ГЛАВА 4

Прошло недели две, прежде чем мы начали тренироваться на полноценном "оло дуоло". За это время мы пообвыклись, значительно подтянулись физически и прибавили в навыках. И вчера, после прохождения полосы на скорость и стрельбы по мишеням, Заной снисходительно резюмировал:

— Сойдет.

А потом и озвучил, что с завтрашнего дня нас удостоят допуском к суровым тренировкам. Правда, сразу после этого он получил по лицу гранатой, которую Пульха Семуши прицельно бросала совсем в другую сторону, но в сержантской пространной и экспрессивной речи по этому поводу решения об отмене выпуска нас на настоящее "оло дуоло" все-таки не прозвучало. Мы внимательно вслушивались — точно, не прозвучало.

Чтобы оттянуть момент, когда мне с содроганием придется приступить к рассказу о наших тренировках на той самой адской полосе, и еще немного понежиться в воспоминаниях о безмятежных деньках начала нашей службы, скажу, что других офицеров за это время я видела всего несколько раз, мельком, и только в двух ипостасях — входящими в местный бордель и выходящими оттуда. Поэтому я с ними не общалась — подумалось, что общих тем для разговора у нас, вероятно, не найдется.

И последняя чепуховина, которую я вспомнила, чтобы еще хоть на мгновение задержать свой ужастик — мое выражение "не хухры-мухры", которое я сказала Пульхе во время ее достопамятного первого прохождения бревна, стало крылатым. Общительная Пульха озвучила его несколько раз в своей речи, и вот весь взвод стал часто употреблять его, а там, как я слышала, расползлось и дальше по лагерю.

… Слушайте, а может, я вам какие-нибудь анекдоты потравлю, а? Приезжает как-то один высококлассовый чувак к себе домой, а там… Ну ладно, ладно, уж и предложить нельзя. Ух, все… Рассказываю. Полоса была огорожена высоким забором из металлической сетки. Единственный вход внутрь перегорожен баррикадой из больших круглых бревен, лежащих большой бесформенной кучей под разными углами. Через баррикаду следовало пробраться, чтобы узреть следующее препятствие. Сержант Заной, несмотря на наличие огромного фингала под глазом от вчерашней Пульхиной гранаты, как-то ловко перемахнул через эту кучу и скомандовал нам лезть за ним следом.

— Бревна же не закреплены, — испуганно крикнул кто-то с мужским голосом.

— Наряд на уборку казармы за раздумья. — гаркнул сержант, — Выполнять приказ.

В общем, перелезли мы кое-как, и даже никто не покалечился сегодня. Так, понервничали сильно, и все. Перелезли мы и уткнулись в высокую стену из висящих на цепях автомобильных шин. Как вы, наверное догадываетесь, через эту стену тоже требовалось перебраться по верху, цепляясь за качающиеся шины руками, ногами и зубами. Потом была глубокая канава с грязной затхлой водой. Нет, не канава — ров. Заной взял разгон и перепрыгнул его. Только одним каблуком сапога зацепил кусок тины из воды. Я прыгнула следующей и порадовалась, что оказалась в грязи только по бедра. Но радовалась я недолго, потому что за мной полетели пушечными ядрами тела наших солдат, окатившие меня этой вонючей дрянью с головы до… того, что еще на тот момент оставалось сухим и чистым. Кое-как выбравшись, отплевавшись, скинув с себя лягушек, тину и прочую слизь, следовало надеть каски, кожаные нагрудники-наспинники, маски на лицо и перчатки на руки, и во всем этом пробежать между близко расположенными друг к другу горящими горками шин. Пробежали, отплясались в горячих воспарениях от мокрых штанов? Не снимайте каски и прочее, ложитесь в лужу и отдыхайте. Заодно не забывайте ползти под низко натянутыми рядами колючей проволоки. Отдохнули, выползли? Тогда снимайте выданную амуницию, и — в забег по высоко установленному бревну "разрушенный мост", с большими и малыми пустыми промежутками. И тут важно не сбавлять скорость, иначе вам после этого будет трудно взобраться на высокую гладкую деревянную стену. Зато тут разрешается и даже поощряется взаимопомощь — вы можете согнуться, и к вам на спину или на плечо с разбегу вскочит ваш сослуживец, который подпрыгнет от вас, как на пружине, и доберется до верха, а там и вам руку протянет. Если не свалится. А свалится или забудет про вас — ждите нового сослуживца к себе на спину. О, вот вам легкотня — лесенка, как в ясельной шведской стенке, только в два раза выше. А после этой лесенки — точно такая же, но лежащая горизонтально, и вам всего-то и надо, повиснув под ней, шустро перебирать руками, чтобы быстрее добраться к третьей лесенке, ведущей вниз. Спустились? Тогда — нырок вот в это узкое вертикальное окно в стене. Ну или — вон в то, такое же узкое горизонтальное, возле земли. И бегом, бегом до вон той ямки. Прыгайте в нее, не бойтесь. Проход видите? Нет? Да вот же он — то, что вы приняли за крысиный лаз. Вам как раз туда. Да, темно. Да, узко и низко. Да, разветвляется и можно попасть в тупик. Но ведь можно и назад вернуться. А вы дышите глубже и ровнее — это, говорят, помогает. О, неужели вы выбрались и, подпрыгнув, выглянули на свет из просторной ямы? Тогда подтягивайтесь, да вылазьте. Милости просим, заходите вот в эту тучу белого дыма. Конечно, не так все просто, как вы угадали? Там густо развешаны и качаются на цепях все те же шины, но качаются они не сами, а с помощью других военнослужащих по бокам, которые норовят качнуть эти шины прямо в вас. Вдобавок они еще и стреляют. Да что вы шарахаетесь, не шины, а солдаты стреляют из своего зинтагского оружия. Не бойтесь, они вверх стреляют, это просто чтобы вы привыкли и не отвлекались на звуки выстрелов от выполняемого задания. Все, уважаемый фарш, вот теперь вы точно отдохнете, пока лежите на земле и стреляете по движущимся мишеням. Как не стреляете? Как не из чего? А вы что, не в полной боевой выкладке все "оло дуоло" сейчас проходили? Ну вы и сачки-и.

Заной не стал требовать от нас исполнения походной песни на обратном пути. Наверное, не захотел слушать ее в жанре протяжного стона бурлаков на Волге. Мы кое-как доползли до своей казармы и женщины первыми отправились в мыльню. Никто из нас не разговаривал друг с другом — не было сил, ни физических, ни эмоциональных.

Однако взбодриться все же пришлось, когда наша совместная помывка уже заканчивалась. Я в тот момент, закрыв глаза, обливала себя водой из тазика, который держала над головой, и потому не видела, как прямо посреди мыльни появилось голограмма с рабочим столом, за которым сидел мой муж Клиффорд. Дружный женский визг заставил меня открыть глаза и узреть, как Клиффорд, в свою очередь, покраснел, закрыл свои глаза и так пытается отключить головидение. Он слепо не попадает по нужной кнопке, женщины визжат и инстинктивно выбегают из мыльни прямо на улицу голышом.

— Клиффорд, Клиффорд, все ушли, — сказала я плачущим голосом.

Не знаю, почему я плакала. Вернее, от чего больше — от смеха в связи с таким конфузом, от встречи с любимым, по которому, как особо остро сейчас почувствовалось, я ужасно успела соскучиться, или это меня только что отпустило пройденное сегодня "оло дуоло", и я бы в любом случае плакала. Но точно в моей душе было все это вместе.

— Тася, прости, — сказал Клиффорд, — я нечаянно. Хотел только проверить…

— Ничего, все хорошо. А я вот, как видишь, моюсь тут.

— Да, вижу. Хочу к тебе сейчас присоединиться.

— Боюсь, я сейчас не в состоянии ничего хотеть, устала очень, — улыбнулась я мужу, — А у вас уже налажена связь с инфополем?

— Да нет пока, еще многое доделывать. Но скоро, надеюсь, сможем полностью подключиться.

В этот момент за спиной Клиффорда возникла какая-то молодая рыжеволосая фифа в коротком лабораторном халатике и кокетливо спросила:

— Клиффорд, тебе на ужин что заказывать?

Потом эта фифа узрела меня — голую, усталую, с висящими мокрыми сосульками волос — и остолбенела.

— Ой, ты что, используешь наши рабочие программы для просмотра порно?

— Нет, Силви, это моя жена Тася. Тася, это Силви, моя коллега.

— Здравствуйте, — сказала я.

Фифа пробормотала, что рада познакомиться, и скрылась. Вскоре вынужденно попрощался со мной и Клиффорд. Я кое-как оделась, доплелась до своей койки и рухнула. Прямо поверх красиво застеленной постели.

За ужином солдаты со смехом говорили, что когда женщины нашего взвода с визгом голышом выбежали из мыльни, единственным, кто выглянул из казармы, чтобы узнать, в чем дело, был обладатель фиолетового фингала, сержант Криг Заной. А из мужчин-солдат ни один не вышел из казармы, и поэтому они пропустили такое знаменательное зрелище. В историю лагеря этот случай вошел как анекдот, и больше всего народ смеялся над тем, что после первого прохождения большого "оло дуоло" бабы еще нашли в себе силы бегать, а мужики оказались неспособны пошевелить даже ногами.

С этого дня я стала периодически доставать монетку в четверть космокредита и вопрошать окружающее пространство:

— Вася, ты тут?

И однажды Вася ответила, когда я лежала в своем закутке после отбоя. Ее голос раздался прямо из форточки:

— Я слушаю вас.

— А ты насовсем включилась? — не поверила я своим ушам, настолько привыкла к молчанию в ответ на свой вопрос.

— Запуск программы голосового ассистента инфополя обитаемой Вселенной произведен официально, обязательства рода Айнэнэнай по многостороннему договору считаются выполненными, — проинформировала меня Вася.

— Соедини меня с мужем, только слышимость, без видения.

— Тася, — раздался обрадованный голос Клиффорда у меня возле уха, — Тасечка-Шушпасечка…

— Ты что, пьян? — удивилась я.

— Да, отмечаем с коллегами запуск программ.

— Поздравляю тебя. И всех вас. Включая Силви.

— Силви — да-а, она молодец. Пишет сейчас научный доклад по нашей работе здесь.

— А почему не ты? Ты же руководил работами, и это входило в обязательства нашего рода.

— Я и так получил следующий класс. Теперь он у меня пятый, как у отца.

— Оу, здорово. — искренне обрадовалась я.

— А знаешь, что еще здорово?

— М?

— Что я скоро приеду к тебе в лагерь, навестить. И мы пойдем туда, где я тебя видел в прошлый раз, во время пробного подключения, и ты опять обольешься водой, и я…

— Стоп-стоп, милый, ты не вовремя с эротическими фантазиями, — тихо засмеялась я, — Среди своих коллег находишься, и вообще… Я завтра соединюсь с тобой в это же время. У нас как раз отбой.

— Буду ждать, — ответил муж.

И я не сомневалась, что будет. А Васин голос уже звучал по всей нашей казарме, словно тут целая большая толпа Вась. Это народ, услышав сначала ее знакомый всем голос у меня из форточки, тут же начал соединяться со своими близкими. Для инфополя Вселенной нет никакой разницы, где находятся абоненты, на каком расстоянии друг от друга. Так что начало этой ночи вышло для всех нас очень лиричным. Впрочем, разговоры долго не продлились — завтра нас опять ждало это адское "оло-дуоло", и требовалось набраться сил, чтобы пройти его. Хоть как-то.