ГЛАВА 3

Как-то так получилось, что Маринка Климова из моей едва знакомой девчонки превратилась с течением времени в человека, который все больше и больше влиял на мою судьбу. В школе она училась со мной в параллельном классе, и мы едва здоровались при встрече на улице. Так было до тех пор, пока однажды мы с ней не завели всю параллель выпускных классов нашей школы в лесные дебри. А дело было так:

Во время учебы в старших классах у меня вдруг начало портиться зрение — появилась близорукость. И я была вынуждена надевать очки во время тех уроков, когда требовалось что-то списывать со школьной доски. Но к физкультуре это, конечно, не относилось. Я любила кататься на лыжах, и поэтому не пропускала уроков физры, когда у нас пошла такая тема, в отличие от большинства других учеников, которые предпочитали устроить себе дополнительный выходной вместо поездки на лыжную базу по понедельникам в январе и феврале. Учительница физкультуры любила меня и ставила мне сплошные пятерки, в качестве признательности за явку. И вот, когда был назначен "контрольный" урок по лыжам и явка учеников была почти стопроцентной, учительница поставила меня на лыжню во главе колонны и сказала мне, как самой опытной лыжнице:

— Дойдешь до развилки и повернешь на тройку.

И мы тронулись. Первой шла я, в эйфории от свободного пространства впереди, за мной случайно пристроилась Климова, а дальше потянулся очень длинный караван из остальных учеников, каждому из которых нужна была какая-то дистанция между идущими впереди и позади них. Я честно довела всех до развилки, а дальше… На большом дереве краской были написаны цифры, означающие длину в километрах той лыжной дорожки, к которой они были повернуты. Я обернулась к Климовой и спросила, указывая на одну из цифр:

— Вот там что за цифра, тройка?

— Ага, — ответила запыхавшаяся Маринка.

И мы пошли туда. Нерассуждающая вереница остальных лыжников — за нами. Лыжня вилась по узкой дорожке, едва достаточной для вонзания в снег лыжных палок по бокам от нее. Через некоторое время я начала подозревать, что что-то здесь не так: урок уже должен подходить к концу, а наш путь лишь удалялся в глухие и мрачные леса, и ничто, кроме лыжни, уже не свидетельствовало, что где-то тут есть обитаемые места. Я вновь обернулась к пыхтящей позади Климовой.

— Там точно была тройка нарисована?

Она подняла сбившуюся ей почти на нос розовую шапочку с помпоном:

— Не помню, может и девятка… А что?

Я развернулась, встала рядом с лыжней и процедила:

— Идем назад. Мы не туда свернули от развилки.

По пути я всем командовала поворачивать обратно и на протяжении всего каравана подобно елочной гирлянде по цепи включались возмущенные вопли — попробуйте развернуться на узкой лыжне, когда позади вас люди еще продолжают скользить вперед. Хорошо, что ученики тогда еще не знали, кто в этом виноват. Зато потом узнали, мою фамилию временно переделали в "Сусанина" и изощрялись в прочих насмешках.

А Маринка была мне благодарна за то, что я не выдала ее роли в той ошибке в лесу, чем уберегла ее от этих насмешек, и зачем-то решила меня всячески опекать. Когда после выпускного бала за мной стал ухаживать ее бывший одноклассник, она, как наседка над цыплятами, кудахтала над нами, восторгаясь нашей большой и светлой любовью, и даже стала свидетельницей на свадьбе. Моей первой свадьбе. После развода Маринка безоговорочно встала на мою сторону и прибегала ко мне с утешениями, хотя, по правде говоря, я в них и не особо нуждалась. Она была со мной, когда я познакомилась в одной из компаний со своим вторым мужем, с Зуевым, и поэтому считалось, что и к этой моей любви она была причастна. Это она посоветовала нам купить квартиру, которая продавалась неподалеку от ее дома, где я живу до сих пор, а потом именно она нашла мне работу. Но об этом позже.

Главное, факт есть факт — поведение Маринки в тот вечер спровоцировало принятие мной окончательного решения выйти замуж за настоящего попаданца.

Мы втроем поужинали приготовленным мной картофельным пюре и шпротами из банки, на десерт заели это дело принесенными Маринкой слойками и запили чаем. Инопланетянин старательно делал вид, что ему все привычно — и эта еда, и столовые приборы, и вообще все. От расспросов Маринки он уклонялся, загадочно улыбаясь и глядя на меня, словно мы с ним обо всем договорились — какие версии кому рассказываем. Правильно, вообще-то.

Маринка была заинтригована по самую маковку. Еще вчера мы собирались у нее дома — она обоих своих детей переправила к бабушке — и я все еще была в том же статусе, в каком находилась после второго развода — в поиске своего попаданца. А сегодня все выглядит так, как у нормальных людей выглядит после многомесячного знакомства и серьезных отношений. Но она уже поняла, что из нас двоих никакой правды она не вытянет. И правильно — не считать же ей было правдой на вопрос "Где ты взяла такого жениха?" мой ответ "Купила на распродаже, со скидкой"?

— Марина, а ты что хотела мне рассказать? — спросила я, когда слойки вместе с ужином подходили к концу.

— А? Да, просто хотела сказать, что Диана по переписке познакомилась с австралийцем и уезжает жить к нему. А "Дельфин" она хочет продать по-быстрому. Девчонки в шоке, не знают, разбегаться или подождать.

Все это Маринка сказала тоном, каким сообщают давно минувшее событие — настолько эта новость была поглощена изменениями в моей личной жизни. Я, однако, заинтересовалась. Диана — это владелица салона красоты, в котором работает маникюршей Маринка. Этот салон когда-то выкупил пристроенное помещение у плавательного бассейна, поэтому название было выбрано соответствующее. На самом деле соседство с бассейном имеет для салона преимущества — там удобно организовать спа-процедуры и массажные комнаты, и клиентура бассейна порой взаимообразно перетекает в клиентуру салона. Собственно, кроме идеи салона и помещения у Дианы в самом начале ничего и не было, поэтому все мастера приходили работать туда с собственным оборудованием и на самообеспечение, отчисляя Диане тридцать процентов от заработанного ими, за помещение и другие организационные услуги.

В другое время я заинтересовалась бы женской долей Дианы и ее австралийским выбором, но сейчас для меня это выглядело мелким. Поэтому заинтересовалась я другим — срочной продажей салона красоты. Как вы понимаете, поспешность продажи может означать существенные занижения рыночной цены. Далеко не каждый богатый человек, даже заинтересованный в таком товаре, бывает готов сразу вложить свободные средства в его покупку. А у меня они были. И теперь я могла раздумывать над вопросом — надо ли мне это? Когда-то я считала, что Диана устроилась прекрасно. Она даже администратора на работу не принимала, чтобы иметь причину приходить самой на работу, проследить, чтобы деньги за услуги не шли мимо кассы и пообщаться с коллективом. Вот только, если у нее было все так прекрасно, как я думала — чего ж она в Австралию-то едет? Неужели такая огромная любовь случилась? Ой, что-то я сомневаюсь. Однако я все-таки спросила Климову, в какое время я завтра смогу увидеть Диану, чтобы поговорить с ней о салоне.

— О салоне? — удивилась Маринка.

— Видишь ли, — я пыталась дипломатично подать Климовой новость о свалившемся на меня богатстве так, чтобы она смогла ее, как минимум, пережить, а не отдать концы прямо здесь и сейчас, у меня на кухне, — дело в том, что я сказочно разбогатела. Осталось только не нарушить своего обещания выйти замуж, и деньги окончательно будут моими.

Маринка попыталась что-то сказать, но только беззвучно шевелила губами. Я благожелательно смотрела на нее, ожидая, когда к ней либо вернется дар речи, либо выяснится, что он покинул ее навсегда. Инопланетянин скопировал мой благожелательный взгляд.

— То есть, — сказала, наконец, Климова, с трудом проталкивая из себя слова, — Ты получила кучу денег, можешь купить салон красоты, и все, что от тебя за это требуется — выйти замуж вот за этого красавчика?

— Ты забыла про его ужасную фамилию, — вздохнула я, — она сильно портит картинку.

— К черту фамилию. — сказала Маринка, а потом добавила, — Я прощу тебя за все это. Постараюсь простить. При одном условии. Клиффорд должен будет познакомить меня со своим холостым другом.

Маринка уперла требовательный взгляд в моего почти состоявшегося мужа. Я тоже с интересом уставилась на него, и тут он растерялся — понял, что подсказки ловить в моем поведении больше не получится, и ему предстоит сольный выход.

— Но у меня нет холостых друзей, — сказал он, — только Аполлон овдовел недавно, у него два сына…

— И у меня тоже. — заявила Маринка, — А где два, там и четыре. Ты главное скажи, он так же богат, как ты?

— Что вы, он гораздо состоятельнее меня, — ответил честный до отвращения Клиффорд, — он держит ферму по разведению гигантских жаб-трупоедов и намеревается купить себе по акции сразу две жены вместо одной умершей.

Занавес.

Я отпаивала ревущую белугой Маринку остывшим чаем и пыталась утешить ее тем, что мой будущий муж — придурок и простой как ситцевые трусы, даже соврать нормально не умеет, куда уж ему пытаться изощренно издеваться над одинокой женщиной. В конце концов Климова успокоилась — во всяком случае, реветь она перестала — вперила в меня свой взгляд и в усиление этого направила на меня указательный палец.

— Я подумаю. И если я надумаю, что ты с ним заодно…

— Нет-нет, что вы, — влез тут опять Клиффорд, — моя жена ничего об Аполлоне не знала до этого времени.

— Если я это надумаю, — продолжила Маринка свою мысль, демонстративно не обращая внимания на моего жениха, — что ты со своим Ананаем задумала надо мной посмеяться…

— Айнэнэнаем, — поправила я ее.

— Да мне без разницы. Если ты задумала… — Маринка вдруг замолчала, сверля меня взглядом, а потом выдала, — Да тьфу на вас. Забыла, что сказать хотела.

— Тогда, если вас не затруднит, как будете уходить, захватите с собой наш мусор, — вежливо попросил Клиффорд, — чтобы выбросить по дороге в мусорный контейнер.

Взгляд Маринки вдруг изменился. Я бы сказала, на нее снизошло ледяное спокойствие. Она наклонила голову немного вбок и стала рассматривать моего будущего мужа. И тогда я поняла, что последствия могут быть серьезными. С таким взглядом люди идут убивать. Ну, я так предполагаю.

— Видишь ли, Марина, — решилась я, — Клиффорд — немного чокнутый. Он верит, что он — инопланетянин, который не умеет пока что вести себя в нашем обществе. И я уже вижу, что те деньги, которые я получила под обязательство нашего брака без права на развод, могут оказаться недостаточной ценой за такое вот "счастье".

Тут, вижу, Маринке полегчало.

— Как, говоришь, его фамилия? — спросила она.

Я сказала. Она повторила. И начала ржать. Потом попросила у меня листок бумаги с ручкой, чтобы записать и зачитывать всем знакомым. Я выполнила просьбу, понимая, что Климова нуждается в моральной компенсации за сегодняшний вечер. Когда она, наконец, ушла, я обернулась к своему нареченному и спросила то, что давно хотела спросить.

— Клиффорд, скажи мне, а почему ты такой бедный? Даже друг-вдовец с двумя детьми, и тот богаче тебя.

— Видишь ли, Таська… — вежливо начал он.

— Тася. Но не суть, ты продолжай, продолжай.

— Я хотел признаться, что я солгал. Никакого друга-вдовца у меня нет, и ферм по разведению гигантских жаб-трупоедов тоже не существует. Просто сказать так пришло мне в голову, чтобы твоя подруга от меня отстала. Я, хоть и инопланетянин и действительно могу попасть впросак в какой-то ситуации, но личные отношения между людьми мне хорошо понятны — они везде практически одинаковые.

Нет, вы видели? Вот ведь жук оказался. Даже я за чистую монету приняла его вранье. С одной стороны — хорошо, что он не такой лопух, как я уж было подумала, с другой стороны — жаль, что он и меня может облапошить. Придется держать с ним ухо востро, иначе всех своих праведно нажитых сегодня миллионов враз лишусь.