Глава 50. Краткий миг свободы перед свободой большей
Майяри в очередной раз тихонечко приподнялась, но спящий лекарь опять зашевелился во сне и страдальчески застонал. Казар с вполне искренним беспокойством посмотрел на него и с лёгким укором – на Майяри. Стиснув зубы, девушка вновь плюхнулась в кресло. Она тоже переживала за господина Шидая, но сейчас подозревала, что имеет дело с двумя искусными лицедеями. Увы, доказать это она не могла, иначе бы уже бросилась на поиски Ранхаша. Но если больной господин Шидай увяжется за ней… А если с ним что-то случится, пока их не будет…
Томимая и раздираемая беспокойством с разных сторон, Майяри прожигала взглядом дверь и бдительно прислушивалась к силам, чьи щупы распустила на пятьсот саженей вокруг. Они улавливали дрожь от множества шагов, стуков колёс и копыт, но выделить из них знакомую, такую желанную поступь не могли.
– Спать бы шла, немочь, – в холл заглянула госпожа Пандар. – Не мучь мужиков и позволь уж мальчишке спокойно решить проблемы. А то разъерепенилась!
Майяри поджала губы и, не удержавшись, жалобно посмотрела на домоправительницу. Страх за Ранхаша мутил мысли. Её, конечно, поразило, как он разобрался с равнинными хаги, смог проникнуть в их дом, почти одержать победу и даже разрушить особняк. Но сумеречники – это уже другой уровень силы.
«В мире нет силы, кроме божественной, способной нам противостоять».
Уверенный голос деда добавлял сумятицы в голове. Майяри, правда, не верила его словам, но и в то, что Вотые будут той самой силой, способной противостоять сумеречникам, она тоже не шибко верила.
Действительно ли не приехал старейшина?
Когда она впервые почувствовала силы вновь прибывших и совершенно не скрывающихся хаги, то сразу опознала сумеречников. Их сила простиралась вглубь земли, в тёмные, страшные, но могучие недра. А у равнинников силы больше по поверхности стелились, но расходились весьма широко.
Сразу позабылись и школьная стена, на которой Майяри сидела и сверху проверяла, ровно ли наметили расположение новой секции, и нежданно приехавший Рехей, от которого они все, кроме Мадиша, и сбежали на стройку: брата-близнеца белобрысого друга опасалась даже Майяри. При рождении боги не стали заморачиваться и всё безрассудство отдали Мадишу, а вот чрезмерной рассудительностью наградили его брата. Рехей частенько заместо отца мылил шею Мадишу, а заодно и его друзьям. Майяри не трогал, но смотрел так, что чаще всего безгрешная в проделках парней девушка чувствовала себя главарём банды. В этот раз он, правда, явился по почти невинному поводу: до Санариша дошло письмо от ещё господина Аврезия, где тот уведомлял, что Мадиш становится личным учеником мастера Илиша и продолжит обучение на отделении артефактологии. Не избалованные хорошими новостями родственники Мадиша заволновались и отправили узнать, что произошло в школе, Рехея. А тот по пути ещё и поймал весть о волнениях в Жаанидые.
Он-то и занимал все мысли Майяри, пока она не почувствовала «гостей».
В одну секунду в голове промелькнули события не только текущего дня, но и нескольких прошедших. Страдающий от безделья господин Шидай, мечтающий хотя бы в сопровождении сына погулять по городу, пусть и по его делам… Немного напряжённый Ранхаш… Госпожа Пандар, неожиданно заявившая, что девушке её положения загорать не пристало, и заставившая её надеть лёгкий плащ с капюшоном… Пройдоха Казар, вдруг отказавшийся от прогулки… Боги, даже хайнес, запретивший ей появляться в дворцовой библиотеке!
Отпираться Казар не стал, и Майяри, немного обезумевшая от страха, едва не придушила его голыми руками. Хаггарес, не думавший, что госпожа попытается убить его таким примитивным способом, едва смог вырваться, и не без помощи добросердечной Лирки. А потом уже сам скрутил потерявшуюся от страха Майяри и отнёс её в Особняк с Елями.
Выломать Майяри успела только одно окно. Потом явилась госпожа Пандар с разделочной доской наперевес и ласково попросила немного пофантазировать и представить, как отреагируют сумеречники, если перед ними предстанет сама Майяри.
«Мальчишку подставишь и сама попадёшься!»
– Да что с ним будет? – не проявила сочувствие домоправительница. – Утекёт как вода. Да и поостерегутся мерзавцы в открытую лезть. Тут на них управа всяко найдётся.
– Вы их плохо знаете, – зашипела Майяри, впиваясь пальцами в подлокотники. – Тёмные, я же так раскрылась… всем себя показала…
Ну что ей стоило быть чуточку осторожнее?
Кто-то торопливо взбежал по ступенькам, и в следующий миг дверь распахнулась так стремительно, что шарахнулась о стену. Вбежавший Ранхаш остановил горящий взгляд на Майяри и – девушка даже не успела привстать и высказать своё возмущение – подскочил к ней и, сгребя в охапку, впился в губы поцелуем.
Майяри ахнула, от неожиданности пихнула мужчину в плечи, пытаясь отстраниться, а затем сама с жаром прижалась к жадным губам, которые до боли смяли её собственные губы, раздвигая их, и обвила шею харена руками. Страх и тревога выпорхнули из головы, и переставшая соображать Майяри попыталась повалить Ранхаша, позабыв, что они не одни и вообще-то находятся не в спальне.
– Я так понимаю, всё прошло хорошо?
На краткий миг девушке захотелось сделать что-нибудь с господином Шидаем. Ранхаш оторвался от неё, несмотря на сопротивление и жалобный всхлип, и уставился на отца шальными от возбуждения и радости глазами.
– Он вошёл в храм, – подтвердил харен. – Вошёл…
– Пандар, нам нужно вино! – бодрый, будто бы и вовсе не спавший Шидай сел на диванчик и радостно потёр руки.
– Поздравляю, госпожа! – широко улыбнулся Казар.
– А? – встрёпанная Майяри непонимающе посмотрела на него.
– Вы теперь свободная женщина.
– Ты о чём? О чём он, Ранхаш?
Вместо ответа Ранхаш ещё раз коротко, но крепко поцеловал её в губы.
– Что происходит? – опасения перед неизвестностью – сюрпризы Майяри не любила – пересилили возбуждение, и девушка настороженно осмотрела мужчин.
– У тебя больше нет мужа, – тихо-тихо прошептал Ранхаш.
Пару секунд девушка тупо смотрела на него, а затем, разъярённо зашипев, повернулась к Казару:
– В городе хаггаресы-сумеречники?! Ты! Гадёныш! Я плачу тебе за то, чтобы ты уши мне крутил?!
– Вы платите мне, чтобы быть счастливой.
Ведь точно же, хаги и хаггаресы должны были собраться для переговоров. Викан говорил ей!
– Вы что натворили? – у Майяри пальцы похолодели. – Они же это так не оставят. Переговоры… Здесь самые-самые… Хрибный вас побери, они же отомстят! Надо было выждать, к чему так торопиться? Где вы его убили?
– Майяри, ты не вдова, – Шидай шкодливо улыбнулся. – Не вдова же?
Ранхаш отрицательно качнул головой.
– Ты теперь разведённая женщина!
– Фу, непотребство какое, – насмешливо прищурилась госпожа Пандар. – И кто тебя, брошенку, замуж теперь возьмёт?
– Как… – Майяри растерянно закрутила головой. – Вы меня обманываете! Не может быть всё так просто… Ты сказал, через два месяца! – она уставилась на Ранхаша.
Тот склонился к её лицу и едва уловимо улыбнулся.
– Не хотел, чтобы ты волновалась раньше времени.
– А выкинула бы ещё что-нибудь, – добавил Шидай. – В панике разум тебя покидает.
– Вы мне врёте! – Майяри не могла поверить.
Она свободна? Быть не может! Не может всё так просто произойти. Нет! Ещё утром она с тоской думала, как плохо быть замужней женщиной, когда тебе страстно хочется соблазнить совсем не мужа. А сейчас… Слишком неожиданно! С запозданием до неё дошло, что в городе Агарес Изирш, и Майяри почувствовала головокружение.
– Мне это снится…
– Не забудь сказать спасибо дедушке Шереху за то, что муж дал тебе развод и ещё подумал, что это полностью его идея. Пандар, ну где вино? Да, и Казара не забудь поблагодарить.
– Вы сумасшедшие… – жалобно протянула девушка. – Вы мне не врёте?
– Да зачем бы? – приподнял брови Шидай.
– Если… – Майяри облизнула ноющие губы и бросила на харена горячий взгляд. – Если… если это правда, то я… я же могу… могу вас соблазнить?
Казар, как раз собиравшийся пошутить, что теперь госпоже нужно быть очень бдительной и не позволить покуситься на свою честь, обескураженно заморгал, а Шидай и Пандар обменялись ехидными взглядами. Ранхаш хищно шевельнул ноздрями и, подхватив охнувшую девушку на руки, решительно направился к выходу.
– Не ходи, – Шидай остановил встрепенувшегося Казара. – За ними и без тебя присмотрят.
– Пусть уж наедине помилуются, – пробасила Пандар.
– А где вино? – в очередной раз напомнил лекарь.
Домоправительница бухнула на столик стакан с мутно-зелёной жидкостью и сурово посмотрела на Шидая.
– Время пить лекарство.
Шидай огорчённо скривился.
– Ранхаш… господин… харен… куда мы?
Добиться ответа Майяри не могла. Выйдя из дома, Ранхаш забросил её в седло, и теперь они мчались по тёмным улицам в неизвестном направлении.
– Мне это снится, – решила девушка, прижимаясь к груди оборотня и слушая бешено стучащее сердце.
Мимо проносились фонари, окна домов, летела вслед ругань перепуганных прохожих. Улицы из знакомых перетекли в малознакомые, порой сменяясь тесными улочками, а через четверть часа они вдруг выскочили из лабиринта переулков и впереди показались знакомые ворота. Майяри не сразу их узнала, а узнав, удивилась.
Храм Ваирака.
Они вихрем пронеслись мимо неподвижных часовых, нарушив храмовую тишину перестуком копыт. У парадного входа харен резко остановил коня, спешился сам и стащил с седла Майяри. Наземь он её так и не поставил и заторопился внутрь.
Со скамьи навстречу поднялся невысокий мужчина в сером плаще жреца.
– Господин…
– Позовите главного жреца.
Мужчина хотел было возразить, но присмотрелся к Ранхашу и заторопился внутрь.
– Подождите, я быстро!
– Что нам здесь нужно? – Майяри обеспокоенно осмотрелась. – Зачем мы приехали сюда?
– Жениться.
Майяри невольно впилась пальцами в плечи харена и ошарашенно уставилась на него.
– Но я ещё не поняла… Жениться?
Она точно спит!
– Ну как же, – Ранхаш слегка подбросил её, перехватывая поудобнее. – Твоей любви я добился, иных препятствий нет.
– Но так сразу…
Склонившись к самому лицу Майяри, харен проникновенно прошептал:
– Я ждал этого с того момента, когда ты просила у Снежного Духа любви. Я был готов жениться на тебе на следующее же утро. Я больше не хочу ждать и не вижу ни одной причины для промедления. Или ты хочешь меня помучить?
Девушка испуганно мотнула головой, показывая, что нет, она не желает этого. Но ощущение нереальности никак не покидало её. Судьба будто бы наконец расщедрилась и вывалила ей на голову столько даров, сколько не давала за всю жизнь.
Дверь опять распахнулась, и в холл широким шагом зашёл главный жрец – высокий мужчина с закрытым капюшоном лицом, преследуемый по пятам молоденьким жрецом.
Ранхаш тут же вскинул на него взгляд и прямо заявил:
– Я хочу жениться. Прямо сейчас.
Воцарилась недолгая тишина.
– Господин, – молодой жрец вытянул шею и украдкой шепнул главному жрецу, – хайнес запретил проводить брачный ритуал для… для харена Ранхаша Вотого. По всем храмам, что могут женить, указ прошёл. Ослушаться прямого приказа…
– Подготовь всё к ритуалу, – спокойно перебил его главный жрец. – Я сам проведу.
Младший испуганно посмотрел на него, но перечить не посмел и поспешил скрыться.
– Следуйте за мной.
Главный жрец развернулся и, величественно шелестя одеянием, направился к дверям.
Ранхаш, не опуская на пол ошеломлённую Майяри, зашагал за ним.
Едва жрец ступил за порог залы, как один за другим вспыхнули многочисленные светильники. Сияющая дорожка убежала вверх, к расписанному лесом потолку, и в круговую разошлась по огромной, свитой из разномастных лампад люстре. Зал был совсем мал, не больше пяти саженей в окружности. Напротив единственного высокого, но узкого стрельчатого окна лежала квадратная плита, перевитая узором из цепей.
Через маленькую боковую дверь вбежал уже знакомый младший жрец с большой серебряной чашей, полной холодной воды, а следом за ним влетел мальчишка, едва не теряющий соломенные сандалии и бледный от важности поручения: ему доверили нести сундучок с ритуальными предметами.
Ранхаш ссадил Майяри прямо в центр плиты, младший жрец поставил перед её коленями чашу, а мальчишка замер рядом с главным, серый и торжественный. Главный жрец повернулся лицом к окну, медленно снял с себя плащ и передал его помощнику. Взволнованная и взбудораженная Майяри, всё ещё не верящая, что происходящее реально, немного удивилась. Она думала, что брачное таинство будет проводиться жрецом в более торжественных одеждах, но под плащом на нём были лишь свободная белая рубаха, самые обыкновенные чёрные штаны и сапоги. И переодеться ему вроде не во что…
Жрец повернулся, и у девушки спёрло дыхание.
На неё смотрел Ранхаш.
Только секунду спустя она поняла, что это другой Ранхаш. Более высокий, куда шире в плечах, старше и черты лица казались малость грубее, жёстче. Но само выражение лица было мягче, теплее, а в жёлтых глазах тускло светилась усталость. Майяри как заворожённая смотрела на более серые, словно пеплом присыпанные ресницы, тёмные круги под глазами, отчего те казались будто углем подведёнными, и выразительную складку губ. И неожиданно подумала: если он улыбнётся, то на щеках заиграют ямочки. Совершенно точно заиграют!
Её бросило в жар и холод от этой мысли.
Жрец взял её за запястья – а вот пальцы у него почему-то были похожи на пальцы господина Шидая – и окунул её руки в холодную воду, а затем заставил прижать ладони к плите. Склонился чуть ниже – волосы у него оказались прямее, чем у Ранхаша, пряди которого немного вились, – одновременно обеими руками начертил по обе стороны от Майяри мокрые знаки. Они вспыхнули, и плита под ней нагрелась. Жрец резко вскинул глаза, радужка на мгновение потемнела, став чуть ли не тёмно-синей, и девушка испуганно вздрогнула: ей почудилось, что на неё смотрит кто-то другой. Но они потемнели лишь на миг и опять засияли жёлтым.
Сзади приблизился Ранхаш и положил ладони поверх выведенных символов. Жрец быстро, но весьма красиво вывел перед коленями Майяри надпись на салейском «Вотый» и вскинул на девушку взгляд.
– Ты же согласна?
Майяри покачнулась. События вокруг вертелись так быстро и были такими ошеломительными, что она всё ещё чувствовала себя словно во сне. Слова жреца дошли до неё не сразу, но как только она поняла их смысл, то торопливо качнула головой.
– Да!
В усталых жёлтых глазах мелькнуло облегчение.
– Ты не пожалеешь, – тихо-тихо пообещал жрец и повернулся к мальчишке, держащему сундучок.
Позвякав предметами, он вернулся с двумя серебряными браслетами, которые и положил на плиту. После чего сомкнул кончики пальцев перед своим лицом и, закрыв глаза, зашептал что-то совсем непонятное. Заклинание? Молитву? Ритуальную речь на столь древнем языке, что звука его уже давно никто не слышит? Знаки под ладонями Ранхаша и слово «Вотый» перед Майяри вспыхнули золотисто-оранжевым светом, запульсировали, наливаясь цветом и яркостью. Достигнув пика и высветившись до золотистого, с хрустальным отблеском, цвета, символы под руками Ранхаша взметнулись между его пальцами пылью и осели на запястьях. А надпись «Вотый» наползла на колени Майяри – тёплая и тяжёлая, будто живое существо – и, исчезнув на бёдрах, разлилась по телу сотнями тёплых ручейков, собравшись в груди. Они словно бы оплели сердце мягкой сетью. Ранхаш ненадолго порывисто обнял Майяри, прижавшись лицом к её плечу, торопливо поцеловал открытый участок шеи и вышел вперёд. Жрец взял один из браслетов, застегнул его на правой руке харена, затем заключил его лицо в ладони и медленно склонился, прижимаясь губами к его лбу.
Майяри смотрела, как руки жреца опускаются на плечи Ранхаша и осторожно обнимают его. Может, это и было ритуальным действием, но пальцы храмовника мелко-мелко дрожали, а глаза были широко раскрыты и невидяще смотрели перед собой. Ранхаш покорно принял и поцелуй, и объятия, но его руки даже не шевельнулись, чтобы обнять в ответ. И Майяри почему-то стало жаль жреца.
Тот отстранился от харена и повернулся к Майяри. Взяв браслет, он защёлкнул его на правом запястье девушки, так же неторопливо коснулся горячими губами её лба и привлёк на свою грудь.
До этого момента Майяри никогда не думала об отце Ранхаша как о живом оборотне. Для неё он существовал только по рассказам господина Шидая как не самый хороший и умный герой сказаний. А он оказался таким живым и похожим на её Ранхаша, что грудь стеснила жалость. Вспомнились слова господина Шидая:
«Нет, но в отличие от Менвиа, он всё же осознал свою неправоту и вину. Через пятьдесят лет после рождения сына. То ли боги просветили, то ли Шерех достучался… Правда, вмешиваться в жизнь уже взрослого сына Руахаш не стал, решив, что права на это уже не имеет…»
Майяри всегда считала, что успела по жизни допустить много неисправимых ошибок, и с особой чувствительностью относилась к подобным же ошибкам со стороны других. В особенности когда ей казалось, что она видит сожаление. И когда жрец обнял её, она не смогла удержаться и неловко обняла его в ответ. Мужчина вздрогнул, ладони на её плечах сжались чуть сильнее. Он отстранился и с лёгким удивлением посмотрел на Майяри. Слабая улыбка тронула его губы.
– Очень красивая, Ранхаш. Тебе повезло.
– Я знаю, – хладнокровно заверил его Ранхаш. – Продолжай церемонию.
– Уже всё закончилось, – жрец отошёл и забрал свой плащ. – Вы муж и жена.
– Так… быстро? – выдержка изменила харену, и он растерянно моргнул.
Майяри же, наоборот, начала чувствовать, что возвращается в реальность. У неё и первая свадьба прошла стремительно, так что краткость второго брачного ритуала её ничуть не удивила. Робкая радость зашевелилась в груди, и она сияющими глазами посмотрела на Ранхаша.
Её муж.
Собственническое чувство затопило её. Захотелось залезть на самую высокую башню храма, начертить печать Громкости и заорать на всю столицу, что харен Ранхаш теперь принадлежит ей!
– Мой Ранхаш…
И протянула руки, моля и требуя, чтобы харен забрал её с алтаря. Она же теперь тоже принадлежит ему, так пусть возьмёт её. Майяри видела, как расширился зрачок в его глазах, отметила едва уловимую поспешность, с которой он подался к ней, и крепко обвила его шею, с наслаждением вдыхая мужской запах. Больше никаких преград. Она – Вотая, разведённая женщина, только что законным путь вновь вышедшая замуж. Казалось бы, она опять связана узами, но ещё никогда ранее она не ощущала себя такой свободной. Ни разу в жизни Майяри не была полностью свободна: сперва она находилась под властью деспотичного деда, потом сбежала, но оставалась связанной брачными узами. Её полная свобода после развода не продлилась и часа, сменившись новым браком, но именно он подарил ей самую настоящую свободу.
Она хотела стать женой Ранхаша. И была готова смириться с ограничениями, которые мог принести их брак. Боги, да она даже была готова называть господина Шереха дедом!
– Удивительно, – едва слышно прошептала Майяри на ухо возлюбленному, – ты поймал меня, лишив тем свободы. И ты же дал мне такую свободу, какой у меня никогда не было. Мне кажется, я отвоевала тебя у судьбы. И хорошо, что ты меня всё-таки поймал.
– Не единожды поймал, – напомнил Ранхаш, и девушка крепко-крепко зажмурилась.
– Спасибо, что всё-таки не оставил меня, когда я пыталась оставить тебя. Спасибо и прости меня.
– Просто больше никогда так не делай.
Ранхаш поверх плеча возлюбленной посмотрел на жреца, который уже успел облачиться в плащ.
– Спасибо за помощь.
– Не стоит благодарить за такую малость, – отозвался тот. – Я… рад, что ты пришёл ко мне.
Не сводя глаз с жреца, Ранхаш медленно склонил голову, ещё раз благодаря, и, порывисто сжав в объятиях Майяри, развернулся к выходу.
Цепляющаяся за его плечи девушка всё ещё не могла поверить, что не спит.
Дверь за Ранхашем захлопнулась, и молодой жрец перевёл обеспокоенный взгляд на господина.
– Хайнес будет очень гневаться. Он и так недоволен, что мы тех зверюшек на постой взяли. Запретит нам… ой, много чего запретит!
– С нами Ваирак! – запальчиво вскинулся продолжавший держать сундучок мальчишка.
– Ваирак только здесь, а там хайнес!
Не вслушиваясь в перебранку младших жрецов, главный достал из кармана клочок бумаги и графит и прямо на алтаре принялся писать.
«Господин Узээриш, этой ночью я связал узами брака Ранхаша Вотого с Майяри Мыйм перед лицом бога Ваирака. Брак законен и вступил в силу вопреки вашему пожеланию. Вся ответственность за нарушение указа лежит на мне.
Руахаш Вотый»
– Отнесёшь в дом Шереха Вотого, – главный жрец протянул письмо младшему. – И не теряй веру в бога перед его алтарём. Он может обидеться.
Парень смущённо уставился на алтарь и торопливо ему поклонился.
– Я буду в своих покоях.
Развернувшись, Руахаш покинул ритуальный зал и зашагал по полутёмным коридорам. Походка его отяжелела, плечи устало ссутулились. С появлением сирот в храме дел стало куда больше и на сон времени иногда не хватало.
Стоило ему открыть дверь в спальню, как кто-то испуганно вскрикнул и от постели к окну метнулся тёмный силуэт. Впрочем, узнав жреца, ночной визитёр замер. Тщательно закрыв дверь, Руахаш запалил светляк, и сияние озарило перепуганное лицо Лирки.
– Господин… он опять… я не могу с ним…
Девушка упала на колени и запустила пальцы в волосы.
– И как не стыдно древнему духу издеваться над смертным ребёнком? – укоряюще протянул жрец.
Лирка остервенело клацнула зубами и разъярённо сверкнула в сторону мужчины глазами. Тот обошёл её, закрыл окно и, сняв плащ, опустился на пол за спиной девушки.
– Что он сделал в этот раз?
Рыкнув, девушка вцепилась в его бедро когтями и, опомнившись, испуганно охнула:
– Простите, это не я!
– Ничего страшного, – жрец будто бы действительно не обратил внимания на то, что ему в ляжку впились когтями, лишь промокнул рукавом повлажневшие от крови штаны. – Давай мы почитаем успокаивающие духов заклинания.
Взяв с прикроватного столика книгу, Руахаш положил её перед девушкой.
– Начни отсюда, – светляк озарил страницу с песней, и жрец обнял Лирку со спины.
Та самую малость успокоилась, но сосредоточиться на тексте не смогла.
– Он такое говорит… – голос её дрожал.
– Ему нужно время, чтобы подружиться с тобой.
– Я не хочу с ним дружить! – вскинулась Лирка. – Слышали бы вы, что он говорит! Он хочет только убивать. Больше ничего он не хочет. И… он пытается убедить меня, что убивать – это правильно.
– Не нужно слушать Духов, если ты считаешь, что они неправы, – господин Руахаш положил подбородок на кудрявую макушку и уставился в окно. – Даже богов не нужно слушать. Они далеко не всегда говорят правильные вещи.
– А вы были не согласны с богами? – удивилась Лирка.
– Очень часто.
– И они не гневались?
– Гневались. Но, – глаза жреца прищурились, – бездумное послушание во стократ страшнее их гнева.
– Я не верю, что вы могли бездумно слушать кого-то.
– Мог.
– Неужели Ваирак требует каких-то глупостей? – не поверила девушка. – Он вроде такой рассудительный. Ну мне так показалась…
– Да, Господин рассудительнее многих.
– А вы знали других богов?
– Да, – господин Руахаш мягко улыбнулся, но Лирка не могла видеть, какая горечь мелькнула в жёлтых глазах. – Почти шестьдесят лет я был жрецом бога Волпадеса.
– А что случилось потом?
– М-м-м? Ничего особенного, – заверил Руахаш. – Я просто немного, самую малость прозрел и перестал в него верить. Читай песню, будем баюкать твоего соседа.
– Себя баюкай, хребень синаухая! – страшным голосом прорычала Лирка, но жрец с самым невозмутимым видом ткнул пальцем в строку.