Глава 2.

Глава 2.

Налила себе тарелку борща, добавила зелень и сметанку, настругала сала.

Запотевшая бутылочка первача на ореховой кожуре и вишнёвых косточках ждала своей очереди.

Достала небольшую стопочку и уселась заливать горе.

Первая проскочила как по маслу, но легче мне совсем не стало.

Правильно говорил мне мой папа, пить горькую в одиночестве – значит признать своё поражение.

В дверь настойчиво постучали.

Явился гад ползучий, быстро он шипы от кактуса из причиндалов повытаскивал.

Что он там говорил: «У Шурки такой борщ, мозг отъешь»?

Вот я сейчас тебя, милый друг, им и накормлю.

Беру недоеденную тарелку и иду к дверям, распахиваю их и выливаю содержимое в лицо оппоненту.

Опа, а там стоит не Егор, а какой-то незнакомый, здоровый как шкаф мужик.

На волосах и футболке повисли овощи.

Смотрит мне прямо в глаза и облизывается.

– Вкусно.

Потом стягивает грязную одежду через голову и ей же вытирается.

– Вы всегда так гостей встречаете?

– Извините. Это предназначалось не вам. Выпьете со мной? Мне папа говорил, что в одиночестве нельзя. А мне очень надо.

– А борщ ещё есть?

– Есть. Меня Александра зовут.

– Василий Михайлович Реутов, ваш сосед и новый участковый.

– О как, ну заходи, сосед. Умывальник направо, кухня прямо.

Пока он приводит себя в порядок, я разливаю закуску и достаю ещё одну стопку.

Ну что же, не повезло Егорушке, сегодня просто не его день.

Он очень рассчитывал, что его рапорт подпишут и он из помощника станет участковым, но видно, кандидат не угодил.

Так и останется помощником участкового уполномоченного полиции, проще говоря, простым сотрудником органов внутренних дел, работающим под руководством.

Вот это удар по самолюбию, а сосед то мужик красивый, высокий.

Когда снял футболку, у меня даже бабочки в животе залетали, первоклассный экземпляр, как говорила моя ба.

Плечи широченные, лицо благородное, а в глазах утонуть можно.

Медовые и добрые, как будто живут отдельно.

И этот породистый жеребец теперь мой сосед.

Так, стоп, Шура, тебя только что предал жених. А ты слюни пускаешь на первого встречного.

Мало тебе что ли?

Накорми в качестве извинений и выгони.

Но когда мой новый сосед заходит на кухню, мне становится тяжело дышать.

Он занимает собой всё пространство, а капельки воды, стекающие по мохнатой груди, так и хочется слизать, щекоча языком.

Я даже почувствовала запах его кожи, немного перебиваемый парфюмом.

Если он сейчас же не сядет есть этот проклятый борщ, я упаду к его ногам как осенняя листва.

– Василий, наливай уже. Мне очень надо выпить.

– Как скажете, Александра.

Мужчина молча садится за стол, разливает по стопкам самогон.

Мы так же молча выпиваем, он разливает ещё, накладывает в тарелку сметану, мешает и приступает к еде.

Когда тарелка пустеет, кладёт ложку, поднимает глаза и снова поднимает стопку.

– За что хоть пьём, Шурочка?

– За нас!

– Ну за нас, так за нас.

Опрокидываем в себя самогон, я не успеваю закусить, как мужчина притягивает меня через стол, и его губы накрывают мои.

Жар шарашит в мозг и волной расходится по всему телу.

Я на него как-то странно реагирую, голова отключается и тело парит в волшебной неге, пока поцелуй резко не прерывается.

– На брудершафт!

– Это так называется?

– Да, а ещё мне просто захотелось тебя поцеловать.

– А моё мнение не учитывается?

– Нет. Жизнь коротка, не успел сегодня сделать то, что хочется, опоздал.

Ловлю себя на том, что смотрю ему в глаза и глупо улыбаюсь.

Приехали, нажралась ты, Шурка, как последний алкаш.

Встаю, чтобы убрать бутылку обратно в холодильник, но не успеваю этого сделать, в дверь опять стучат.

Замираю с самогоном в руках.

– Шурочка, открывай, милая. Я знаю, что ты дома. Машина на улице стоит, надо бы во двор загнать.

Василий смотрит на меня вопросительно.

– Сейчас выпровожу этого гада и продолжим.

Стук повторяется, и я решительно направляюсь к дверям, распахиваю их со всей скопившейся злостью, в аккурат по носу бывшему.

– Шурка, ты с ума сошла, решила меня всего искалечить?

– Чего надо?

– Я это, к тебе пришёл. Сразу от медички. Шипы мне все вытащили. Не переживай.

– А я и не переживаю.

– Прекрати придираться, Александра. Я простил тебе твою выходку в участке.

– Зря простил, иди к своей шалашовке.

– Саша, ты совершаешь ошибку. За мной вон все девки деревни бегают, а кому ты нужна такая.

– Какая?

– Ну посмотри на себя, как тебя разнесло на борщах и пирогах. Девушки не должны это есть, такая пища для мужиков.

- А ты мужик, значит?

- Саша, не нагнетай, ты же любишь меня. Я устал, пошли в дом.

- Да с чего ты взял, что я тебя люблю?

- Так машину же ты мне купила.

- Я её себе купила.

- На таких марках девочки не ездят.

- Не тебе решать, что девочкам есть и на чём им ездить. Пошёл вон, я сказала.

- Так ты мне назло всё это делаешь? Знала, что я о такой мечтаю, подразнить меня решила? Правду Верка говорит. У тебя только бабло на уме. Корова жирная. Одна всю жизнь будешь с таким стервозным характером.

Ярость закипает во мне с каждым его словом.

Я не понимаю, как это происходит, но бутыль с самогоном, которую я так и не поставила в холодильник, летит прямиком к Егорушке в лоб.

Наблюдаю всё это как в замедленной съёмке и понимаю, что произошло, только когда слышу истошный вопль Егора.

Стою как громом поражённая, видит бог, я не хотела.

Сам довёл, сорвалась, да и гормоны, наверное, скачут.

Я где-то читала, что женщина в овуляцию плохо себя контролирует.

А у меня точно именно она, не зря же меня так ведёт от вида голого торса соседа.

- Шурочка, а что здесь происходит?

- Ой, Василий, ничего серьёзного. Егор уже уходит.

Бывший поднимается на локтях и крутит глазами как Громозека, пытаясь навести резкость.

- Сашка, а это ещё кто?

- Не твоё дело, вали уже по холодку к своей Верке.

- Да ты, дура толстозадая, пока я на работе целыми днями, себе любовника завела?

Василий задвигает меня себе за спину.

- Прошу вас, гражданин, не оскорблять женщину, иначе…

- Да ты знаешь, кто я такой, просит он, я её посажу за покушение при исполнении.

- Шурочка, вы при исполнении?

- Эээ, это я при исполнении! Иди уже, мужик, своей дорогой, без тебя разберёмся. А ты, Шурка, готовься, не хочешь по-хорошему, сядешь на пятнадцать суток, а может и поболе, за покушение на участкового.

- Я дико извиняюсь, гражданин, на меня никто не покушался.

Я начинаю хохотать в голос, Егор так комично выглядит, пытаясь думать тем, что не привыкло к мыслительному процессу.

Вася же, кажется, всё давно понял и просто издевается над ним.

- Мужик, чё ты лезешь, тебя что тоже на пятнадцать суток закрыть, так я сейчас быстро найду за что.

Сосед достаёт из заднего кармана камуфляжных брюк удостоверение и показывает Егору.

- Как я понимаю, вы товарищ, Егор Петрович Курочкин?

- Да! А вы это… Как это?

- Решили воспользоваться служебным положением и шантажом, чтобы принудить женщину к сожительству?

- Никак нет. Мы это, пожениться собираемся.

- Он говорит правду, Александра?

- Врёт как дышит, пусть на Верке женится, с которой шлындается. А я пошла в баню, мыться, чао персики.