Глава 8

— Бирм, давай. Малое заклинание временного поднятия трупа, — скомандовал Дорк.

«Трупа… трупа… трупа…» — повторило эхо, отбившееся от стен небольшого склепа с парочкой потрёпанных саркофагов и клочками паутины на потолке.

— И учти, опять что-то испортишь — убью.

«Убью… убью… убью…» — не унималось эхо.

Прям уже. Вот если раз облажалась, значит, теперь нужно мне чуть не каждые пять минут об этом напоминать.

— А почему я всегда первая? — справедливо возмутилась я.

— Может, ты мне нравишься… — протянул магистр Дорк, и для того, чтобы я вдруг не поверила в этот бред, рявкнул: — Быстро подняла труп!

Быстро ему. Как получится. Кстати, бетонную плиту, служившую крышкой гроба, ни одна сволочь мне не потрудилась помочь отодвинуть. Сама пыхтела. Ну ладно, Дорк. А одногруппнички? Вот тебе и благородная кровь. Мол, твои проблемы — исключительно твоя головная боль.

Наконец, крышка отъехала, опасно покосилась, но удержалась. Внутри лежало нечто сухое. Ну вот как скелет, обёрнутый коричневой бумагой, с жиденькими волосиками на макушке. Даже как-то грустно стало от того, что все такие будем.

Ладно.

Как там… а! Пальцы сплести в порядок геамо. Сконцентрироваться….

— Теамо эс, — коротенькое заклинание и чуток сил. И закрепление подчинения. — Сикх.

И очередной пшик. Я бездарь.

Ничего у меня с первого раза не получается. Вообще ничего.

Состроив самую покаянную физиономию, я развернулась к одногруппникам и магистру лицом и развела руками. Мол: «Не свезло!»

И вот в этот знаменательный момент мне на плечо легло нечто холодное, сухое и костлявое.

Никогда не думала, что умею одновременно подпрыгивать и визжать малое заклинание упокоения, да ещё и сплести пальцы в правильный порядок — в прыжке. Ан нет. Я талант. Талантище, можно сказать.

То, что являлось учебным пособием, рухнуло обратно. Не дымилось. И то хорошо.

— Вот! Учитесь, мои золотые, яркий пример того, что в экстремальной ситуации вы должны действовать исключительно на инстинктах. Заклинания должны быть на уровне рефлексов… — расплылся в улыбке Дорк. — А ты не так уж и безнадёжна, как я думал, Бирм. Молодец. Всегда знал, что правильная мотивация — залог успеха.

Это он меня сейчас похвалил так?

— Спасибо, магистр Дорк, — поморщилась я и покосилась на то, что лежало в саркофаге.

— Не за что. Кирк, давай теперь ты. Только не визжи, как Бирм, у меня до сих пор в ушах звенит.

Сиг подошел к саркофагу. Сложил пальцы. Шурх. Закрылась крышка гроба.

— Это чтобы вы помнили, что если некромант — это ещё не значит, что не девушка. А чтоб наверняка…

Бумц. Хряпнулась сверху плита от соседнего последнего пристанища несчастного пособия.

А я что… А я и не думала скрывать злорадной усмешки, глядя как пыхтит костлявый Сиг, отодвигая сразу две плиты.

****

— Проводимость серебра для магического потока излома гама равна… — гундосил тоном хронического забулдыги магистр Рэндел.

Рррр… какой придурок решил, что некромантам нужна артефакторика? Какой идиот принял магистра Фила Рэндела на должность преподавателя? Да факультету артефакторов всем поголовно нужно пособие выплачивать за то, что они вообще на пары к нему ходят. А тем, кто на них не засыпает — бесплатный пропуск в психлечебницу. Потому как человек нормальный просто не способен не уснуть под это бормотание.

— Магистр Рэндел, — подняла я руку, прервав живейшую и интереснейшую лекцию. Отчего магистр недовольно пошамкал губами и уставился на меня, как на вселенское зло, а пара студентов оторвала помятые морды от парт. — Магистр Рэндел, а возможно ли использовать серебро для изготовления Артефакта Ролдена?

Меня окинули подозрительным взглядом, засопели… Но тут же улыбнулись.

— А с чего такой интерес…

— Кэтрина Бирм, — представилась я. — Да так. Случайно наткнулась в одной книжке на его описание. Вот теперь стало интересно, — честно соврала я.

Мне поверили. Наверное. Потому как на этом сморщенном лице даже профессиональный катала эмоций не разглядел бы.

— Какие интересные книжки вы читаете, студентка Бирм… — смерил меня оценивающим взглядом Рэндел. — Весьма странно для столь… юной особы.

— А для некроманта в самый раз, — решила возмутиться я. И вздёрнула подбородок, изображая обиженную и оскорблённую.

— Ну да, ну да… — покивал Рэндел, откладывая лист с тезисами по лекции. — Отвечая на ваш вопрос… — и вот тут в Рэндела как вселился кто. Прям засветился изнутри. Вот прям как голодный упырь в пункте забора донорской крови. — Артефакт Ролдена — уникальнейшая и редчайшая вещь. Даже имея схемы магистра Ролдена, воссоздать его удалось лишь одному человеку. Кстати, гордость нашей Академии. Сколько магов-артефакторов потратили чуть не полжизни на то, чтобы создать нечто хоть отдалённо похожее. Но увы… слишком сложный ритуал помещения души в артефакт. И — да! Для изготовления Артефакта Ролдена серебро самый подходящий металл. Но! Он не является вместилищем.

— Да? А я думала…

— Нет, Бирм, вместилищем души является камень. Чаще опал. Реже нефрит.

— То есть для того чтобы поместить душу в артефакт, нужно долго и качественно готовиться? Подбирать камень, оправу…

— Именно! — похвалил меня Рэндел.

— А я читала, что под Артефакт Ролдена подойдёт любое изделие… — задумчиво протянула я.

— Изделие — да, а вот… так, раз уж мы затронули тему камней-вместилищ, пишем подзаголовок: «Классификация и особенности камней для артефактов-накопителей», — с несвойственным для него энтузиазмом продиктовал магистр артефактор, отчего кто-то мученически застонал, а я решила, что до общаги пойду перебежками и через сад. Так оно спокойней.

А вот то, что я услышала… кажется мне, либо магистр мой что-то упустил, либо сам это всё заварил, во что мне, если честно, не очень верилось (или не хотелось верить), либо просто решил лично мне ничего не говорить. В любом случае, я ему всё-о-о выскажу. Как пить дать, выскажу. Потому как дельце это мокрухой попахивает, а не несчастным случаем. Да не простой, а с особыми отягощающими.

Ну… магистр Абрахам Волен. Капец тебе.

— А можно ещё вопрос? — подняла я руку.

— Да, Бирм.

— А обратный ритуал? То есть извлечение души из камня… кто-то проделывал подобное?

— А зачем?

— Как это «зачем»? Разве цель его создания не хранение души с целью потом поместить её в тело?

Магистр Рэндел поморщился.

— Артефакта Рондела — создавался как тюрьма для души. Вечная.

Ох и козёл же этот Рондел, оказывается. Его бы самого в этот артефакт. До скончания веков.

— А потому извлечение души невозможно. Конечно, упомянутый мной студент, а ныне уже магистр, пытался разработать обратный ритуал. Но насколько я знаю, безуспешно.

Ну… магистр Волен… ну и сволочь же ты.

* * *

— Уже сто раз пожалела, что не поступила на какой-нибудь женский факультет, — буркнула я, растянувшись на кровати и накрыв голову «Классификацией нежити».

— Я уже сто раз пожалела, что поступала вообще, — вздохнула Милвена, шурхнув по столу «Строением человеческого тела». — Какие-то здесь они все… колючие, — поморщилась она и для верности захлопнула книгу.

— Колючие — не то слово, — стянула я книгу с лица и устроила на груди. — Особенно наш куратор. У тебя хоть с этим не так… сложно.

— Ну да. Магистр Дорк пренеприятнейшая особа. Хотя… наш куратор только с виду такая вся… хоть в чай вместо сахара клади. Но мне она не нравится.

Опаньки. Вот не зря я магистрессу целительницу со счётов не сбросила.

— Да ладно. Хуже, чем наш куратор? Брось.

— Зато он говорит, что думает. А наша… ненастоящая она какая-то, как обёртка без конфеты.

Я бы это несколько по-другому назвала. Да ладно.

— И с чего такие выводы?

Милвена пожала плечами и снова открыла книгу. После закрыла и уставилась в окно.

— Мне от мамы некоторые способности эмпата достались. Слабенькие, но когда человек правду говорит, а когда лжёт, различить могу. Так вот: её улыбки, сочувственные вздохи, да даже участие, с которым она выслушивает студентов… всё это ровным счётом пустое сотрясание воздуха.

— Здоорово! — протянула я, уставившись в потолок, и на недоумённый взгляд подруги пояснила: — Способности твои. Я бы тоже так хотела.

— Ничего в этом хорошего нет, — отрезала Милвена. — Представляешь, каково оно — знать с самого детства, что на тебя плевать всем. Вот улыбаются и игрушки покупают, водят за собой, как собачку, чтобы похвастаться подругам… а на самом деле — пшик.

— Мда… — поморщилась я.

Мне, конечно же, это знакомо. Ну и что, что меня не выводили в люди в кукольных платьях? Зато то, что сдохни я сегодня — завтра никто не вспомнит, как и звали, это я усвоила с самого… приюта. Вот так. Какая бы мамка у нас ни была — жёсткая, колючая, за словом в карман не лезла… а нас с Лиской любила. Вот больше всего на свете любила. Лиска говорила, что из-за нас её повесили. Хотела денег подзаработать и слинять из Горвиха в какую-то глушь. Чтоб мы нормальными росли. А вышло… не отпускают Висельники детей своих.

От этих мыслей совсем тошно стало. Вот совсем.

— А брат твой? — спросила я, возвращаясь из своих воспоминаний.

— А что брат? Для него честь семьи и деньги на первом месте.

— Что-то я не удивлена совсем, — буркнула я.

— Это все из-за отца. — прорвало Милвену. — У него некоторое пристрастие… только я прошу тебя, не говори никому.

Да гавно вопрос.

— Нема, как фамильный склеп, — поднялась я на локтях.

Милвена поморщилась.

— Никак не привыкну к твоему юмору, — и, вздохнув, стала выводить пальцем замысловатые узоры на столешнице. — У нашего отца есть небольшая слабость… — она замялась, явно стесняясь озвучить эту самую слабость своего отца. — В общем, он любит посидеть в закрытом клубе за партией в покер, — сказала и на меня так смотрит, словно призналась в том, что замочила собственную бабушку.

Я пожала плечами и философски изрекла:

— У каждого свои недостатки.

Показалось ли мне, или Милвена выдохнула как-то резко, словно не дышала всё это время. Ох, Единый! Знала бы ты, какие «слабости» у сброда, что населяет квартал Висельников. Да там только за карточный долг в неделю по три штуки пришивают.

— Боюсь, его слабость зашла слишком… далеко, — между тем продолжала Милвена. — Наши счета стремительно опустели, из дома начали пропадать дорогие и антикварные вещи… Мама со временем поняла, в чём дело. Она менталист, а потому приняла жёсткие меры и вторглась в его сознание, блокируя тягу к азартным играм. Оказалось, поздно. Он проиграл всё. Даже деньги, которые нам с Эареком были отложены на учёбу. В общем, родители не нашли лучше способа…

— Как продать тебя замуж, — закончила я вместо неё.

Милвена бросила на меня короткий взгляд, кивнула и опустила голову.

М-да. Оказывается, родословная ещё не показатель человечности. Если ты сволочь, то хоть ты Висельниках, хоть в Яблонях обитаешь, а ты всё равно сволочь.

— Это так стыдно, Кэт…

— Кому? — подскочила я на кровати. — Тебе стыдно?! — на что она едва заметно кивнула. — Даже не смей такую ерунду больше никому говорить! Поняла? Это твоему папаше стыдно должно быть. И маме. И даже брату твоему. Да кому угодно, а только не тебе.

Милвена поджала губы и хлюпнула носом.

Вот чёрт!

— Не плачь. Мы что-то обязательно придумаем.

— Что? — всхлипнула громче моя подруга.

— Пока не знаю. Но придумаем, зу… слово даю. А брат твой донимать будет, мне говори, не стесняйся.

Она на меня посмотрела как-то так… с неверием и такой благодарностью. Вот… дерьмо. Точно что-то придумаю. Да хоть с этим Эареком потолкую. По душам.

— Он боевой маг. Второкурсник, — заметила Милвена, чуть успокоившись и даже слабо улыбнувшись. — Ты рядом с ним, как мышь рядом с волкодавом.

— Ну и что, что мышь? Зато злобная, тёмная, да ещё и некромант впридачу. Который, к слову, уже умеет поднимать мертвецов. Значит так, будет цепляться — сразу ко мне. Ясно?

Она кивнула. И только рот открыла, я решила, что телячьих нежностей на сегодня хватит.

— Учи давай, — указала я глазами на «Строение человеческого тела». — Клиент плохого целителя — потенциальный клиент некроманта, — подняла я назидательно палец и ткнулась носом в свою «Классификацию нежити».

* * *

— Тааак, мои умненькие и сообразительные студенты, — пританцовывал магистр Дорк, шагая в сторону опустевшего полигона, где некогда обитало угроханное вашей покорной слугой умертвие. — У нас большая радость. Просто огромная.

Мы его радости не разделяли, уже осознавая: то, что в радость куратору, головняк для нас. Свежи в памяти были упокоение умертвий и поднятие трупов… Ну и косяки… По крайней мере, вот я свои помнила преотличненько.

Кстати, я выяснила, чем было при жизни то жуткое страшилище, что я так неосмотрительно лишила хоть какого подобающего вида. Ничем хорошим. Некая разновидность болотного пса. И, как оказалось, после смерти оно, можно сказать, безобидное. По крайней мере, при жизни — обидное. Ну вот очень обидное. Бррр…

— Я что-то уже не очень уверен, что после сегодняшней пары мы останемся живы и здоровы, — проворчал Алек, пнув какой-то камень, что живенько запрыгал по траве.

— Зато сразу видно будет, кто не открывал учебник по «Заклинаниям и обрядам», — уже привычно наставительно и со знанием дела заметил Фаул.

— Да иди ты… — буркнул Алек. — Можно подумать, что ты только то и делаешь, что заклинания зубришь.

— Ну… по крайней мере, у меня ещё не было проблем с их применением, в отличие от некоторых, — припомнил Фаул Алеку последнюю пару по некромантии.

Это ту, где мы древний труп поднимали.

Весело было. Всем, кроме Алека, когда он перепутал заклинание поднятия с… вообще чёрт знает каким, и трупик вместо того, чтобы спокойно подняться, начал выделывать какие-то замысловатые кульбиты, а после вообще обниматься с Алеком. Это всё под дикий ржач студентов и, что совсем не удивительно, куратора. Ну и его едкие комментарии. М-да…

— Вот, если умный такой, первым пойдёшь… выполнять практическое задание, — подал голос Сиг.

— Я бы и не против, — не стал отпираться Фаул. — Но увы… у нас же Бирм всегда практическое занятие открывает. Традиция, так сказать. Видимо, Дорк и правда к ней неровно дышит.

О, да!!! Ровно или неровно дышит Дорк, я, конечно, не в курсе, но то, что мне это боком вылазит — факт.

— Ну, мои родные, сегодня у нас по учебному плану — полное подчинение нежити, — блестел свежеотлитым злотником Дорк.

— Так вроде как нет больше подходящей нежити, — с непередаваемой надеждой в голосе сказал Воден.

— И не мечтайте! — улыбнулся куратор. — Кто ищет, тот всегда найдёт.

Проблемы на свою… в общем, неважно.

— К тому же магистр Волен, осознав всю степень нанесённого студенткой Бирм ущерба, любезно предоставил нам новое учебное пособие.

Магистр сделал какие-то манипуляции руками, которых мы, то ли к счастью, то ли к несчастью, ещё не учили. Что-то пробубнил себе под нос. И вуаля. На полигон из некогда принадлежащего навеки мной упокоенному умертвию склепа вылез… Кто бы вы думали? Хук.

Я расплылась в такой улыбке, словно старого друга встретила. Или того больше, родного брата.

— Вот смотрю на тебя Бирм, и не понимаю, то ли у тебя такое рвение к учёбе появилось, то ли ты сейчас представила, как мне будешь мстить, — задумчиво сказал куратор.

— За что это?

— За то, что ты сейчас нам всем продемонстрируешь, как ты выучила домашнее задание.

— Опять я?

— Не опять, а снова. К тому же у тебя до противного довольный вид, что бросает некоторую тень на мою репутацию, — протянул магистр. — Давай-давай, Бирм. Не задерживай желающих. Видишь, одногруппники твои с каким нетерпением топчутся. Ждут-не дождутся, когда ж их очередь придёт.

На что вышеназванные энтузиасты как-то нервно засопели. Все, кроме Фаула. Он-то как раз горел нетерпением, как глаза Хука — голодом.

— Привет! — вышла я на полигон и остановилась в шаге от умертвия. — Попал ты, Хук. Прям, как я, попал, — посочувствовала я ему, на что он вывалил синий язык, подбежал ко мне и подставил голову.

А говорят, умертвия — безмозглые…

Я уже как-то привычно почесала его за ухом. На что за спиной застонал куратор.

— Нет, Бирм, вот умеешь ты испортить, к чертям собачим, даже самый увлекательный практикум, — расстроился магистр Дорк. — Вылезай оттуда. Смотреть противно, — поморщился куратор и окинул взглядом оживившуюся группу. — Вот — Колем сейчас из штанов выпрыгнет от нетерпения. Давай, Колем. Покажи этому дохлику, кто в склепе хозяин.

На арене всё те же. Сиг спокойно посмотрел на меня, на Хука, видимо, решил, что не всё так страшно, как могло показаться на первый взгляд, и поплёлся практиковаться. И спустя минуту…

— Мать твою… — разливалось бальзамом на моё самолюбие созерцание того, что бывает со слишком самоуверенным некромантом.

Это меня Хук, можно так сказать, любит. А ты, дорогой Сиг, бегай-бегай. Не всё же мне одной круги по полигону нарезать.

* * *

— Давно хотела тебе сказать, Абрахам, — пробубнила я, накрывшись с головой одеялом в комнате студенческого общежития. — Ты — эгоистичная, самоуверенная скотина.

— Мда… — раздалось спустя какое-то время по ту сторону экстренной связи. — Потрясающее и, главное, весьма обнадёживающее вступление. С чего тебя так осенило?

— Да меня давно уже осенило. Всё сказать тебе забывала.

— Даже не знаю, что тебе на это ответить… — задумчиво протянул магистр.

— Лучше молчи, — посоветовала я магу и тут же передумала. — Нет. Вот скажи, кем нужно быть, чтобы заключить в медальон душу человека, даже не представляя, как её оттуда выудить потом? Ты ж её любил вроде… Знаешь, лучше у тебя во врагах числиться, чем в друзьях. Оно как-то спокойнее.

— Кэт, ты забываешься… — попробовал оборвать меня Абрахам.

Получилось. Наверное.

— Ладно, — решила я не заострять внимания на моральном облике своего работодателя. У самой с этим самым обликом не очень-то всё гладко и красиво. — Теперь по делу.

— Я весь внимание, — хмыкнул магистр.

— Очень на это надеюсь, — решила поехидничать я. — Так. Ты, магистр Абрахам Волен, или не всё мне рассказываешь, или просто полуслепой.

— Это ещё с какой радости? — решил для приличия возмутиться Волен.

— С какой радости молчишь — не знаю, а вот если второй вариант… То это уж извини. Может, оттого, что работаешь много, может, наследственность плохая… Это тебе лучше, впрочем, знать.

По ту сторону экстренной связи как-то возмущённо засопели. Да так возмущённо, что мне сразу живенько представилось, чем лично мне это возмущение аукнуться может.

— Не кипятись. С каждым может случиться, — решила я его успокоить. А то придётся потом в Академии сидеть безвылазно. — Значит, так. Я пришла к однозначному выводу, что Сильвию твою убили.

— С чего такой однозначный вывод? — после недолгой паузы как-то напряжённо спросил магистр.

М-да… А вообще, стоит ли ему говорить-то? А если он сам её того… а теперь и меня в придачу. За слишком однозначные выводы. Чёрт.

— Нну..? — протянул как-то уж очень нервно магистр.

— Не запрягал, — буркнула я. — Кажется мне так.

— С чего-то же кажется, — не унимались по ту сторону экстренной связи.

Эх… тьма с тобой, магистр Абрахам Волен.

— Значит, смотри, — села я на кровати, откинув одеяло и скрестив ноги. — Хотя нет. Давай ты мне чётко расскажешь, как обстояло дело. Сухие факты и никаких домыслов.

В ушах довольно громко щёлкнуло и заскрипело. По-моему зубами.

— Держите себя в руках, магистр. Нервы беречь нужно, — посоветовала я собеседнику, отчего скрип усилился и добавилось нечто похожее на то ли очень уж громкое сопение, а то ли на не очень громкое рычание.

Вот так всегда. Человеку помочь хочешь, может… Правильно говорил Сэм: «Делай своё дело, а остальное только добавляет головной боли».

— Ладно, — вроде спокойно сказал магистр Волен. — Всё это произошло семь лет тому.

— Сколько?! — переспросила я. — Это тебе сейчас двадцать восемь? — быстренько прикинув приблизительный возраст магистра.

— Ну вроде бы да, — недоуменно ответили мне. — А что?

— Ох, ты ж и старый, оказывается… — пробормотала я.

— Ну… Кэт.

— Всё-всё. Дальше давай, не отвлекайся на такие мелочи. С какой радости влюблённые шатались по полигону с нежитью? Им что, лучше места не нашлось?

— А я знаю? Гарольд сказал, что Сильвия там ему свидание назначила.

— Вот! Первое, что тебя насторожить должно было. С какой радости целительница назначила свидание на полигоне с нежитью? Не думал?

— Думал. Сильвия, как и все студенты, работала над одним проектом. Разрабатывала противоядие от укусов нежити.

Ну-ну. А опыты решила проводить на себе.

— Дальше, — решила я не заострять внимание на сказанном. — Оказалась наша Сильвия на полигоне, и тут на неё нежить косяками. Где ректор наш был в это время?

— Задержался, — буркнул магистр. — По крайней мере, так сказал.

— Ладно… допустим, так оно и было. Идём дальше. Пришел Гарольд на свидание, а там… страх и ужас. Почему он побежал именно к тебе?

— А я знаю? Шок, наверное.

— Допустим, — решила я, что шок — он зверь такой, непредсказуемый. — Дальше… Что было, когда ты пришёл на полигон?

— Я уже говорил.

— Мне нужны подробности.

Магистр глубоко вдохнул. Выдохнул.

— Сильвия едва дышала…

— А нежить?

— Что нежить?

— Куда она девалась?

— Сгорела! Гарольд — боевик всё-таки. Упокаивать нежить аккуратно не умеет.

— Ясно. Дальше.

— Дальше я провёл обряд создания Артефакта Ролдена.

— Стоять! Тебе не показалось странным, что на Сильвии чисто случайно, но очень удачно, оказался такой подходящий медальон. Магистр Рэндел говорил, что для создания сего шедевра некромантского искусства абы что не подходит. Метал, камень… ну, ты понял.

— Не задумывался что-то. Не до того было.

— А лучше бы задумался, магистр. Оно ж просто так ничегошеньки в жизни не происходит. Закон Единого, между прочим, — посоветовала я Абрахаму и, не дожидаясь ответной реплики, продолжила. — А тем более, если дело касается убийства благопристойной магессы. Она ж благопристойной была? Молчишь? Молчи. Значит, кажется мне, дело было так. Некто злоумышленник узнаёт о том, что Сильвия и Гарольд встречаются на полигоне. Проворачивает всё так, чтобы она оказалась один на один с голодной и недовольной жестоким обращением с собой нежитью. Надевает на неё медальончик и даёт дёру. А чтоб наверняка её раньше времени не нашли, либо сам, либо с чьей-то помощью отвлекают нашего нынешнего ректора. Потом появляешься ты и усугубляешь и без того весьма плачевное состояние Сильвии. Как-то так.

— И зачем кому-то убивать Сильвию?

— А вот тут у меня несколько вариантов. Либо кто-то страх как её терпеть не мог…

— Точно нет. Сильвия всем нравилась.

— То, что тебе в лицо зубы скалят, ещё не значит, что в тебе души не чают, — поучительно изрекла я. — Второй вариант — твоя работа над артефактом.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Ну да. Как я поняла, сия дрянь весьма редкая. А повторить эксперимент Ролдена удалось тебе единственному. Да и то в состоянии глубочайшего стресса. Как думаешь, мог ли некто, кто знал, чем ты занимаешь своё свободное время, так сказать, подтолкнуть тебя к решительным действиям? А может, вообще два в одном. И от неё избавиться, и тебе с практическим опытом помочь.

— Тогда это могло бы объяснить, почему медальон заказали именно тогда, когда я уже практически разработал обратный ритуал.

— И кто ж, по-твоему, это мог бы быть?

Стало так тихо, что в ушах зазвенело.

— Эй, магистр! Ты там живой?

— Да!

— А чего затих?

— Думаю, — буркнул магистр.

— Вот и правильно. Ты думай, а я спать. У меня завтра тяжёлый день, между прочим.

— Спокойной ночи, — раздалось по ту сторону экстренной связи.

— Угу, — ответила я, довольная собственной догадливостью и сообразительностью.