ГЛАВА 15

Стою, играю в "Два идиота смотрят друг на друга". По правде говоря, Смотрящий на идиота не очень-то походит. Но я — точно. Надеюсь. Однако пауза затянулась и по правилам драматургии уже надо бы что-то сказать.

— Ты что, тоже у меня про Таисию хочешь выведать? Как мой психолог?

— Давай-ка выйдем, прогуляемся, — усмехнулся Смотрящий.

Он отдал какие-то распоряжения подчиненным, а потом сопроводил меня к совершенно незаметной двери в противоположной к основному выходу стене таможни. Тут я никогда не была и удивилась открывшемуся виду на морскую бухту вдалеке и крутому берегу с редкими особняками на нем. Оказывается, мы находились на равнинной части материка высоко над уровнем моря. Здесь от двери таможни шла небольшая дорожка в густой траве, по которой мы и двинулись потихоньку.

— Содружеству необходим наблюдатель на Глеффате. И он тут всегда есть, — неожиданно начал Смотрящий, — Он живет на Днище долгие годы, порой до самой своей смерти. И когда он умирает, требуется прислать сюда нового наблюдателя. Как это сделать, ты можешь догадаться. Наблюдатель должен совершить преступление в большом мире, самое настоящее. Чтобы ни у кого не возникло ни тени сомнения в том, что этот человек — замаскированный агент содружества. И в идеале этот человек должен быть сотрудником службы безопасности. Но вот беда — к таким сотрудникам тут относятся с многократно усиленным подозрением и отправляют их назад расхлебывать последствия своего преступления иным способом, кроме высылки на Глеффат. Я тоже рисковал быть отправленным обратно. Но в моем случае вмешался непредвиденный фактор.

— Твой сын, — сказала я, немного подумав над сказанным.

— Да, мой юный сын, который совершил собственное громкое преступление при моем аресте и невольно существенно усилил мою легенду. Поэтому нас оставили здесь. В мои настоящие функции входит только наблюдение за жизнью Днища для содружества. Никакие другие действия на пользу содружества от меня не только не требуются, но и прямо запрещены. Ты можешь понять, почему.

— Чтобы не засыпаться и не лишить содружество наблюдателя, — догадалась я.

— Вот именно. Так что свою работу Смотрящего я выполняю вполне добросовестно, и отправляю восвояси всех выявленных по прибытии агентов, либо тех, кого подозреваю в этом. Ибо если подозреваю я — могут заподозрить и другие.

— И тут мы подбираемся к вопросу обо мне?

— Правильно. Я подозревал тебя с самого начала. Ты заплатила за инъекцию инопланетянина. В мое представление об Анне Айнэнэнай, как и о подавляющем большинстве преступников, это не вписывалось. Но на проверке ты была очень убедительна.

— Особенно в эксперименте с крысой?

— О, да, — ухмыльнулся Смотрящий, — проверку крысой ты прошла блестяще. И я решил, что ты либо действительно та, за кого себя выдаешь, либо кто-то другой, не проходивший учебу в службе безопасности. А коль уж так хорошо смогла пройти проверку, то и ко мне претензий с этой стороны не будет. Кстати, на сходняке в "Трех тараканах", где ты присутствовала, перед твоим приходом я показывал запись той твоей проверки авторитетам, и никто из них не заподозрил в тебе агента.

— А это и есть для тебя главное, на самом деле, — констатировала я, — не охранять Днище от агентов, а не пропускать тех агентов, которые выглядят подозрительно.

— Умница. Я с большим интересом наблюдал за тобой и дальше, а когда уверился, что ты именно Таисия…

— Кстати, а что меня выдало?

— Разные мелочи суммировались, но уверенность воникла, когда ты спросила, почему у меня шестой класс общественной значимости, если мои действия противоречат политическим интересам содружества. Видишь ли, только такие неразвитые миры, как Земля, могут воспитывать в своих гражданах убеждение, что политические или государственные интересы всегда равны общественным интересам. И хоть теоретически люди там могут понимать разницу между этими понятиями, но, когда речь заходит о каких-то воздействиях или решениях "сверху", вы считаете, что в этом может быть только политическая, государственная воля. Потому что в ваших мирах это именно так. А граждане содружества с детства сознательно и, если угодно, рефлекторно различают эти явления и воспитанный в содружестве человек никогда не задал бы такого вопроса. Кстати, у нас в детях не воспитывается уверенность в непогрешимости всех решений Советов отдельных миров или всего содружества.

— И они могут легко поменять свое решение, если сочтут аргументы за это весомыми и убедительными? — полюбопытствовала я.

— Разумеется, — улыбнулся Смотрящий по имени Энджей Донофрай, — На всякий случай информирую, что для этого совершенно лишним было бы поднятие волнений и возмущений в обществе или строительство баррикад. Наши Советы состоят из людей, которым доверяет сама Вселенная, а…

— Вселенная не ошибается, — хором со Смотрящим сказала я.

Мы еще немного прошлись по дорожке, и за это время я переваривала все то, что мне открылось сейчас. Не скрою — у меня словно бы свалился с плеч огромный камень. Можно было больше не бояться, что меня раскроет самый опасный, как я его воспринимала, человек на Днище. Да и то, что им было рассказано из не относящегося ко мне непосредственно, представляло огромный интерес.

— Все, что ты мне сейчас рассказал, чрезвычайно интересно и замечательно, — вздохнула я, — но моя задача состоит в том, чтобы изловить генерала Фодрича. И я боюсь, что он сможет уйти с Днища через таможню. А кстати, почему сюда и отсюда перемещаются только через торсионные поля? Почему не летательными или мореплавательными аппаратами?

— По многим причинам, основная из которых — это место ссылки, и содружество, как и Днище, желает контролировать прибытие и отбытие граждан.

— Общественный запрос, — слегка усмехнулась я.

— Он самый, — подтвердил Смотрящий без улыбки, — за соблюдением этого правила строго следят из космоса, и в случае его нарушения злоумышенник автоматически уничтожается без разбирательства и контактов.

Я невольно посмотрела в небо и представила нацеленное оттуда на меня оружие. Брр…

— Так что можешь не сомневаться — Если Фодрич захочет уйти, он будет уходить через таможню. Это хорошо, что он напал в Принси на члена твоей банды.

— Что же тут хорошего? — уставилась я на Смотрящего, — Игорек меня чуть не побил потом за угрозу жизни Рейны.

Не хотелось как-то расставаться со сложившимся мнением о высоком уме этого человека.

— Хорошего здесь то, что я могу открыто дать приказ о задержании Ниса Тэмтэмбая, оскорбившего уголовного авторитета Шушпанчика. И никакой политики или подлинного имени этого человека при этом не задействовать. Опасно — тогда ты можешь раскрыться, если авторитетам станет известно, что ты охотишься именно за Фодричем. Тут за версту несет содружеством и его интересами.

— Скажи, если я раскроюсь, рано или поздно, тебе это может чем-нибудь грозить? Ну, все-таки ты же лично пропустил меня сюда.

— Не думаю, что это сильно поколеблет мои позиции у авторитетов, — качнул головой Донофрай, — Не зря же я показывал им запись твоей проверки. Они так же, как и я в той ситуации, пропустили бы тебя.

— А как ты держишь связь с содружеством, — полюбопытствовала я, когда мы уже почти вернулись к двери таможни, — если все разговоры с большим миром на таможне записываются?

Я уже стала рисовать в уме секретный шифр переговоров… Оказалось все проще.

— Опуская детали, скажу — через подвешенное в космосе оборудование. Спутник.

Мысленно послав Фодричу добрый совет уходить с Глеффата через таможню, я, наконец, поехала в "берлогу". Там я сразу написала статью о том, что случилось в Принси. Естественно, подала информацию под нужным соусом. Мол, была на переговорах у мэра по поводу Газеты, а некий Нис Тэмтэмбай вдруг накинулся на мою помощницу Рейну, нелепо обвиняя ее в том, что она — сама Таисия Айнэнэнай. Тогда как рожденная на Глефате Рейна, с тех пор как она появилась на Днище еще под кличкой Облиза, известна тут каждому жителю и никакого отношения к прославленной воительнице не имеет. Мэр Принси, в свою очередь, в тот момент хотел проверить этого подозрительного человека в связи с тем, что тот, вернувшись из большого мира, вдруг покинул свою сожительницу, работу, всех знакомых и переехал в другой район города. То есть, возможно, под именем Ниса Тэмтэмбая к нам на Днище пробрался кто-то другой. Но мне лично — подчеркнула я, — плевать на подозрения мэра Принси, плевать на его истинное имя, я решила найти и наказать этого человека именно за смертельно опасное нападение на члена моей банды. Вот, добрые граждане Днища, полюбуйтесь на это лицо, нарисованное художником в Принси, и ответьте — видели ли вы этого человека? Возможно, вы видите его прямо сейчас или знаете, где он находится. В этом случае поспешите, ведь двадцать космокредитов вместо вас сможет получить от меня кто-то другой, успевший раньше вас сообщить нужную информацию для поимки Тэмтэмбая, или кто он там на самом деле.

Эта статья была опубликована в ближайшем номере газеты. Помимо того, распечатанные копии рисунка были развешаны на столбах в столице с указанной под ними завораживающе огромной суммой "20000 КК". Потом, правда, мы узнали, что многие практичные жители срывали эти рисунки чтобы использовать бумажные листы в хозяйстве, но деваться мне было некуда, приходилось печатать все новые, уж этот-то расход шел по прямому назначению — на поиск Фодрича.

Пара недель после этого прошла для меня в ожидании, несколько раз мы с бандой срывались и мчались по указанному кем-то адресу, но все оказывалось пустышкой, и никаких достоверных сведений о Фодриче мне не поступило. В какую же нору ты забился, а, генерал?

Банда моя вдруг начала опасливо держаться от меня на расстоянии. Видимо, выражение моего лица не предвещало ничего хорошего. Никому не хотелось быть внезапно озадаченным мною устранением каких-нибудь раздражающих факторов — отсутствием клумбы под окном, цветом покрашенных скамеек, уродскими ботинками со стучащими по полу каблуками, некультурным шумным прихлебыванием чая из бокала и тому подобного.

Прибыла делегация из Принси во главе с помощником мэра Одаилом Прилеши, мы вновь заказали через Дэниела оборудование с Земли, и ждать его они решили, поселившись в пансионе Удавки. Приходили к нам в издательство, учились работать в типографии. Заодно господа протестанты как туристы знакомились с экзотическим для них уголовным миром Днища. Я сопроводила Одаила в казино, в ресторан "Три таракана", и, наконец, выбралась с ним в местный театр. Там я смотрела комедийную пьесу с переодеванием мужчины в женское платье и гримировкой лица, и меня осенило: ведь Фодрич мог действовать точно так же.

После спектакля я прошла за кулисы и потребовала к себе пред очи руководителя театра. Устроила ему форменный допрос, в ходе которого выяснилось, что профессиональный театральный грим нигде на Днище не продается, театр заказывает его в большом мире. Что у них в труппе никакого Тэмтэмбая отродясь не появлялось и не скрывалось, что артисты обязательно рассказали бы ему, если бы кто-то обратился к ним в частном порядке с просьбой о наложении грима, искусственной бороды или парика. Я на этом не успокоилась и потребовала провести ревизию с пересчетом искусственных бород и париков. В ходе ревизии, закончившейся уже к утру, обнаружилась пропажа двух платьев богатых дам, одного эротичного костюма горничной и набора посуды. Бороды и парики все оказались в наличии.

Эта моя выходка не осталась без последствий.

Смард Чекушка расплылся в улыбке, когда был препровожден ко мне в кабинет с сомнением смотрящим на него силовиком.

— Чекушка счастлив лицезреть прекрасную госпожу. — с пафосом начал он.

— Короче.

— Так я и говорю, опять у меня поручение к госпоже Шушпанчику. Наши уважаемые авторитеты, кажись, отчего-то сердятся.

Меня вновь позвали на сходняк.