Глава 10

В Академию, вопреки заверениям Абрахама, я возвращалась в несколько нервном состоянии.

Точнее, стояла напротив входных ворот, качалась с носка на пятку, сунув руки в карманы, и думала: а может ну его… дать этими пятками куда подальше. Например, на первый попавшийся корабль, куда Единый велит. А там… Золотишко в кармане звенит. Некоторые умения имеются, а значит, трупики неспокойные успокоить смогу и деньжат хоть каких-то подзаработать сумею. На крайний случай, пальцы умелые и мастерство не пропьёшь. А потому голодать мне не светит, куда бы ни подалась.

Вот только не пускало что-то. Словно пригвоздив к месту — и ни туда, и ни сюда. Совесть это была, доселе неведомое чувство ответственности, желание разоблачить убийцу Сильвии. Хотя кому я вру. Как бы там ни было, а в Академии мне нравилось. Хоть и была она несколько специфична, а всё же.

Наверное, это осознание меня и толкнуло в сторону ворот. С несколько озадаченным и неуверенным видом прошла в любезно распахнувшиеся ворота.

Во дворе было привычно пусто и уныло. Никто меня не поджидал, чтобы закидать камнями за злодейский поступок и грех смертоубийства. Не прошила молния… впрочем, и с фанфарами никто не встречал. Только холодная капля осеннего дождя плюхнулась за шиворот, заставив поёжиться и двигаться вперёд.

Безразличие стен Академии к моей скромной персоне меня несколько обрадовало и даже обнадёжило. Закралась малодушная мысль: «А может, магистр Дорк ничего не заметит?» — и тут же была погребена под пониманием тщетности сих надежд. Заметит! Как пить дать, заметит. И в награду осыплет насмешками, наставлениями и язвительными фразочками в своём некромантском духе.

Чёрт. Знаете, чему учат вора с малолетства? Не привлекать ненужного внимания. Вот это у меня в моём учебном заведении не получилось что-то с самого первого дня.

В общем, здраво рассудив, что хуже уже и так некуда, а убиением меня заниматься никто не станет, я поплелась в общагу за книжками, дабы посетить пару по некромантии у горячо любимого куратора.

Быстро схватила книжки, сунула под подушку тот памятный ножик, позаимствованный у Полумесяца и прихваченный на память магистром Воленом. И помчалась на пару, понимая, что всё равно опоздала и по шапке получу в любом случае.

Как ни странно, эта пара проходила у нас в учебном корпусе. И даже в аудитории. Что, в принципе, ещё ничего не значило, потому как начаться она могла здесь, а закончиться в лучшем случае в морге, а в худшем в лазарете. Это если не очень хорошо учил или очень медленно потом убегал.

Впервые с начала года я опоздала на пару. Ну как опоздала, это магистр впервые пришёл вовремя.

На меня он бросил короткий взгляд, едва заметно улыбнулся и тут же состроил самую серьёзную мину, на которую вообще был способен.

— Поздравляю, Бирм! — буркнул он и указал глазами на моё место за партой.

Фуф. Я думала, будет нечто, отчего и глаза поднять будет стыдно. Но нет. Всё даже очень пристойненько. Даже непривычненько. Как-то уж слишком.

Я окинула взглядом своих одногруппников, явно не понимающих, что это нашло на нашего куратора. Только Алек как-то досадливо поджимал губы, уставившись в парту. А так — всё в пределах нормы.

— С чем тебя Дорк поздравлял? — осведомился шёпотом Сиг, свесившись через парту.

— День рожденья у меня. Был. Вчера, — солгала я, не готовая ни к такому приветствию, ни к внезапному интересу одногруппника.

Сиг открыл рот, чтобы ещё что-то то ли спросить, то ли изречь, но тут же захлопнул и сел на место, заметив недовольный взгляд куратора.

— Итак, мои драгоценные студенты, — расплылся тот в уже до оскомины знакомой улыбочке. — Сегодня у нас по учебному плану призыв души покойника. Это занятие весьма увлекательное. Не очень сложное, но требующее внимания и сосредоточенности. Надеюсь, что вы выучили пентаграмму призыва. Но если нет… я сегодня до противного добрый и разрешаю пользоваться учебником. Колем! — рявкнул магистр, мазнув по мне взглядом и впившись в Сига. — Давай, на тебе сегодня почётная миссия первооткрывателя.

Вот так новость. А как же я? Это ведь моя почётная обязанность — открывать практическое занятие. Даже как-то обидеться захотелось. Не сильно захотелось и не сильно обидеться. Но всё же. Хотя нет! Не захотелось. А даже наоборот. Спасибо сказать, что нынче мне хоть в этом досталась некоторая поблажка.

Кажется, сие новшество ввело в некоторый ступор не только меня, но и всех моих одногруппников. А особенно пышущего энтузиазмом Сига.

Он как-то обречённо поплёлся к доске, взял мел и принялся выводить значки пентаграммы прямо на полу, периодически сверяясь с книжкой.

Впрочем, это действо занимало всех мало. Больше студентов волновало, что это такое случилось, что куратор вдруг сменил любимчика. В то, что это в честь моего так называемого дня рождения, не верил абсолютно никто. И косили на меня со смесью недоумения и жалости. По моему мнению, несколько неуместной. Потому как лично меня факт того, что меня подвинули с первого места в списке жертв некромантских опытов, не очень-то расстраивал.

Наконец, Сиг возиться перестал. Ещё раз сверился в рисунком в книжке, наученный опытным путём, что нам, некромантам, ошибаться не стоит, и принялся нараспев выплетать заклинание призыва.

— Эсферио атем, — чирк по ладони маленьким ножиком, капелька крови упала на рисунок белым мелом. — Отвэло.

Опаньки. А с каких это пор в аудиторию с холодным оружием пускают? Ладненько. Потом у одногруппничков уточню, что за попустительство такое.

Между тем в помещении, и без того не очень то и тёплом, ощутимо похолодало. Дохнуло грозой. И внутри пентаграммы заклубилось нечто похожее на грозовую тучу. Как и положено — с разрядами и сиреневым туманом.

Дорк как-то нервно поджал губы, сузил глаза и сложил руки на груди. Что свидетельствовало либо о том, что всё путем и придраться не к чему, либо, что дело ну совсем дрянь. Как бы то ни было, мы для порядка напряглись и приготовились на всякий случай делать ноги.

Нечто начало постепенно уплотняться, приобретать форму, и спустя минуту в круге стояло что-то маленькое, едва мне по колено, синее, с короткими рожками, продолговатой мордочкой… и вполне миролюбивого настроя. Ну, было бы, если бы не клыки, торчащие из несоразмерно большой пасти. Нечто ухмылялось и облизывалось раздвоенным языком. Голодными красными глазками, размером и формой походивших на медяк, шарило по притихшим окончательно нам.

— Вот скажи мне, Колем, ты совсем неуч или притворяешься? — протянул слишком как-то спокойно магистр, по кругу обходя призванное чудище. — Ты что мне в стены Академии призвал?

Сиг затрясся и сделал шаг назад, затравлено поглядывая то на монстра, явившегося на его призыв, то на магистра, что казался сейчас хуже всех монстров во всех мирах, вместе взятых, то на ничего не понимающих нас.

— Кто мне скажет, кого тут так неосмотрительно призвал студент Колем? И за что он сегодня будет отрабатывать в склепе новообретённого умертвия уборщицей? — обратился к нам магистр, повернувшись к облизывающемуся и стучащемуся в стену пентаграммы, не выпускающей его в широкий мир, монстру спиной.

Руку ожидаемо поднял Фаул, чуть, от желания продемонстрировать, какие мы на самом деле неразумные, не перевернув скамейку, а заодно и парту.

— Лес рук и желающих меня порадовать, — поморщился куратор. — Давай, Тимер, продемонстрируй нам степень своей занудности.

Фаул на это если и обиделся, то виду не показал.

Как ужаленный в соответствующее место, взвился он со скамьи и отрапортовал не хуже, чем рядовой стражник перед следаком.

— Кеорас. Мелкий демон семейства стихийных, — тараторил он с видом начищенного умелым сапожником сапога. — Пакостничает по пустякам. Дождь на голову путника, к примеру, или что-то в этом роде. Особого ущерба нанести не может, но едва напитается негативными эмоциями…

— Всё, садись уже, — прервал его Дорк.

И чего он его, такого умного, невзлюбил-то. Никак потому, что докопаться не к чему.

Фаул на его резкую фразу отреагировал спокойно и шустренько уселся на место.

— Итак, мои дорогие студенты, для того чтобы призвать призрака, а не то, что откликнется, в первом слоге заклинание произносим жёстко. «Эсфэрио», а в последнем наоборот мягко. «Отвело». В противном случае призваться может чего и похуже, с которым вы, мои родненькие, мериться силой ещё не готовы, — напутствовал магистр Дорк. — Кимо терасо, — между прочим молвил он, и мы скорее догадались, что это заклинание изгнание демона.

Хотя вру. Фаул вон уже и не такое знал, чем вызывал у всех присутствующих острый приступ зубной боли.

Чудище обижено мяукнуло и превратилось в то же облачко, которое тут же рассеялось.

— Ладно. Пшли отсюда, — разрешил нам удалиться Дорк.

Но едва я сгребла учебники, добавил:

— Бирм, задержись.

Вот… дерьмо. А я уже надеялась, что пронесёт. Фигушки.

— Да, магистр Дорк, — опустила я голову и хлопнулась на скамью, ожидая, когда остальные студенты покинут аудиторию.

Студенты ретировались с резвостью молодых жеребцов, закусивших удила.

— Колем, найдёшь меня после пар, — не преминул напомнить магистр, что некоторым тут отработка положена.

На что Сиг поморщился, пробормотал нечто невразумительное, но согласное.

— Итак, Бирм, дорогая моя. Драгоценная, — расплылся в полной радости улыбке Дорк. У меня сия радость вызывала исключительно желудочный спазм и приступ изжоги. — В нашем некромантском строю неожиданно прибыло. Что меня лично безумно радует.

Кто бы сомневался.

— Не спрашиваю, как было дело. Мне это не интересно, — продолжал Дорк. — Поскольку особого ничего в газетах не писали, а значит, и особа, тобой убиенная, мстить через следственный комитет нам не будет.

Я помялась и кивнула, скорее по инерции подтверждая его слова.

— Но меня волнует не это. А если волнует меня, значит, должно волновать и тебя. Ты в ближайший месяц-два будешь несколько нестабильна. Возможны кошмары, всплески. И всё, из этого вытекающее. А потому постарайся магичить как можно реже и под надзором того, кто сможет бороться с непредвиденными последствиями.

— Ясно, — буркнула я, чтобы заполнить повисшую на миг в аудитории тишину.

— Это хорошо, что ясно. Потому как ты теперь некромант настоящий, а значит, выброс может привести к разрушениям, с которым не сравнится даже местячковый Апокалипсис. А посему береги нервную систему и контролируй потоки. Я, конечно, постараюсь за тобой приглядывать… но ты сама не плошай.

Я кивнула, давая понять, что всё понятно и будет приведено в исполнение тут же и с должным рвением.

— Ладно, раз ты у меня такая понятливая и умная, дуй на пары и не забывай, что если убьёшь кого в стенах Академии, то пеньковая не станет разбираться, случайно ты это сделала или умышленно, — напутствовал меня куратор.

Долго упрашивать меня не пришлось, и едва прозвучали заветные слова, я рванула из аудитории, как хорошая гончая, взявшая след.

* * *

Поистине неприятный, разговор произвёл на меня неизгладимое впечатление. Припомнились намёки Волена на предмет просветительства. Вот же ж… Гад. Не мог прямо сказать? Ждал, что я сама поинтересуюсь своим новым статусом. Версия о том, что таким образом Абрахам щадил мои чувства, была отринута как нежизнеспособная.

Впрочем, магичить под присмотром и контролировать эмоции — не худшее, что со мной могло случиться.

С этими оптимистическими мыслями я добрела до огромнейшей аудитории, где по расписанию у нас проходила лекция по целительству.

Нам, некромантам, она была постольку поскольку. Как, впрочем, и боевикам, что заняли все задние парты и что-то увлечённо обсуждали, оглашая и без того жужжащую пчелиным роем аудиторию взрывами хохота. Целители заняли парты поближе к лектору, справедливо рассудив, что кому-кому, а им невнимательность на лекции аукнется потом на экзамене. Я улыбнулась Милвене, помахавшей рукой, а после пожавшей плечами, указав на отсутствие свободных мест рядом с ней. Чуть выше сидели стихийники, которые вообще, кажется, не понимали, какого чёрта здесь делают. Но сидели, раз надо. Мои одногруппники устроились чуть ниже боевиков. Ровным тёмным пятном из шести человек, оставив при этом одно место для меня. Которое я и заняла.

— Эй, тёмная! — окликнул меня кто-то с задней парты.

Ага. Конечно. Благородные на «Эй!» не отзываются. Потому опустила голову, вроде как не ко мне это.

— Бирм! — вспомнил некто страшно въедливый позади, как меня величать.

Ну, Бирм не Эй, потому я развернулась в пол-оборота и напустила на себя вид как можно более недружелюбный.

Парень, которому жизнь спокойная жала, улыбнулся широкой белозубой улыбкой. Был он смешной. Курносый и рябой, зеленоглазый и рыжий. На таких посмотришь — и тут же улыбнуться хочется.

Но я ж некромант. Суровый, тёмный и злобный.

А потому просто подняла вопросительно бровь. Мол, что надо?

На него это особого впечатления не произвело. Как, впрочем, и то, что заёрзал рядом Алек.

— Слушай, Бирм. Тут одно дело есть.

Я едва не подавилась воздухом. Почему? А все неприятности в моей жизни начинаются именно с этих слов. И, как показывает практика, вылезают мне не самым приятным местом. Но для приличия сделала самый внимательный вид.

Воодушевлённый моим заинтересованным молчанием, боевик продолжил:

— Слушай, Бирм, у студентов первого курса ежегодная традиция есть. Стащить что-то из Академии и вытащить на площадь перед или во время собрания в честь двух прожитых недель учебы.

Я хмыкнула.

— И что же вы удумали умыкнуть? — как можно угрюмей спросила я, стараясь не отвлекаться на бесов, что плясали в глазах боевика.

Шустрая Кэт, невытравляемая из сознания Кэтрины Бирм, тут же встрепенулась, чувствуя, что дельце как раз по её специализации. Умыкнуть, обворовать, обчистить…

Я подавила её профессиональный интерес неимоверным усилием и с самым скучающим видом стала ждать, что же скажет рыжий.

Тот выдержал такую паузу, что все актеры бродячих театров удавились бы на собственных галстуках, и выпалил, как выстрелил:

— Скелет. Из целительской.

И светится, аки новенький магсветильник.

— Да-а-а? — издевательски протянула я. — И каким же образом вы его собираетесь вытащить из аудитории целителей, протащить через весь корпус и выволочь на площадь?

— Вот для этого нам и нужен некромант.

Алек рядом фыркнул. Я рассмеялась. Но рыжего это не смутило.

— Так ты с нами? — зубоскалил боевик.

— Нет, не с вами, — буркнул Алек вместо меня.

Я возмутилась. Но промолчала. Быстренько напомнила себе, что я некромант нестабильный, и голову свою бедовую совать куда попало не стоит. Воровка внутри меня разочарованно сдулась.

— Так и думал, что вы испугаетесь, — не усмотрев какой-либо реакции с моей стороны, фыркнул рыжий.

— Я вместо неё пойду, — тоном домашнего тирана припечатал Алек.

На что я, конечно же, возмутилась. Но получив тычок локтем под ребра, благоразумно заткнулась.

— Ты не подходишь. Нужен кто-то мелкий, чтобы в окно пролез.

Я вполне искренне рассмеялась. У меня на лбу что ль написано, что я форточница? Хотя… тут уже были сомнения. Всё же более-менее нормальное питание и всё такое… Задницу разъела, что скоро в форточку чёрта с два пролезу. Да что там, в окно с трудом протиснусь. Ладно, тут я загнула. Но с этим балансом притормозить бы не мешало. Увидел бы меня сегодня Трёхглазый Сэм, помер бы повторно — от инфаркта.

— А скелет тоже в окно выбрасывать собираетесь? — спросила я.

— Не-а! — улыбнулся рыжий. — Дверь открывается изнутри. К тому же стихийники с нами…

Я задумалась. Алек молчал. Ай, ладно. Это ж традиция или как?

— После пары в академическом саду, — резюмировала я, поворачиваясь к вошедшей в аудиторию Эльвизии Олем.

— Внимание, студенты. Пишем тему лекции: «Укусы нежити, способы борьбы и противоядия».

Опаньки. А не это ли было проектом непокойной Сильвии?

* * *

На паре я думала о чём угодно, но только не об укусах нежити. Точнее о них, родимых, только в несколько ином ключе.

В отличие от артефактора, целительница давала материал легко и живо. Студенты слушали внимательно, старательно скребли ручками по бумаге. Я же, вместо того, чтобы прилежно записывать и слушать, разглядывала магистрессу и силилась понять, могла ли она убить Сильвию.

Она была не то чтобы красавицей… слишком большой рот, чуть вздёрнутый нос, большие светло-карие глаза и волосы цвета меди. Довольно высокая, учитывая то, что все магини, которые мне встречались в этих стенах, были роста среднего женского, мне до них ещё полголовы расти. И в то же время она как-то неуловимо притягивала к себе взгляд, приковывала внимание.

«Не иначе, артефакт какой прикупила», — подумала я, осознавая, что мысль эта просто проявление чисто женской зависти. Ну и ладно.

И руководствуясь то ли этим чувством, то ли тем самым местом, что сигнализировало мне об опасности, и, к слову, никогда не ошибалось, решила, что может. Вообще все могут. Главное — правильная мотивация, как любят говорить знакомые мне магистры некроманты.

А мотивация, помимо неподтверждённой любви к Волену, имелась основательная. Но дабы убедиться, я терпеливо дождалась, когда магистресса затянет песню о противоядии к трупному яду.

— Прошу прощения, можно вопрос? — подняла я руку.

На меня вся аудитория привычно оглянулась и привычно впилась неприязненным взглядами. Кто-то буркнул: «Выскочка», некто просто тяжело вздохнул. Магистресса же нашла меня взглядом.

— Конечно, Кэтрина, — улыбнулась она. — Слушаю вас.

От этой сахарной доброжелательности язык прилип к нёбу и хотелось поморщиться. Или даже встряхнуться. Чёрт. Но всё же спросила:

— Скажите, а когда было разработано это зелье и кем?

Вот тут улыбнулась я. Злорадненько так.

Потому как доброжелательная мина с лица магистра Олем пусть не слетела, но малость потекла. Взгляд вообще стал колючим. Она медлила. Я душевно улыбалась, притворяясь последней дурочкой. Она знала, и я знала, но сказать-то что-то нужно.

— Зелье от укусов нежити было разработано несколько лет назад лично мной. Это был долгий, кропотливый труд, — моя улыбка медленно превратилась в насмешливую, но магистр продолжала, чуть не скрипя зубами и не сводя с меня взгляда. — Уже несколько десятилетий многие целители вместе с факультетом ведовства занимались разработкой. Но, наверное, именно мне улыбнулась удача.

Ага, удача. Куда уж удачнее?

Видимо, это отразилось на моей физиономии, так как магистр неожиданно резко спросила:

— Это всё, что вас интересует, Кэтрина?

— Да. Спасибо.

За нечестный ответ.

Итак. Эта… целительница однозначно присвоила труд Сильвии. Что мне это даёт? Мотив не мифический, а вполне себе реальный. Правда, менее возвышенный, но лично мне более понятный.

Пара закончилась. Я сгребла свои пожитки и направилась к двери. В затылок дышал Алек. Как-то он сегодня неровно ко мне дышит.

— Кэтрина, — улыбнулась Эльвизия, когда я поравнялась с кафедрой. — Можете уделить мне минутку внимания?

Нет, не могу.

— Конечно, магистр Олем, — вопреки желанию, ответила я.

Дверь за последним студентом закрылась, и тут же эта милая преподавательница превратилась в жуткое нечто. Ну, мне так показалось на мгновенье. По крайней мере, перекосило её знатно. Что на мою душеньку пролилось бальзамом.

— Послушай, ты, пигалица. Думаешь, если Абрахам с тобой носится, как с диковинным зверьком, и с ложки кормит, то стала особенной? — прошипела магистресса, а я, соответственно, только убедилась в своих догадках.

А потому вздёрнула подбородок и нагло улыбнулась. Убивать же прям здесь она меня не станет.

— У него таких, как ты, знаешь сколько было?

— Как-то не интересовалась, — и, неизвестно чем движимая, добавила. — Но сейчас-то я одна у него такая. И уже довольно долгое время.

Причём даже и не соврала. Вряд ли у магистра есть ещё одна воровка на попечении. Не удумал же он и впрямь банду под крыло собрать.

Но на Эль это произвело фееричное действие. Побледнела, посерела… вот ещё чуть-чуть, и всё… мой клиент. С виду так точно.

— Не знаю, откуда ты узнала о том, что зелье разработала Сильвия, — холодным надменным тоном изрекла Эльвизия, — но если ты откроешь свой рот, я сделаю твою жизнь невыносимой. Поверь — я могу.

Страшно хотелось спросить, сколько за новшество деньжат в кармашках магистрессы осело. Так и вертелся вопросик на языке. Но я решительно его прикусила.

— Я вас поняла, магистр Олем, — кивнула я. — Но и вы будьте осторожны, слухи — страшная вещь. Они порождают сомнения. А сомнения побуждают искать правду.

Сжавшиеся в одну линию губы стали мне ответом.

— Знала бы, что ты за тварь, оставила бы подыхать, — прошипела магистресса.

— Боюсь, подохнуть бы мне всё равно не дали. Всё же Абрахам очень трепетно относиться к моей персоне, — победно оскалилась я. — Всего доброго, магистр Олем. И… спасибо за лекцию.

Всё. Размазала Эльвизию по рингу, как задохлика малолетнего. И с самым гордым видом удалилась из аудитории, оставив её травиться собственным же ядом.

* * *

На выходе, к моему удивлению, столкнулась с Алеком. Стоял, стенку подпирал рядом с дверью.

— Нехорошо подслушивать, — буркнула я, направляясь в сторону столовой.

Мои слова пропустили мимо ушей, отклеились от стены и зашагали рядом. Молча. Это ещё что за… но промолчала. Идёт — пусть идёт.

И всё же взгляд нет-нет да и съезжал на странно ведущего себя одногруппничка. Спросить, какой упырь его укусил, не решалась. А он своё повышенное внимание не комментировал. Меня это пусть не бесило, но настораживало.

Не выдержала я тогда, когда Алек, плюнув на привычную компанию одногруппников, плюхнулся за наш с Милвеной стол.

— Слушай, ты что, поспорил с кем-то? — спросила я, чуть не скрипя зубами.

— Нет! — коротко ответил он, наяривая картошку с отбивной.

Милвена заинтересовано смотрела то на Алека, то на меня. И загадочно улыбалась, видимо, придумывая себе историю в духе несовершеннолетних дурочек-аристократок — о больших и светлых чувствах.

— А что тогда? Дорк приставил? — не унималась я, тоже решив, что все вопросы лучше решаются на полный желудок, и закинула в рот картофелинку.

— Нет! — и в этот раз не отличился многословием Алек.

Я прожевала картошку, задумчиво постучала пальцами по столу, а после резко нагнулась в его сторону. И запустила пальцы в короткие чёрные волосы.

— Знаешь, а ты мне тоже с первого дня понравился, — улыбнулась я, копируя придыхание профессионалок из Квартала Неземных Наслаждений и старательно изображая нечто, по моему мнению, напоминающее безграничную любовь.

Алек подавился и уставился на меня. Весь его вид кричал: «Ты вообще тронулась или притворяешься?!»

А меня уже несло. Я провела ладонью по его плечу, коснулась гладко выбритой щеки. Заглянула прямо в карие глаза, полные не то недоумения, не то ужаса.

— Ты даже не представляешь, как сложно было бороться с чувствами. Я не раз думала сама сказать, но ты был так далёк и неприступен…

— Бирм… — ошарашено прервал меня Алек. — Ты… ты… ты это брось!

— Как же я могу. Это же чувства. Да и ты, судя по твоему поведению, ко мне не равнодушен…

Милвена на этих словах мечтательно вздохнула и возвела очи к растрескавшемуся потолку, словно оттуда на неё могло свалиться благословение Единого. Да конечно. Кроме штукатурки и пыли в глаза на тебя ничего с потолка не падает. Непреложная истина Горвиха.

— Всё, хватит! — осознал всю степень попадалова одногруппник.

— Так с какой радости ты за мной таскаешься, как упырь за девственницей? — уже нормальным тоном спросила я, убирая руку и всю свою любовь отдавая картошке и мясу.

— Потом, — расслабился он и выдавил нечто отдалённо напоминающее улыбку. — Ну ты и…

— Да, я такая, — согласилась я с не озвученным, но явно нелицеприятным эпитетом.

Алек покачал головой и вернулся к уминанию обеда. Милвена разочарованно вздохнула и поджала губы.

Кажется, подобный исход ей одной был не по душе.

Эх, комнатные аристократки. Начитаются чёрт-те чего… и ничему их жизнь не учит. Как говорила моя мамка, женщина от природы умная, опытная и осторожная: «Любовь — это глубокое заблуждение человека, что ты кому-то нужен за просто так. А за просто так даже муха на кучу дерьма не сядет». И поскольку опытным путём было доказано, что мамка моя никогда не ошибалась, сомнений в справедливости этих слов у меня не возникало.

* * *

— Итак. Я вся внимание, — буркнула я, плюхнувшись на скамейку.

Та оказалась не мокрой — после недавнего дождя, но достаточно сырой и холодной. Потому тут же поднялась и поморщилась.

Студенты первого курса в составе двух боевиков, рыжего и блондинистого с рожей настоящего аристократа, то есть словно уксуса с утра напился, одного стихийника, теряющегося на фоне плечистых боевиков, и одного некроманта, которого в принципе можно было бы спутать и с боевиком, кабы не бледность и чёрные аки смоль волосы, оценили мой манёвр и синхронно поморщились. Та да. Сама в неописуемом восторге.

— Сыро как-то тут болтать, — озвучила я свои мысли, и в доказательство моим словам с ветки сорвалась приличная и весьма холодная капля и плюхнулась на макушку рыжего боевика.

— Давайте тогда ко мне, — предложил он, задрав голову и оценивая перспективу стояния именно здесь.

— Лучше тогда ко мне, — буркнул Алек.

А мне было как-то всё равно, лишь бы тепло и сухо. Потому и вставила:

— Решите по пути, — и первой двинулась в сторону мужской общаги.

Та была метрах в десяти от женской. И ничем особым не отличалась. Такая же серая, хмурая и убогая. Да и внутри тоже особой разницы я не заметила.

А вот в комнате, таки Алека, разница проглядывалась. С той же моей. Пусто и безлико как-то. Словно он тут не жил, а просто ночевал. Никаких тебе удобств и излишеств. Ну разве что бутылка красного на книжной полке и стакан.

Не дожидаясь приглашения, я плюхнулась на кровать, занимая немногочисленные сидячие места с удобствами.

Боевики заняли стулья. Стихийник, паренёк щуплый и долговязый, стыдливо мялся у двери, пока Алек гостеприимно не буркнул:

— Сядь уже. Не топчись, как дебютантка на королевском балу.

О как аристократия заворачивает! Но стихийник плюхнулся со мной рядом и отчаянно покраснел до самых корней волос.

— Значит, так… — потер ладонями колени рыжий.

— Меня зовут… — подсказала я.

Рыжий вскинул бровь и стукнул себя ладонью по лбу. Отчего приобрел вид весьма забавный и даже дураческий.

— Ну да. Я Эвер, это, — ткнул он пальцем в блондинчика с кислой рожей, — Ревель. А он, — мотнул он головой в сторону стихийника, — Асмар.

— Можно без титулов, — вставил кислый.

— Кэт, — усмехнулась я. — Можно не кланяться.

Рыжий рассмеялся и стукнул кулаком в плечо своего одногруппника.

Отчего кислый хмыкнул и поморщился. Ну да. Для них я провинциалочка неотёсанная. Знали бы, что воровочка очень даже подкованная. Ну да ладненько.

— Теперь выкладывай свой план, — великодушно разрешила я, устраиваясь поудобней.

— Значит, так. План прост до невозможности. В четверг вечером первая группа, в состав которой входим я и ты, пробираемся через академический сад к окнам целительской аудитории. Вторая группа, то есть они трое, «случайно» задержится в библиотеке. Ты пролезаешь в окно, открываешь дверь и впускаешь Алека. Он оживляет скелет…

— Поднимает, — поправила я.

— Поднимает скелет, — послушно повторил Эвер. — Его успешно маскирует или делает невидимым Асмар, и Алек заставляет его выйти в коридор. Всё это время мы с Ревелем следим, чтобы вас не засекли.

— И как мы все вместе выберемся? Ну ладно я — в окно, а остальные? — спросила я, сама удивляясь тому, что меня это вообще волнует.

— Можешь в окно, а можете все вместе попросить дежурную, чтобы выпустила. Мол, засиделись… потеряли счёт времени…

— Поняла.

Я лучше в окно. Светиться не очень-то хотелось.

— Значит, мы вместе со скелетом выходим на улицу…

— Можем его в холе оставить. Я наведу иллюзию, — сказал стихийник и снова покраснел.

Какой-то он совсем стеснительный. И как вообще в эту авантюру ввязался-то?

— И продержишь её всю ночь? — с сомнением протянула я. — Да и Алеку тогда туговато будет. Всё ж мы ещё только студенты. Лучше вытащить его сразу на улицу, спрятать… да пусть даже в саду. Потом собраться чуть раньше и провести всё тот же маневр с невидимостью… хотя здорово было бы добавить эффекта какого. Ту там синий туман, завывание…

— Завывание не смогу, а вот синий туман — могу попробовать.

— Решено, — хлопнул в ладоши рыжий и поднялся. — Бирм, идёшь?

— Угу, — буркнула я. — Чуть позже. Нам книжки ещё полистать нужно.

— Ну да, — многозначительно ухмыльнулся Ревел.

Впрочем, сей его намёк я благополучно проигнорировала.

— До четверга, — простился с нами Эвер и, толкая в спину остальных двоих, вымелся из комнаты.

— Пока… — угрюмо ответил закрывшейся двери Алек, глядя куда угодно, только не на меня.

* * *

За окном стремительно темнело. Серые тучи окрасились мрачными чёрными разводами. И снова забарабанили по карнизу крупные капли дождя.

На меня это навевало некоторое умиротворение и расслабленность. А ещё лень и нежелание выходить на улицу.

— Я тебя очень внимательно слушаю, — оторвалась я от разглядывания рыдающего стекла, и впилась взглядом в Алека. — С чего столько внимания?

Алек замялся, вертя в руке стакан с красным вином, что источало приятный виноградно-травяной аромат.

— Мне показалось, что тебе может понадобиться помощь в ближайшее время, — наконец, выдавил он и снова приложился к стакану.

Я молча разглядывала его, буквально расчленяя взглядом. Он был высоким, но не тощим, как большинство моих одногруппников. Тёмные волосы и глаза, бледная кожа… вроде типичный некромант, но вот ширина плеч, мышцы, привычка ходить чуть пружиня… мог бы и боевиком быть. От девок бы отбоя не знал.

А может, и собирался? А тут бац, непредвиденное обстоятельство.

Как-то очень остро почувствовала, что на самом деле у нас, некромантов, есть одна общая черта. Все мы уже пережили утрату самого родного человека. И от этого стало как-то холодно и неуютно.

Даже в горле запершило. Потянулась за стаканом, но Алек легко его отодвинул на другой конец стола.

— Тебе сейчас нельзя. Ты нестабильна, — угрюмо сказал он, глядя как отблески магического света играют на изрезанных стенках стакана.

Мне стало совсем не по себе, даже пальцы похолодели. А в голове запульсировало: «Он всё знает!» И вроде для некроманта это и не страшно. А всё же боязно.

— Я уже прошел через это, так что не волнуйся — подстрахую, если что, — посмотрел на меня Алек.

— Это ещё с чего? — стараясь скорчить независимую и ничего не понимающую рожу, спросила я.

— Знаю, каково это.

И замолчал.

И я молчала, совершенно не понимая, что вообще тут говорить.

Но уже через несколько глотков он заговорил снова.

— Думаешь, факультет некромантии был пределом моих мечтаний? — неожиданно зло сказал он. — Я готовился поступать на факультет боевиков чуть не с самого детства. Хотел поступить на службу, защищать страну, как мой отец… — он откинулся на спинку и закрыл глаза, мыслями возвращаясь в прошлое. — Он погиб, когда мне было пятнадцать. Стычка на границе. Мелкая. Такие часто бывают. В большинстве случаев — без жертв. Но в тот раз… Мать очень тяжело переживала утрату. Мы с Сиви не могли до неё достучаться. И если сестра была ещё маленькой и тешилась обществом кукол и нянек, то я ушёл в загул. Пил, ходил по борделям… — Алек бросил на меня короткий взгляд. — Прости. Наверное, девушке не очень принято о таком рассказывать.

— Переживу как-нибудь. Говори как есть.

Алек снова прикрыл глаза и продолжил:

— Я спускал деньги в дорогих казино и напивался в компании отбросов в Квартале Семи Висельников. Так и получилось, что в пьяном угаре сцепился с кем-то, даже не помню, как он и выглядел, в одном замызганном трактире. Как, впрочем, и что стало причиной драки. Ну и… сам не знаю, как всё произошло. Потом смутно помню, что было. Помню только, что падал в темноту, и этому падению не было конца. Но очнулся дома. И всё бы ничего, может, забылось бы. Но очнулся я вот таким. Чёрным и бледным.

Алек снова отпил

из стакана. Я поджала губы, припоминая собственные незабываемые ощущуния.

— Мои планы насчет факультета боевиков рухнули. Зато очнулась от своего оцепенения мать, — он криво усмехнулся. — Ты бы видела её тогда. Типичный неупокоенный. Ещё бы, в семействе потомственных целительницы и боевика — некромант. Разочарование всего рода.

А я подумала, а что бы моя мамка сказала, если бы меня сейчас увидела? А что тут думать? Обрадовалась бы, конечно. Она ж для нас с Лиской нормальной жизни хотела. И пусть жизнь некроманта не назовешь нормальной в привычном смысле этого слова, но всё ж лучше, чем то, что меня могло ждать в Квартале Висельников.

— Меня заперли в подвале, вызвали некроманта, — между тем продолжал Алек. — Кстати, твоего попечителя. Он и сказал, что пути назад нет, и я должен поступать в Академию на факультет некромантии. Мать в слезах, дед, прибывший по такому случаю из Ивии, с сердечным приступом, тётка тут же понесла на хвосте новости во дворец… в общем… ты поняла.

Я кивнула.

— Первое время ничего. Вроде всё не со мной произошло. Сам не верил, что во мне что-то сильно изменилось. Да и к самому случившемуся относился с такой лёгкостью, словно не моих это было рук дело. Зато через недели полторы… началось. Кошмары, выбросы чистой тёмной магии, казалось бы, из-за пустяка. Я даже чуть не отправил на тот свет собственную сестру, только потому, что она меня раздражала. Так было до тех пор, пока не пришёл меня проведать магистр Волен и не занялся моим самоконтролем. Тогда я стал часами просиживать погружённым в себя. Разбирал страхи, боролся со вспышками гнева, следил за потоками. И через месяц меня отпустило. Не совсем. Порой накатывало, но это я уже мог контролировать сам.

Сказал и, кажется, выдохся.

Я же не знала, что и думать, а уж что говорить, и подавно. Перспективка открывалась ещё та.

— М-да… — только и смогла сказать я на его рассказ.

— Вот потому и решил, что тебе легче будет, если кто-то, уже через всё это прошедший, будет страховать тебя. Ну, пусть не страховать, но хоть советом помочь. К тому же… Я чувствую себя обязанным магистру Волену…

— Ну да… — задумчиво пробормотала я, чувствуя, что таки поспешила с инициацией некроманта. Кажется, это так называется. — Мне пора уже, — встала я с кровати и побрела до двери.

— Может… — поднялся Алек со стула и сделал шаг следом за мной, — тебя проводить?

— Сама дорогу найду, — хмуро ответила я.

— Тогда хоть плащ накинь. Одёжка у тебя хорошая, не промокнет. А вот голову намочишь.

И вытащил из шкафа длинный мужской плащ с широким чёрным капюшоном. И тут же закутал меня, как в кокон. Одёжка пришлась не по размеру, волочилась по полу и всё норовила прижать меня к земле, а то и свалить с ног при попытке к бегству. Да ладно. Как-нибудь дохромаю.

— Спасибо! — слабенько как-то улыбнулась я. — До завтра.

— Спокойной ночи, — отозвался Алек, облокотившись о косяк.

Его взгляд я чувствовал до самых ступенек лестницы на первый этаж. Мне так показалось, по крайней мере. Потому как, когда я оглянулась, коридор был пуст.

* * *

Вечер четверга нагнал нас неожиданно. То есть в четверг вечером.

Было непривычно для осени тепло, но уже достаточно поздно — если быть точным, около полуночи — чтобы нас не заметили. Сад пустовал. Студенты, которые порой таскали яблоки и груши, уже благополучно ими хрустели в своих комнатах. И только мы двое, прячась от насмешливого глаза полной луны в тени деревьев, пробирались в сторону окон аудитории целителей.

Будь это дело чем-то более серьёзным, а не простой забавой, я бы, наверное, перенесла его на другой день. Или подождала, когда луна переплывёт на другую сторону строения, дабы не быть как на ладони. О чём и сообщила подельничку.

— А ты потом как взбираться собираешься? Темно же будет совсем, — в полголоса недоумевал он.

Я хмыкнула, но смолчала. Шустрая вообще в кромешной тьме по узкому карнизу пройти могла, даже не поскользнувшись. Впрочем, здесь я Кэтрина Бирм, а не Шустрая Кэт. А значит, хлопаем ресницами и делаем вид, что ни черта мы не умеем.

Нужное окно нашлось быстро. В первую очередь потому, что в разное время нами обоими было разведано и отмечено. Оно мрачно разглядывало нас чёрным провалом. Просто мечта любого форточника. Низко. Широкий карниз. Только само окно высокое и узкое. В такое из нашей компанийки только я влезть и могла.

— Я подсажу… и подстрахую, если что, — шёпотом сказал Эвер. — Скажешь, когда будешь готова.

— Давай! — скомандовала я, подходя вплотную к стене.

Эвер сложил руки в замок. А мне вспомнилось, как раньше это же делал Рих. Точно так же чуть приседал… пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать неуместные мысли.

Упёрлась ногой в его ладони и рукой в плечо.

Мой подельник был высоким. А окна второго этажа не так чтобы уж. Да и силы в нём было гораздо больше, чем в Рихе. Наверное, потому я как-то не ожидала, что уже через миг буду на широком карнизе цепляться за подоконник, больно стукнувшись рёбрами о камень и сквозь зубы матерясь, на чём свет стоит.

— Кэт, всё нормально? — прогудел внизу Эвер.

— Да! — неловко поболтав ногами, влезла на карниз и свесила голову.

Стареешь, Кэт. Разъелась. Теперь на что-то серьёзное уже не сходишь. Вот только скелеты из аудиторий и будешь воровать.

Эта мысль неожиданно развеселила.

Окно оказалось предусмотрительно открыто ещё днем.

Кошкой протиснулась в узкий проем. Легко спрыгнула с подоконника и метнулась к двери.

Щёлк! И в целительскую скользнул узкий луч магического света.

Раньше меня бы за дверью уже ждали Рих и Ловас, если дело крупным было… тут же мялись трое. Ревель остался на шухере, а краснеющий Асмар и хмурый Алек прошли в аудиторию.

Дверь закрылась, и мы трое оказались в полумраке, разбавленном неверными разводами лунного света, пробивающегося в узкие окна.

— Давайте быстрее! — дрожащим голосом прошептал Асмар.

— Не дре… трусь, — сказала я. — Всё будет нормально.

Скелет стоял в углу, как и положено учебному пособию. Облачённый в лунный свет… В зубах его блестела обёртка от конфеты, оставленная не очень добросовестным студентом и пропущенная уборщицей. А в остальном — вполне себе приличный скелет. Обычный.

— Справишься? — спросила я Алека, помня, что у некоторых тоже всё не с первого раза выходит.

И пусть накануне мы раз двести повторили заклинания поднятия и подчинения, сомнения таки остались.

— Давай, может, я. У меня ж получилось в прошлый раз со столетним дохляком.

— У меня тоже, — буркнул Алек, судя по всему, припоминая незабываемый склеп и не менее памятный опыт. — Справлюсь.

Я подняла руки, мол, делай как знаешь, и отошла на шаг назад.

Алек нервничал, но не отступал. Сложил пальцы и забормотал заклинание. Я уважительно покачала головой. Вот что значит отсутствие насмешек Дорка. Хотя… Может, это он так тренирует нас не терять концентрации при наличии раздражающих внешних факторов?

Внезапная догадка заставила почувствовать себя жуть какой умной.

В пустых глазницах скелета загорелось два зеленоватых огонька. Голая челюсть щёлкнула, хрустнув при этом блестящей обёрткой.

Алек выдохнул и наложил последнее заклинание полного подчинения.

— Твоя очередь, — буркнул он Асмару, отступая на шаг и встав рядом со мной.

Асмар чуть вздрогнул, встретившись с двумя зелёными огоньками, резко повернувшимися к нему. Но не отступился. Глубоко вдохнул…

Может, мне показалось, а может, нет, но вокруг него закружился вихрь.

Слова его заклинания были певучими, мягкими. И он не ограничивался одной конструкцией из пальцев. Его пальцы что-то лепили, сплетали, двигались.

Было здорово смотреть на то, как колдует кто-то другой специализации. И пришла мысль попросить продемонстрировать умения боевиков. Как-нибудь потом.

Асмар допел заклинание. И скелет просто исчез. Я ткнула в пустоту пальцем и уперлась им в шершавую кость.

— Здооорово! — восторженно вздохнула я.

— Ты что, раньше не видела, как накладывается невидимость? — усмехнулся Алек.

— Не так близко, — соврала я и, устыдившись собственной необразованности, спрятала руки за спину.

— Все! Пора, — мотнул головой в сторону двери Асмар.

Вот тут получилась загвоздочка. Как определить, что скелет точно исполняет указания, если его не видно?

Маги-недоучки почесали репу и решили проблему тактильно. То есть Алек взял скелет за костлявую кисть и едва слышно сказал: «Пошёл! На выход из Академии». И чуть заметный магический импульс.

Судя по тому, как Алек дёрнулся и поплёлся на выход, скелет слушался беспрекословно.

— Давай! Я закрою тут всё, — скомандовала я Амсару.

Щёлкнул замок. И я снова стою на карнизе. Ветер пробирается под плотную куртку. Тёплый, но не ласковый. Рвущий. Такой, что хочется раскинуть руки и взлететь ему навстречу.

— Эй! Ты чего застыла, как изваяние?

— Сам ты «эй»! — растеряв всю прелесть момента, проворчала я.

— Кэт, прыгай, я поймаю.

Да счас. Мы в чужие руки просто так не прыгаем. С детства не приучены.

Я развернулась спиной вперед, повисла на руках и спрыгнула, рассчитывая приземлиться на землю. Не тут-то было. Эвер таки влез со своей помощью. А потому мой лёгкий, отрепетированный годами прыжок получился не на ноги, а чёрт-те как. Рыжий, кажись, поскользнулся, и мы оба рухнули на сырые листья. Не больно, но малоприятно.

— Чего ты влез? — отплёвываясь, прошипела я. — Сама бы справилась.

— Кэт, ты же девушка. А задача любого мужчины — облегчить жизнь слабому полу, — сказал он, стряхивая прилипший к одежде мусор.

— Запомни эту мысль, — отряхнула я штаны от налипших листьев. — Перескажешь потом моим одногруппникам, куратору и ещё одному магистру некроманту.

Эвар усмехнулся и стряхнул пару листьев с моей спины.

— Легко!

— Всё, идем, — скомандовала в который раз я.

Мы чуть не бежали до края сада. И всё равно наши подельнички вместе с трофеем были на месте раньше нас.

— Как прошло? — спросила я глядя, как Ревель и Асмар на пару закидывают листьями скелет.

— Нормально, — ответил Алек. — А ты чего такая встрёпанная?

— Упала с карниза, — призналась я.

— Жива? — повернулся он ко мне.

— Живее него, — кивнула я на наш трофейный скелет.

* * *

Утро пятницы мы встречали в таком виде, словно всю ночь просидели в засаде на ближайшем жальнике. Притом в нашем весьма разномастном составе.

Кокетливо блестевшая в зубах скелета обёртка не давала мне покоя полночи. Потому в пять утра я влезла в шкаф. Нарыла нечто подходящее случаю и поплелась на место преступления.

День обещал быть солнечным и тёплым.

Мы в полном боевом составе шатались и подпирали друг друга на площади перед Академией. Всё было готово и ждало своего часа. Я шёпотом и фырканьем давала последние наставления Алеку.

Студенты помалу стягивались на площадь. Показалась всегда бодрая и красивая Милвена. За ней визгливая брюнетка, которую я уже успела возненавидеть за вечные стенания и обязательно в коридоре, чтобы все прониклись глубиной её переживаний.

Нарисовался наш куратор. Хмурый и оглядывающийся по сторонам, словно старался увидеть нечто, другим не видимое. На миг его взгляд задержался на том месте, где стоял наш скелет, но после скользнул дальше. Пробежался по нашим безмятежным сонным физиономиям.

Но, слава Единому, это его внимание было отвлечено появлением ректора. Дорк хмыкнул, развернулся и, заложив руки за спину, застыл.

Студенты закопошились, как потревоженный муравейник, и, наконец, встали каждый отдельным факультетом во главе с куратором.

Повисла тишина.

— Доброе утро, наши дорогие первокурсники! — торжественно начал ректор.

Я поправила волосы и кинула короткий взгляд на Асмара. Тот всё понял правильно. И кивнул.

Его пальцы и губы зашевелились. Заоглядывалась магистр стихийница.

— Готовься. Сейчас твой выход, — едва слышно прошептала я Алеку.

Он чуть заметно качнул головой… и началось.

Как мы планировали заранее, звуковых эффектов не предвиделось.

Зато визуальные…

Сначала закружился небольшой вихрь, постепенно напитываясь синим туманом. Затем туман стал опадать и… вуаля! Стоит наш трофей, весь такой красивый в моём домашнем синем халате, едва достающем до колена, и стыдливо придерживая разлетающиеся полы.

Повисла такая тишина, что ректор, ещё не заметивший диверсии, нахмурился, но развернуться пока не догадался.

Алек прошептал приказ и пустил короткий импульс. Отчего магистр Дорк хмыкнул и качнулся с носка на пятку.

Гвоздь программы, то есть наш скелет, обаятельно скалясь и блестя чёртовой обёрткой, которую мы таки забыли вытащить, сделал несколько уверенных шагов, постукивая костями по камням площади, положил кисть на плечо ректора, который, к его чести, отреагировал совершенно спокойно на наше представление, и страстно клацнул зубами у его носа. От чего обёртка вылетела и неизвестным образом спланировала ректору за шиворот.

По толпе первокурсников прокатилась эпидемия кашля, постепенно переходящая в приступы хрюканья.

То ли ошарашенный, то ли озадаченный, ректор недоумённо смотрел на скелет. Но вскоре вздохнул и сказал:

— Простите, дамочка, но вы несколько не в моём вкусе.

Такого мы не ожидали, конечно, потому скелет всё так же смотрел на ректора, ректор на скелет… тянулась театральная пауза… Но спустя несколько мгновений наш подопечный изобразил обиженного и оскорблённого, отвернулся, убрал руку и поцокал костлявыми ступнями в сторону Академии.

— Оррригинально! — прокомментировал ректор нашу диверсию. — Магистр Дорк, думаю, вы выясните, откуда тут ноги растут?

— Конечно, магистр Солв, — отозвался куратор, отчего у меня резко поубавилось веселья. — Прямо сейчас и начну.

И окатив нас взглядом, обещающим самые жуткие кары, добавил:

— За мной.

Мы поплелись. Алек независимо задрал подбородок и шагал впереди всех, а я старалась от него не отставать.

В аудитории мы расселись согласно своим местам. Дорк с самым суровым видом переводил взгляд с одного на другого.

Мы молчали.

— Ну, шутники? Чья работа?

Алек встал.

Чёрт! В отказ нужно было идти.

Совесть непривычно жёстко заскреблась в сознании. И я поступила, уже в который раз, вопреки моему воспитанию и привычкам.

Было страшновато, конечно, но тоже поднялась. Сама не знаю, почему. Ещё совсем недавно точно в отказ бы пошла.

— Хорошо… — побарабанил куратор по кафедре. — Кто поднимал и управлял нежитью? — впился он в меня взглядом.

— Я! — тут же ответил Алек.

— Да-а-а? Правда? — с сомнением прищурился он, и тут расхохотался. Да так заразительно, что мы поневоле начали робко улыбаться. — Ох, и выражение лица было у Гарольда. Я еле сдержался… — утирая выступившие слёзы сказал магистр. — Ладно. Тебе, Хворс, четверка по поднятию и подчинению нежити. Если берётесь, то продумывайте всё до конца. А то потом доделывай за вас.

Тут до меня дошло, по чьей воле скелет поплёлся в Академию. И впечатлилась силой Дорка, незаметно перенявшего управление нежитью, сведя при этом на нет отдачу, которой должно было накрыть Алека.

— А в наказание… что бы такое придумать-то? Ладно, я сегодня добрый. Уберётесь в склепе и по две недели подежурите в морге.

— Будет сделано! — в один голос буркнули мы и сели на свои места.

— Повеселились и хватит. Пишем тему лекции: «Особенности и способы упокоения упырей».

Мы старательно заскребли ручками по бумаге.

— Легко вы отделались, — завистливо прошипел позади Сиг.

На что я довольно улыбнулась. И правда. Легче некуда.