незнакомого человека не поверить? Разве можно было предать такое доверие? И это после того, как она рассказала о себе такое некрасивое, непривлекательное.