Глава 6

Комната, которую выделили Шурке в общежитии, была достаточно просторной, даже большой. Правда, она требовала ремонта. Об этом напоминали стёртая до деревянных досок краска на полу, пятна на обоях — всё это не очень радовало. Но зато сейчас у неё был свой собственный угол, из которого её никто не выгонит.

Шурка понимала — жить придётся экономно. Мысли о самом простом решении её проблемы — возможности избавиться от ребёнка — у неё даже не возникло. Она даже и не помнила, откуда в её сознании появилось твёрдое убеждение, что аборт — самое страшное убийство. Убийство, пожалуй, самого беззащитного существа. Взрослые, даже дети могут хоть как-то встать на свою защиту, сопротивляться насилию — или добром, или ответным насилием, словом, криком, улыбкой. Тот, кто сейчас жил в её череве, никак не мог себя защитить.

Она вымыла окно, заменила обои, купила банку краски для пола. Это было первое в её жизни своё жилище. Она тут была хозяйкой. Правда, мечты о собственном жилье были немного другими, не такими, но всегда ли сбываются наши мечты? Поэтому радость омрачалась теми событиями, что случились в её жизни. Радовало то, что никакой дождь, холод, непогода уже ей не страшны — есть крыша над головой. И самое главное — появится человек, которому она будет нужна. Самый родной человек, он никогда не обманет, не предаст.

От Бориса она ушла, не задумываясь и даже не попрощавшись. Даже ключи не отдала в руки, бросила в почтовый ящик.

Некоторые женщины на заводе, как только заметили внешние признаки её беременности, не обошлись без осуждающих взглядов, неприятного шёпота за её спиной. Все знали — мужа у неё не было, жила на содержании мужчины, у которого была нехорошая репутация. Встречались и такие, которые сочувствовали, делились своим опытом, даже подробностями с самыми разными деталями, как избавиться от беременности — ограничиться выкидышем. Одни советовали поднимать что-нибудь тяжёлое, другие — пить отвары трав. По секрету рассказали про одну заводскую красавицу, которая своего ребёнка закопала где-то на стадионе, где раньше находилась пустошь. Правда, добавили, что это грех, девичий век не долог, на красавицу сейчас никто и не глянет, а детей у неё нет.

Шурка в действительности и сама была ещё ребёнком, но, узнав так рано взрослую жизнь, её проблемы, разочарования, изнанку, поняла, что после рождения ребёнка легче не станет. Первое время придётся жить без зарплаты, поэтому старалась уменьшить расходы. Каждый месяц она откладывала небольшую сумму на будущее, когда придётся пользоваться не зарплатой, а только небольшим государственным пособием. Когда кто-то из знакомых заводских девчат с завистью смотрел на её яркие и модные наряды, выбранные когда-то по вкусу Бориса, Шурка, не раздумывая, отдавала их за полцены. На вырученные деньги, вопреки предубеждениям, покупала для будущего новорождённого одежду. Она понимала: случайная встреча с Борисом когда-нибудь обязательно произойдёт — город у них небольшой. Какая-то неясная надежда на совместную жизнь с ним ещё теплилась, одновременно она и ждала, и боялась такой встречи. Произошла эта встреча неожиданно для обоих.

Окинув её неудовлетворённым, исподлобья, взглядом на увеличенную в размерах талию, он остановил её, отвёл с тротуара на проезжую часть улицы.

— Поговорить нужно. Я же думал — сама все уладила. Ни в чем на тебя нельзя понадеяться. Почему сбежала? Я договорился бы, всё решили бы нормально. Зачем тебе это? Жизнь себе захотела сломать? Думаешь — у меня возникнет чувство вины? Вернусь к тебе и твоему ребёнку?

Шурка слушала и смотрела Борису в глаза, которые он при этой встрече отводил в сторону. Никаких человеческих чувств, памяти о прошлом, что связывало их, на этом лице она не заметила. Были безразличие и забота о вдруг нечаянно возникшей проблеме, кроме этого, она ничего не видела.

— Не такой я человек, Шурка. Будет возможность — помогу, но особенно на меня не рассчитывай.

— Что же ты меня как школьницу отчитываешь… — взбунтовалась от таких слов Шурка. — Я не твоя собственность, как-нибудь сама со своей жизнью разберусь. Да и кому ты нужен? Слушай, давай договоримся — я тебя не знаю, ты меня не знаешь. Можешь даже не здороваться, делать вид, что не знакомы. И тебе, и мне будет просто и легко.

— Ладно, не кипятись, ребёнок родится нервным, — решил он успокоить Шурку.

— Надо же — о ребёнке забеспокоился, — она со злостью, с вызовом рассмеялась.

— Да не отказываюсь я от него, только правила игры мне не подходят, зачем связываться узами брака? Гордость свою спрячешь, когда прижмёт, сама прибежишь.

— Ну, ну, жди Петра… — обведя Бориса испепеляющим взглядом, Шурка повернулась и медленно ступила на тротуар.

Борис даже не пытался её удержать.