Глава 9

Для повторного похода в Квартал Наслаждений я собиралась с духом с самого четверга. Оно ж как не знаешь, что тебе в спину дышат, так и бежишь ровно, а как только кто просветит, так сразу спотыкаться и начинаешь. Я исключением не стала. Пусть Наслаждения не Висельники, но наших там тоже немало. А то и больше. Особенно по вечерам. А физиономию мою каждая собака в Висельниках знает. И кто б ещё рассказал лично мне, как наследство покойного Сэма поделили. Дабы спланировать дальнейшие действия. Но как бы там ни было, а Полумесяцу я как кость в горле, успел он подмять под себя шпану Трёхглазого или не успел, не суть, а я, так сказать, яркий пример неповиновения. И на моей скромной особе демонстрировать власть лучше всего.

И не мог меня успокоить ни тот факт, что я вроде как будущий маг, ни то, что вроде как имею покровителя из знати. Кого это когда останавливало, а?

Ну да ладненько. Я ж не зря Шустрая Кэт. Бегаю быстро и всегда правильно оцениваю ситуацию. Вот то место, что всегда правильно оценивает, вовсю сигнализировало, что сегодня соваться мне туда ой как не стоит.

Проблема в том, что либо сегодня, либо Маг решит, что он свою часть сделки выполнил и… прощай мои отмычки. Да и задаток — тоже, как компенсация, тю-тю. Я, конечно, существо не жадное, но и излишней расточительностью не страдающее. В общем, алчность, приносящая исключительно одни проблемы не только мне, но и человечеству в целом, успешно победила здравый смысл.

И всё же для верности решила раз десятый за последние сутки переспросить магистра, не желает ли он составить мне компанию на прогулке в места обитания отбросов общества.

Я попеременно коснулась серёжек.

— Магистр, ты там где?

— Я здесь на работе.

— Слушай, мне одной как-то не очень хочется в Квартал Наслаждений соваться, — в который раз напомнила я ему, что девушка, а значит, существо слабое, склонное к панике и малодушию.

— Ну, давай завтра вместе сходим…

— Не-а! Так не пойдёт. Кровь из носу сегодня нужно.

— Тогда будь добра не истерить и вести себя, как и положено уважающей себя воровке.

— Ну, Абрахам, если меня пришьют, мой неспокойный призрак будет мстить тебе очень и очень долго.

— Я некромант, между прочим, — хмыкнул магистр тёмной магии и спец по кровавым ритуалам.

— А я кем там стану? А… личем. Из чего следует…

— Что у Дорка наконец появится новое, а главное, очень редкое учебное пособие.

— Гад.

— Я или Дорк?

— Оба гады, — отключила я связь и глубоко вдохнула, поднимаясь с лавочки напротив ворот моей Академии.

Путь до Квартала Неземных Наслаждений показался мне ну каким-то уж очень коротким. Даже несмотря на то, что круг давала через Квартал Ремесленников и плелась, словно старая кляча на скотобойню. Тьма!

В дом Рыжей Амалы постучалась только после того, как убедилась, что вроде никто не пасёт.

Открыли не сразу. А когда Амала в проёме появилась, я даже без «Здрасьте!» ввалилась в дом и хлопнула дверью. Даже сама замком щёлкнула.

— Ты, смотрю, Шустрая, задёргалась наконец, — хмыкнула Амала, сегодня одетая для разнообразия в платье.

— Тут не задёргаешься… — вздохнула я и расселась на том же диване.

В доме Рыжей не изменилось за неделю ровным счётом ничего. Только чашек на столике добавилось. Да появился запашок чего-то давно прокисшего.

— И правильно, — похвалила меня Амала. — За тебя Гори пять десятков золотом даёт. За дохлую. За живую вдвое больше. Ты теперь в Горвихе самый лакомый куш, так сказать. Гордись собой.

Я поморщилась. Сомнительный повод для гордости. Хотя… не каждый день узнаёшь, что за тебя такие деньжищи дают. Впрочем, рассуждать о ценности моей скромной особы как-то настроения не было.

— Маг где? — спросила я.

— Подождёшь пять минут. Занят Сноули, — и как-то нервно покосилась на загаженные мухами антикварные настенные часы.

— Зови давай. У меня каждая минута на счету, — чувствуя, что дело поворачивается ко мне не самым удачным местом, рыкнула я. — Между прочим, золотом с ним рассчитываюсь, а не медяками.

Амала фыркнула, но почесала уведомлять Сноули о моём прибытии.

Не нравилась мне её медлительность. Вот вообще не нравилась. И вообще — с душком нехорошим дело было.

Сноули нарисовался спустя ещё пять минут. На стол хлопнулось нечто напоминающее монету из красного золота с периодически пробегающими по ней синеватыми отблесками. Да-а-а… Раньше мне такое было не по карману.

— За качество отвечаю, — буркнул Маг и сел на стул напротив меня. — Прикладываешь к двери, и оно замкнёт и заглушит все защитные заклинания. На всё про всё у тебя будет минут десять. Если маг, накладывающий заклинания, хороший, то и того меньше.

— А ничё получше не нашлось? — решила я повозмущаться.

— Не нравится — собралась и свалила отсюда. От тебя и так вечно одни проблемы.

— Это какие же? — отсчитывала я остаток оплаты и заныкала тут же в кошеле маготмычки.

— Люди Полумесяца у меня побывали.

— И? — тут же напряглась я.

— Ну и ничего. Мне до ваших разборок нет никакого дела.

Ну да. В этом весь Сноули Маг. Всегда в курсе всего, но никогда нигде не засвечивается и ни во что не влезает.

Тук-тук. Постучались в дверь. Амала открыла так быстро, что я дёрнуться не успела. А вот осознать, что тут мне и всё — очень даже.

В дом Рыжей ввалились пара головорезов и… чёрт, вот даже не удивилась, Ловас. Стоит, как ни в чём не бывало. Лыбится. Тварь. А было время, когда мне этот белокурый, синеглазый и весёлый паренек нравился. М-да… очень уж давно было.

— Здрасьте! — квакнула я, понимая, что не зря мне чуйка сигнализировала, и подпрыгнула на месте, уже думая, куда бежать.

Конечно же, рыпнулась в сторону окна. Но, увы, не слишком-то и быстро. В спину прилетело нечто тяжелое и твёрдое, свалив с ног. Воздух вылетел из лёгких, а в глазах потемнело. Вот дрянь…

— Шустрая Кэт, с тобой хочет говорить Гори Полумесяц, — прогудел один из амбалов Гори, цапнув меня за волосы и поставив на ноги.

Ловас в этот момент опустил в загребущие ручки Рыжей Амалы звякнувший кошель. Я бросила короткий взгляд на Мага. Морщится, губы поджимает, а молчит. Это ж Амала. Любовь всей его жизни. Сука жадная. Выживу — вернусь и всё припомню.

Я резко дёрнулась и получила под дых. Да так, что едва рассвет в глазах заниматься стал, и тут же всё… опять закат. Но на то, чтобы коснуться серёжек, меня хватило.

— Занят я, Кэт. Или ты с первого раза не понимаешь?

— А Полумесяц сам ко мне с визитом не мог явиться? Мне как-то недосуг по Висельникам шататься, — тут же то ли простонала, то ли прохрипела я. — Дел по горло.

— Ничё, Кэт, — встрял Ловас, — у тебя совсем скоро дел вообще не останется. Кроме как червей кормить.

— Ты где? — напряженно спросили по ту сторону экстренной связи.

Ну как тебе объяснить, магистр Абрахам Волен? В полной ж… жутких кошмаров ситуации.

— Вставай. Гори заждался тебя, Шустрая, — буркнул держащий меня за волосы головорез.

— И ты думаешь, что я сейчас побегу до нижних трущоб? После вашего-то приветствия. Да мне хоть бы до Вислы доковылять.

— Держись, Кэт. Я скоро, — пообещал магистр.

А куда я денусь?

— Доковыляешь, — успокоил меня Ловас. — Если что, дотянем, — ухмыльнулся он, подошёл близко так, что меня обдало вонищей свежайшего перегара, снял с пояса кошель и сорвал серёжки. Боли я уже не чувствовала, только как по шее потекло нечто горячее. Тварь. Уши порвал.

Я криво улыбнулась.

— Ты, Ловас, смотрю, на повышение пошёл. То у Сэма шестерил, теперь у самого Гори.

За эти вполне справедливые слова я вполне закономерно получила по морде.

Мрррак… Подзабыла я что-то, как наши приласкать умеют.

Почему-то вспомнилось, как впервые меня облаготельствовали ласками за рвение и энтузиазм.

В тот день как-то не шло дело. Мне едва сравнялось восемь, и базарная площадь только открыла для меня свои объятья. В срезанных мной кошелях оказались исключительно медяки. А значит, оставаться мне по обещанию Сэма без ужина, завтрака, а после и обеда. Что меня, вечно голодную, угнетало и подстегивало к решительным действиям. Действия эти направились в сторону одного господина. С виду небедного и благородного.

Оказалось, что только с виду. Потому как господин сей был шулером. За руку он меня не поймал, но нашёл уже через денёк. И внушительными тумаками объяснил, что у своих воровать нехорошо. Запомнила я его на всю оставшуюся жизнь. Даже после того, как удача от шулера отвернулась и его хладный труп нашли в Висле — наука его осталась в памяти надолго. Как и тяжесть кулаков, что вдалбливали её в мою неопытную голову.

— Хватит, — рявкнул второй амбал. — Гори велел живой притащить.

Меня подхватили под руки и выволокли из дома Рыжей Амалы.

Специфика Квартала Семи Висельников в том, что даже если тебя будут избивать в базарный день на площади, полной народа, за тебя не то что никто не вступится, а даже не поинтересуются, что вообще происходит, и поспешат ретироваться, дабы под горячую руку и самим не попасть. Я и сама не раз так делала. Закон Висельников: короче нос — длиннее жизнь. Жаль, что сейчас мне довелось прочувствовать всю его прелесть на себе.

Я не кричала, не звала на помощь. Тащилась за амбалом, что держал меня под руку. И только ухмылялась прохожим, отводившим глаза и ускоряющим шаг.

Мелькнуло в толпе что-то серое, кажется, Шпонька. И тут же исчезло. Правильно, Шпонька, вали отсюда, пока кто не припомнил, что мы с тобой неделю тому тут лясы точили.

В голове гудело так, что ни одна мысль в ней не задерживалась надолго.

Мы свернули в один из грязных переулков. Под ногами захлюпали помои и отходы жизнедеятельности населения. М-да… отвыкла я от родного квартала. Думала, что всё — новую жизнь начала. А всё же… не отпускает Квартал Семи Висельников детей своих.

* * *

Логово Гори Полумецяца было ярким примером фразы: слепили из того, что было. То есть чего наворовали — того и понаставили. Рядом с дорогущим красным диваном на поцарапанной тумбочке стояла дешёвая ваза, коряво подделанная под эвстилийскую. На грубой работы столе — золотая пепельница, грязная настолько, что золота того и видно не было. А под ногами ковёр с высоким ворсом и неизвестного цвета. Вот так как-то.

И вот на этом диване развалился Гори Полумесяц со стаканом какого-то чёрного пойла и сигаретой в руках.

— Шустрая Кэт… — улыбнулся во все тридцать два Гори Полумесяц. — Как же я рад тебя видеть.

— Хотела бы я, чтобы это было взаимно, — буркнула я, хлопнувшись на обитый красной тканью стул. — С чего ж такая честь? Эскорт, как для особы королевских кровей, — кивнула я на застывших с двух сторон возле меня амбалов.

Полумесяц был из тех людей, что имели вроде бы и не отталкивающую внешность, а глянешь — и кишки узлом завязались. С виду вроде ничего особенного. Для мужика даже красивый, если бы не шрам полумесяцем от левого виска до уголка губы. Зубы все на месте. Нос, как ни странно, ровный и даже ни разу не сломанный. Глаза чёрные. Но то, что в этих самых глазах читалось… вот я только что прочитала, что мне капец. Что бы он от меня ни услышал, а всё равно капец. А как говорится, приговорённый к смерти — самый смелый. Терять-то больше нечего.

— Так ты же сама бы не пришла, — резонно заметил местный туз. — Так что я решил принять меры.

— А ты вроде и не приглашал, — заметила я, закрыв один, и так заплывающий, глаз, дабы уменьшить количество собеседников до реального числа. — Может, я бы и пришла. Взяла бы бутылочку виски. Посидели бы. Потолковали о жизни нашей быстротечной.

Гори усмехнулся и покачал головой.

— Ты мне тут не жужжи, Шустрая. Кто тебя не знает, может, и поверил бы.

— Так на кой тебе сдалась такая мелкая сошка, как я? — решила я всё же уточнить причины моего здесь пребывания.

— А сама не догадываешься?

— Догадываюсь. Но мне твои амбалы так по куполу нащёлкали, что вообще не соображаю.

— Жаль. Такое дарование как ты, да без мозгов… Хотя уже без разницы. Всё равно подохнешь.

— Так хоть просветил бы, за какие заслуги.

— Как это за какие? — возмутился Гори Полумесяц. — За то, что замочила Сэма.

— Я его и пальцем не трогала, — поморщилась я, неосмотрительно открыла второй глаз, и Полумесяцев тут же стало двое. Вот дерьмо. Где же, черти бы его побрали, магистр.

— Трогала или нет, это неважно. Важно то, что завтра все будут знать, что Гори Полумесяц отомстил за смерть Трёхглазого Сэма.

Хм… ну да. А что ещё нужно, чтобы за тобой местное население потянулось. А ничегошеньки. Денег и авторитета и так хватает. Осталось только убедить несогласных.

Я покосилась на подпирающего стену Ловаса. Вот у кого учиться выживанию нужно. Сначала меня страже сдал, дабы пеньковую на шею не примерить. Теперь вот под Гори лёг и не краснеет.

— И что, теперь публичную казнь мне устроишь? — поинтересовалась я своей дальнейшей судьбой.

— Зачем публичную? Просто выжгу своё клеймо тебе на лбу и выброшу твой трупик в Висельниках.

Ну да. Личная подпись, так сказать…

Меня лично это настолько впечатлило, что резко затошнило. Да так резко, что не постеснялась испортить сапоги одному из амбалов Гори.

— Траванулась, наверное, — утерла я губы тыльной стороной ладони.

Амбал засопел, но с места не сдвинулся. Дрянь. Вот что делать-то?

— Ладно. Надоела ты мне уже. Рад был свидеться, Шустрая Кэт, — насквозь фальшиво заверил меня Гори Полумесяц.

— Что б тебе кишки на шею кто намотал, — пожелала я ему от души, глядя, как он самолично достает длинный обоюдоострый ножик. У меня тоже когда-то такой был. Правда, покороче.

Вот в этот момент у меня вся жизнь перед глазами пролетела. Хотя… чему там пролетать? Ещё и не жила толком. Бегала всё время то от стражи, то от неприятностей. А жить всё некогда было. Если бы не магистр… Эх, магистр, кажется, всё же сам искать свой медальончик будешь. И грустно так стало. Жалко себя, просто до слёз. Особенно, когда Гори вставать начал, медленно, словно время в густой кисель превратилось.

Говорят, смерть принимать нужно с гордо поднятой головой. Это им просто в морду она не дышала и не скалилась, как сейчас мне. А потому я дёрнулась. Толку никакого, конечно, но и сидеть и ждать, когда горло вскроют…

— Э, Гори! Ты не кипятился бы, подумал ещё разочек. Ты ж в курсе, я не простая воровка, а со стражем и талантом, — решила я, хоть что-то сделать для своего спасения. — Подумай, а? Сэм от меня ж одной прибыль имел, как от всей своей шпаны вместе взятой.

— Нет, Кэт. Деньги — деньгами, а авторитет поддерживать нужно.

Чёрт. Чёрт! ЧЁРТ!!! Зажмурилась я, понимая, что вот и всё. Вообще — всё.

Бабах! Открылась входная дверь. Точнее, вылетела. Я кое-как развернулась на стуле, чуть не свалившись на замызганный ковёр. Опаньки. А вот, наконец, и упомянутый мной недавно благодетель. Злой. Нет. В ярости. Глаза чёрные. Вены на лице чёрные. Волосы хоть и не очень длинные, а все торчком и шевелятся. А за спиной его Шпонька топчется.

Я улыбнулась, когда Абрахам на меня взглянул. Видимо, увиденное ему не понравилось, потому как амбалы Полумесяца в этот самый момент рухнули на пол и стали по нему кататься, выплёвывая чёрные сгустки крови.

Гори, едва успевший сделать пару шагов в моём направлении, тут же сел на тот же диван. И постигла его участь Сэма. Всё как тогда. Побледнел, и под кожей заворочалось чёрное нечто. Вот оклемаюсь, нужно будет восполнить пробелы в моих знаниях. А то поднятия и упокоения трупов — это дело такое… От трупов проблем на порядок меньше, чем от живых.

Ловас дёрнулся к какой-то боковой двери.

— Стоять! — захрипела я, поднимаясь со стула, и тут же согнулась пополам, сплюнув на многострадальный ковёр жёлтую желчь.

На что Ловас рухнул на колени.

— Тихо, магистр. Мне тут потолковать с ним охота, — сказала я, вынимая из рук корчащегося и хрипящего Гори длинный нож и приседая рядом со старым другом. Тот на меня смотрел со смесью ужаса и ненависти. Особенно, когда я пробила по его карманам и вытащила свой кошель и серьги. — Ты, падаль такая, — обратилась я к старому знакомцу, — меня страже сдал? Нехорошо, правда, так с друзьями поступать? Рих вон уже рассчитался за принесённые неудобства, теперь твоя очередь.

На что упомянутая падаль гневно промолчала и попробовала отползти.

— Не рыпайся. Поздно уже. Раньше нужно было думать башкой своей, — посоветовала я, играя ножиком. — Для здоровья полезней. Риху и Сэму привет передашь.

— Кэт, — подал голос позади Абрахам. — Ты уверена, что готова?

— Как никогда в жизни, — ответила я и вогнала узкий длинный нож в грудь Ловаса, туда, где по парам у целителей уже знала, что должно быть сердце.

И тут же выдернула, не в силах отвести взгляд от стекленеющего взгляда синих глаз Ловаса. Смотрела, как пробегают судороги по красивому лицу. Как тщетно тянется рука к груди. Слушала, как с хрипом вырывается дыхание. И не чувствовала ровным счётом ничего.

— Ты как? — легла на плечо рука магистра.

— Норм, — солгала я, поднявшись на ноги, и вопреки заверением покачнулась и провалилась, наконец, в темноту забвения.

* * *

Знаете, как становятся настоящим некромантом? Ну то, что для этого лишают жизни человека, вы уже, наверное, поняли. А вот я вам расскажу, что с этим самым некромантом случается после сего немаловажного в жизни любого человека действа.

Меня ломало. Вот как человека, подсевшего на веселящий порошок. Выкручивало. Лихорадило. Порой мне казалось, что я падаю с городской ратуши высотой до самых небес. А внизу сплошная тьма. Настолько густая, что касаясь её, чувствуешь спиной силу удара. И летишь дальше. А потом опять обо что-то шмякаешься. И дальше летишь. И всё это под зловещий шёпот множества голосов. Такое множество, что кажется, будто это клубок разозлённых змей.

А порой кажется, что в темноте этой появляются чьи-то лица. Знакомые и незнакомые. Но не успеваешь и задуматься, кем они могут быть, а всё. Нет никого. Темнота, хоть глаз выколи. И всё это сопровождается дикой болью во всём теле. Или это последствия визита к Гори Полумесяцу? Бес его знает. Всё, о чём я могла мечтать в этом бесконечном падении — скорее бы всё закончилось.

Похоже, Единый от большой любви ко мне, распрекрасной, решил таки смилостивиться. Как бы то ни было, но всё закончилось. Я открыла глаза, не совсем понимая, где я и что со мной. Жива ли вообще. Попробовала пошевелиться и поняла, что фигушки, как говорил Дорк. Оказалось, причиной тому была не моя немощность, а то, что магистр Абрахам Волен крепко зафиксировал моё тощее тельце, прижав к себе, и сопел мне в самое ухо. Ну, ни черта так себе. Вообще охамел. Но рассудив, что особых неудобств он мне, в принципе, не доставляет, решила скандал с утра (или какое там время суток на дворе?) не устраивать. А ничё так. Тепло с ним рядом. И даже уютненько.

Я поворочалась, отчего меня чуть не пригвоздили к кровати.

— Раздавишь, — проворчала я, выворачиваясь-таки из объятий Абрахама.

На что он как-то облегчённо выдохнул и перевернулся на спину.

— Ты как? — хриплым со сна голосом осведомился Волен.

— Нормально. Вроде, — недоумённо ответила я, прислушавшись к своим ощущением. — А что?

— Ничего. В зеркало посмотрись, — посоветовали мне, не открывая глаз.

И что я там должна увидеть такого особенного?

Но всё же совету последовала. То есть пошлёпала к своему зеркалу в своей, кстати, комнате. Той, что мне отвели в доме магистра Волена.

— Мать твою… — впечатлилась я увиденным.

На меня смотрел некто. Или нечто. Бледное до белизны фарфора, что в десятки злотников оценивали, с острым тонким носом, синими круглыми глазами, (хотя это, скорее, от гаммы не совсем положительных эмоций, что обуревали меня в этот самый момент) и чуть бледноватыми тонкими губами. Щеки запали, и теперь я была похожа на какую-то ящерицу. А довершали мой прекрасный образ тонкие чёрные пряди в каштановых волосах. О Единый! И такое чудище теперь на меня из зеркала всю жизнь смотреть будет?! Кошмар какой-то.

Кажется, последнюю фразу я сказанула вслух, потому как магистр рассмеялся и уверил меня, что так даже ничего. По крайней мере, лучше, чем было вчера, когда он меня полуживую доставил из Квартала Семи Висельников.

— Да иди ты… Жуть какая. Как мне теперь на людях появляться?

— Молча и с высоко поднятой головой. Теперь ты полноценный некромант, и такой внешний вид — закономерность.

— Обрадовал, — буркнула я. — Стоп! Это теперь каждый будет знать, что я человека грохнула?

— Ну не все… Но вот куратор твой, к примеру, сообразит, едва тебя увидит.

У меня затряслись ноги. И руки. И вообще как-то нехорошо стало.

— И что тогда? — развернулась я лицом к Волену, вольготно развалившемуся на моей кровати.

— Ничего. Рано или поздно каждый некромант приносит жертву, дабы оказаться ближе к грани. Зачастую выбирают кого-то из приговорённых к смерти… Так что, думаю, Дорк скорее обрадуется, чем расстроится.

Ну да. Некроманты они такие. У них всё не как у нормальных людей.

— А переодевал меня кто? — указала я на белую рубашку, выданную мне ещё в первый день моего пребывание в этом гостеприимном доме. Сам некромант, к слову, так в своём мрачном одеянии и остался.

— Ну не Эд же, — буркнул магистр. — Я переодевал. Больше некому.

— Забавненько… Что-то ты, магистр, так и норовишь пощупать моё тощее тельце… — задумчиво протянула я, намотав на палец черную прядь, упавшую на лицо. — Ты мне рожу правил? — задумалась я над вопросом исчезновения синяков.

— Что опять с твоей речью? — поморщился магистр. — Только прогуляешься в Квартал Висельников, так сразу разговариваешь, как шпана безродная.

— А я, между прочим, шпана безродная и есть. Так что с моей физиономией? По моим подсчетам, ещё неделю глаз открываться не должен был после того, как Ловас продемонстрировал всю степень радости от нашей встречи.

— Не я. Повезло тебе, можно сказать, что ко мне в гости наведалась Эльвизия.

— Это декан целителей, что ли? А она что тут забыла?

Магистр не ответил. Ну да ладно, не дура, и так поняла. Вот только настроение, и без того непонятное, стало каким-то не очень хорошим. Ладно, совсем паршивым. И не спрашивайте, с какой радости. Сама не знаю.

— Она меня подлатала? — решила я, что не моё дело, с кем спит магистр Волен.

— Угу. Я решил не усугублять твоё и без того незавидное состояние.

— И как ты объяснил моё плачевное состояние? — решила я уточнить, дабы потом случайно не запутаться в показаниях.

— Твоим ротозейством, — состроил магистр рожу, которая присуща людям, глубоко недовольным жизнью. — Присущим особам недалёким и склонным к невнимательности. А также твоим неумением переходить дорогу в положенном месте.

— То есть меня, по твоим словам, переехало… чем? Экипажем? — магистр кивнул, подтверждая мои робкие догадки. — Слушай, Абрахам, — осенило меня неожиданно. — А давно ты с магистрессой шашни водишь?

Абрахам засопел и, наконец, открыл глаза.

— Ни с кем я ничего не вожу, — рявкнул он, почему-то разозлившись.

— Да ладно тебе… что я, не понимаю? Ты мужчина в цвете лет. Она вроде тоже особа, обязательствами не обременённая…

— Кэт, ничего между мной и Эль не было. Никогда, — отрезал магистр, отчего мне стало как-то легче и даже несколько веселей. — Возможно, она и питала некогда какие-то надежды…

— Когда? — спросила я, залезая обратно на кровать и устраиваясь на животе так, чтобы видеть лицо собеседника.

— Когда питала? — уточнил Абрахам. — Давно. Когда ещё студентами были.

Я подскочила, от чего рубашка задралась, чуть не до пояса.

— А вот нам и мотивчик. Несчастная влюблённая решила избавиться от конкурентки, а заодно и помочь тебе с исследованиями.

Взгляд магистра, направленный на мои неприкрытые ноги, как-то опасно потемнел. Отчего я остро ощутила, что с обвинениями несколько перегнула.

— Ладно! Не злись. Это ж так, догадка просто. Но вполне жизнеспособная.

— Не думаю, что это верно, — вскочил с кровати магистр так, словно его шмель в… пятку ужалил. — Одевайся давай, у нас завтрак уже остыл.

Завтрак это хорошо. Завтрак это я всегда готова.

— А ты подумай, магистр. Оно ж так всегда. У настоящего преступника самая внушающая доверие рожа, — посоветовала я закрывающейся двери.

К тому же, припоминая слова Милвены, сама деканша ещё та змея подколодная.

* * *

Вас, наверное, удивляет, почему я так спокойно отнеслась к факту смертоубийсва? Не нужно спрашивать. Сама не понимаю. Может, это потому, что Ловаса уже давненько порешить хотела. Ещё тогда, когда он скрысятничал наш первый улов, когда мы ещё вместе работали, а спихнул всё на нас Рихом. Сэм почему-то поверил именно ему, а нам достались тумаки и плеть. А может, с того момента, как сдал меня страже? Возможно, дело было в моих магических наклонностях. Или в том, что смерть уже давно не воспринималась мной как нечто особенное. А может, просто ещё не осознала, что сделала… Не знаю. Но угрызений совести я не испытывала. Вообще.

Магистр косил на меня, ожидая… А Тёмный его знает, чего он от меня мог ожидать. Может, того, что у меня резко ухудшится аппетит. Или вдруг накроет откат.

Я же, ломая все законы вселенной, невозмутимо наяривала бутерброды с сыром и ветчиной и запивала их горячим чаем с мятой.

— Ты ничего не хочешь сказать или спросить? — не выдержал моего довольного жизнью вида Абрахам.

— Не-а, — сообщила я ему, не потрудившись прожевать до одури вкусный бутерброд.

Магистр на то пожал плечами и ткнулся в собственную тарелку. Ненадолго.

— Ну раз у тебя нет вопросов и, судя по твоему довольному жизнью виду, чувствуешь ты себя, в принципе, неплохо, тогда у меня есть предложение начать занятия по верховой езде.

— Угу, — не стала отпираться я, отхлебнув чай и взглянув на часы.

На что Абрахам как-то подозрительно сощурил глаза. А я вполне беззаботно улыбнулась в ответ.

— А все-таки зря ты Полумесяца в адские котлы отправил, — сказала я, откусывая булку с маком и изюмом. — Теперь в Висельники не то что нос совать страшно, а даже мимо пройти. Как-никак, а при нём порядок был.

— Странные какие-то у тебя мысли, Кэтрина, — задумчиво пробормотал магистр. — К тому же я был несколько не в духе.

— А, кстати, какого чёрта тебя понесло-то?

На меня снова как-то так посмотрели, что кусок встал поперёк горла, и я закашлялась. Ну, магистр, умеешь всё же аппетит подпортить. Но ответа я так и не дождалась, потому как в дверь нерешительно поскреблись и в едва приоткрывшуюся щель всунулась голова дворецкого.

— Магистр Волен, — вошёл в столовую бледный, прям как я, герр, и, не зная, как начать разговор, стал жевать губами.

— Да, Эд. Что-то произошло? — не отрывая от меня испытующего взгляда, спросил Волен.

— Нет. Просто там… Вам лучше самому это увидеть.

Я едва заметно улыбнулась, но тут же напустила на себя самый серьёзный вид и пошлёпала тапками следом за озадаченным магистром и герром.

И вот мы дружной толпой вваливаемся в прихожую, а там… два гробовщика и новенький гроб.

Красивенький, из красного дерева, покрытый лаком и с мягкой бежевой обивкой внутри. Даже подушечка имелась.

Брови магистра взлетели вверх.

— Это что? — поинтересовался хозяин дома сразу у всех присутствующих.

— Гроб. Под заказ, на имя Абрахама Волена, — невозмутимо ответил один из гробовщиков, мужчина, в жизни, надо думать, повидавший всякое и не удивляющийся уже ничему. — Покойник где?

— Я покойник, — подняла я руку и шустренько попрыгала к пахнущему свежим лаком гробу. Не зря же я вчера круг давала через Квартал Ремесленников.

Магистр закашлялся. Да так убедительно, что захотелось вернуться и постучать его по спине.

— С вас пять золотых, — невозмутимо уведомил о внеплановых растратах гробовщик, глядя, как я забираюсь в новый предмет интерьера и устраиваюсь в нём поудобней.

Абрахам отпираться не стал, отсчитал стоимость последнего пристанища, и только когда дверь за работниками кладбища закрылась, свесился надо мной.

— И как это понимать, Кэт? — сузил он свои зеленющие глазюки. Не злится. По крайней мере, не очень.

— Отдыхать буду, — невозмутимо ответила я, скрестив руки на груди.

— В гробу? — едва сдерживая смех, уточнил Абрахам.

— Ну да! Следую твоему совету, между прочим, — закусив губу, дабы не рассмеяться, ответила я.

Магистр посверлил меня взглядом, явно не понимая, а что, собственно, дальше делать.

Но спустя минуту крышка гроба резко закрылась, а шпингалет едва слышно вошёл в паз.

— Э! Магистр. Ты это чего?

— Первый закон некроманта: «Если не знаешь, что делать с тем, что оказалось в гробу, закрой крышку и оставь в покое. По крайней мере, до того, как придумаешь, как быть!» — приглушённо прогудело снаружи.

А вот и ладненько. Благо, этот вариант тоже продуман. И вентиляция имеется. А значит, буду отдыхать и набираться сил, как и собиралась.