Глава 55. Незваная гостья

Майяри почувствовала неладное уже у ворот дома: госпожа Пандар не вышла их встречать и целовать.

– У нас гости, – предупредил Ранхаш, отводя взгляд от охраны, прогуливающейся вокруг особняка.

– Хорошие? – опасливо уточнила девушка.

Муж отрицательно мотнул головой.

В холле их тоже не встретили, но они хотя бы услышали тихие голоса, доносившиеся из малой гостиной на первом этаже. Майяри узнала господина Шидая, а вот женский голос вроде казался смутно знакомым, но девушка не узнавала его. Зато лицо Ранхаша потемнело, а жёлтые глаза стали льдисто-холодными.

– Иди наверх.

– Не пойду. Кто там? Она опасна?

Харен медлил, не отвечая. Глядя на его холодное невыразительное лицо, Майяри вдруг поняла, что Ранхаш на самом деле едва сдерживается и молчит не оттого, что пытается подобрать слова.

– Госпожа Менвиа, – наконец отчеканил он.

Девушка невольно отшатнулась и малодушно посмотрела на лестницу. Матери харена она не опасалась, но сталкиваться с ней желания не имела. И тем более говорить ей о браке с Ранхашем. Для самой Майяри свадьба была самым счастливым событием, случившимся в её недолгой жизни. Она была готова, что не все одобрят их союз, и её это ничуть не волновало. Но госпожа Менвиа не просто не одобрит их союз. Она опошлит его домыслами в корыстности и предсказаниями разрывающего душу расставания. Майяри была уверена в таком исходе.

И всё же отступать только из-за этого слишком малодушно.

– Думаю, – девушка тонко улыбнулась, – она приехала только ради меня. Наверняка мысли обо мне не дают ей спокойно спать.

Она шагнула в сторону гостиной, но Ранхаш перехватил её за локоть и пошёл первым.

Стоило распахнуть дверь, и атмосфера напряжения и неприязни окружила их.

Госпожа Менвиа, изящно закинув ногу на ногу, сидела на диванчике. Прекрасная и обворожительная в очаровательнейшем платье нежного зелёного оттенка, с распущенными локонами и насмешливо-высокомерным выражением на лице.

За её спиной стояла высокая рыжая женщина в скромном платье служанки, но с слишком наглым выражением лица для прислуги.

Господин Шидай сидел в кресле напротив матери Ранхаша, сложив руки на груди. Губы его едва-едва растягивались в вежливой улыбке, а вот в прищуренных глазах блестели холод и неприязнь. Словно в противовес наглой рыжевласке за его спиной стояла госпожа Пандар, строгая, идеально выпрямленная и не скрывающая брезгливого отношения к гостье.

В последнюю очередь Майяри обратила внимание на тоненькую робкую девушку, сидевшую в кресле сбоку от госпожи Менвиа. Смущённая и явно ощущавшая себя неловко, она испуганно переводила взгляд с матери Ранхаша на лекаря и обратно и судорожно стискивала платочек в пальцах. Миниатюрная, очень хорошенькая, с тёмно-русыми волосами и тёмными глазами. Шикарное шёлковое платье тёмно-елового цвета выдавало в ней госпожу богатую, вероятно, благородного происхождения. Похоже, именно из-за этой девочки лекарь и домоправительница поддерживали видимость радушия. Надо сказать, очень плохую. Но они не выставили госпожу Менвиа за порог, а Майяри слышала, что и господин Шидай, и госпожа Пандар вполне могли это сделать.

– С возвращением, господин, госпожа, – домоправительница величаво качнула головой.

Мама харена тут же повернулась к ним и просияла улыбкой, смотря, впрочем, на одного только сына.

– Ранхаш, мы тебя заждались, – с лёгким весёлым укором пропела женщина. – О, здесь и твоя помощница.

Она улыбнулась и Майяри, причём никто бы не заподозрил её в холодном отношении к девушке. Та спокойно выступила из-за спины харена, позволяя осмотреть себя с ног до головы.

– Сегодня вы шикарно одеты, – Майяри ответила не менее любезной улыбкой, позволив себе лишь лёгкий намёк на их первую встречу, когда госпожа Менвиа была не одета вовсе.

– Вы всё так же работаете… милая?

Госпожа Пандар, натура живая и искренняя, аж передёрнулась. А Майяри ничего, улыбнулась только слаще.

– Да, моя госпожа. Работаю, учусь. Очень много дел.

– Как же всё-таки сложно жить девушке без поддержки, – притворно огорчилась госпожа Менвиа. – Приходится брать на себя мужскую работу, марать руки, не спать ночами… Ужасно!

– Ну что вы, – успокаивающе протянула Майяри. – Мне есть с чем сравнить. Поверьте, куда сложнее жить, когда у тебя есть только… поддержка.

– Ранхаш, у госпожи Менвиа произошла небольшая неприятность, – по взгляду господина Шидая можно было предположить, что неприятность надуманная. – Пока она была за городом, мятежники выбили окна в её доме, и его ещё не привели в порядок. Она хотела бы остановиться на время здесь.

– На одну ночь, – улыбнулась женщина. – Ремонт уже завершился, но сейчас там такая грязь! Мне не хотелось бы заставлять свою гостью жить в таком свинарнике.

Она перевела ласковый взгляд на девушку, и та смущённо порозовела.

– Позволь представить, госпожа Лиела Ниерый. Дочь сарена Дрода Ниерыя. Мы познакомились, пока я была вынуждена проводить время в сельской глуши. Столь очаровательного создания я не встречала очень давно и решила, что её обязательно нужно показать столице.

Ранхаш даже не посмотрел на встрепенувшуюся гостью, продолжая давить на мать холодным взглядом. А вот Майяри уставилась на девушку весьма и весьма благодушно.

Неужели невеста для харена? Даже по типажу подобрали под новые вкусы Ранхаша.

– Мы бы с радостью приняли госпожу, – пробасила домоправительница, – но у нас свободна только одна гостевая комната.

– Я могу остановиться и у дяди… – начала смущённая девушка, явно чувствующая себя неловко.

– Ну уж нет, дорогая, – мягко осадила её госпожа Менвиа. – Я привезла тебя в Жаанидый, мне и заботиться о тебе.

– На одну ночь я могу отдать и свою комнату, – благородно пошла на жертвы Майяри, – она мне сегодня всё равно не понадобится.

– Работа? – сочувствующе вопросила госпожа Менвиа.

– Нужно исполнить кое-какие обязательства, – отозвалась девушка, очень ответственно относящаяся к супружескому долгу.

И господин Шидай, и госпожа Пандар помрачнели. Мать Ранхаша всё рассчитала верно, если она рассчитывала именно на это, и перед юной гостьей никто не спешил выставлять напоказ отвратительные родственные отношения.

Но не Ранхаш.

– Двери моего дома для тебя закрыты, – глядя прямо в глаза матери, заявил он.

Улыбка сползла с её лица, скулы побелели, а глаза яростно, оскорблённо вспыхнули.

– Ты посмеешь выставить за порог меня, свою мать? – госпожа Менвиа вскочила и шагнула к харену.

– Посмею. Я не звал тебя.

Госпожа Лиела залилась краской стыда и судорожно осмотрелась, не зная, куда деть себя.

– Унизишь меня перед моей гостьей? Вышвырнешь, как какую-то девку? – продолжала распаляться женщина. – Какой ты после этого мужчина, если бросишь собственную мать в беде?

– А какая ты после этого мать, если, когда мальчишка нуждался в тебе, ты хвостом крутила в другом месте?! – рявкнула, не выдержав, госпожа Пандар, и госпожа Менвиа круто развернулась к ней.

– Я его родила!

– И тут же заявила, что такого подарочка от богов тебе не нужно, – холодно напомнил Шидай и извинился перед совсем уж перепугавшейся юной гостьей: – Простите, госпожа, что вам приходится на это смотреть.

– Какое право имеют слуги меня учить?! – взбесилась женщина.

– Я попрошу отвезти тебя в дом… отца, – спокойно отозвался Ранхаш. – Он всё равно пустует.

– Ха! В его дом?! – мать разъярённо хакнула. – Я приехала к тебе, а не к нему! Боги, что папаша, что сын, одинаковые! На вас нельзя положиться, вас ни о чём нельзя попросить! Варитесь в своих мелких обидах! За что мне всё это? – она неожиданно всхлипнула и, рухнув на колени, зарыдала.

Истерика была долгой, грязной и выматывающей. Наплакавшись, госпожа Менвиа впала в полуобморочное состояние и ехать уже никуда не могла. Ранхаш в молчании стоял у окна почти четверть часа, пока всё же не решил оставить её на ночь в доме и сам не отнёс наверх в свободную комнату. Госпоже Лиеле Майяри уступила свои апартаменты, но девушка была сама не своя от стыда и едва сдерживала слёзы. Было видно, что больше всего ей хотелось просто сбежать и больше никогда не попадаться на глаза обитателям дома. Если госпожа Менвиа действительно хотела сделать её невестой сына, то потерпела серьёзное поражение из-за собственной же несдержанности и отпугнула девушку.

Зато служанка госпожи Менвиа чувствовала себя вполне вольно и бегала туда-сюда по лестнице с водой, полотенцами и едой и игриво стреляла глазами в Казара, господина Шидая и даже харена.

Майяри нашла Ранхаша в кабинете. Холодного и спокойного. Он сидел за столом и смотрел в окно на темнеющее небо.

Девушка тихонечко обошла стол и чинно, с прямой спиной опустилась на колени мужа. Тот перевёл взгляд на неё, и в жёлтых глазах вспыхнул огонёк. Он ласково погладил её по щеке, а потом, склонившись, поцеловал. Без жадного жара, но с нежностью и теплом, осторожно, будто бы она была очень хрупка.

Майяри не собиралась говорить с Ранхашем о его матери. Не хотела теребить вопросами, раздражать напоминаниями. Да и не чувствовала за собой права лезть в их отношения. Но ей хотелось его утешить, обогреть, приласкать. Найти в его душе того мальчика, который так и не получил материнской любви, и избаловать его уже своей любовью. Ей тоже не хватало тепла, она помнила, каково это, когда рядом нет никого, кто любил бы тебя. Да, у Ранхаша был самый замечательный господин Шидай, но, в отличие от неё, он знал в детстве, что имеет право на любовь уже по праву рождения. Но почему-то не получил её от матери.

Чмокнув мужа в подбородок, Майяри развязала ворот его рубашки и одно за другим поцеловала пятнышки засосов.

– Чешутся? – она смешно сморщила нос.

Ранхаш отрицательно мотнул головой.

– Врёшь, – не поверила Майяри. – Мои чешутся.

При взгляде на порозовевшую жену, весело смотрящую на него влажными тёмными глазами, в груди разгоралось зудящее тепло. Оно выедало поселившийся там холод, подогревало кровь и заставляло ярче чувствовать жизнь. Какая всё-таки Майяри необыкновенная, живая, горячая и яркая. Она искренняя, даже когда врёт. Она не пыталась вытащить наружу его чувства, которые он и сам толком не понимал. Она просто показывала свои. И вот сейчас она пришла к нему, чтобы окружить его любовью и потребовать свою долю любви.

Ранхаш расстегнул её воротник, поцеловал тёмные пятнышки и хрипло спросил:

– Легче?

– Хуже, – девушка страдальчески поелозила на его коленях и искущающе пропела: – Я взяла у господина Шидая мазь и зелье. Завтра мне уже всё будет можно. Видишь, как я ответственно отношусь к своим обязанностям. Я хорошая жена?

– Лучшая, – искренне выдохнул Ранхаш.

Уткнувшись в её волосы, оборотень на несколько секунд замер, наслаждаясь блаженным уютом. А затем всё же поделился своими чувствами. В ответ.

– Я не чувствую к ней ненависти. Правда. Но она мне чужая. Совершенно. И неприятна мне. Она преследует только свои цели, спокойно используя других.

Майяри с сочувствием припомнила юную гостью, благодаря которой госпожу Менвиа не выставили сразу за порог. Стыд молоденькой девушки за безобразное поведение покровительницы был очень явным.

– Но сама взамен ничего не даёт. Только использует. Я не хочу, чтобы ты и Шидай общались с ней.

До боли знакомо. Майяри бы тоже не хотелось, чтобы Ранхаш и господин Шидай общались с её дедом.

– Если честно, я боялся, что она отпугнёт тебя от меня, – признался Ранхаш. – Госпожа Иелана точно привлекательнее.

– Зато у тебя есть господин Шидай и… – Майяри помедлила, но всё же осторожно продолжила, – господин Руахаш мне тоже понравился.

Вопреки её опасениям муж спокойно кивнул. Родной отец для него тоже был чужим, но неприязни, как к матери, Ранхаш к нему не чувствовал.

– Кстати, можно пожаловаться госпоже Иелане на госпожу Менвиа, – с хулиганским прищуром предложила Майяри, больше чтобы повеселить мужа. На самом деле она не была уверена, что мама Викана не обидится на неё за то, что она вышла не за её сына.

– Я сам разберусь, – слабо улыбнулся Ранхаш и, прижавшись губами к её уху, жарко прошептал: – Я хочу, чтобы эту ночь ты провела в моей постели.

Майяри хихикнула.

– Мне всё равно больше некуда податься. Только если в кабинете на диванчике поспать. Нужно только рубашку прихватить. Или… – она лукаво прищурилась, – не нужно?

Ранхаш в ответ мягко улыбнулся.

– Я могу одолжить свою.

Лиела тихонечко-тихонечко спускалась по лестнице, до обморочного ужаса боясь столкнуться с жильцами. Она едва сдерживала всхлипы и то и дело растирала покрасневшее от слёз лицо. Впервые в своей жизни она оказалась в такой постыдной ситуации. Никогда ей ещё не приходилось навязывать себя кому-то, да ещё участвовать в столь безобразных склоках. Как госпожа Менвиа могла навлечь на себя и на неё такой позор? Находиться и дальше в этом доме девушка не могла. Одна мысль, что утром ей придётся опять смотреть в глаза хозяевам, заставляла её просить богов расколоть землю у её ног, чтобы она могла броситься в пропасть.

Она не в силах перенести подобное!

Поэтому, невзирая на ночь, девушка решила выбраться из дома, дойти до конюшни, растолкать кучера и заставить его отвезти её к дяде. Она уже представляла, что встретит утро в объятиях сердобольной тётушки, когда на её пути выросла госпожа Пандар с двумя подносами в руках.

Несмотря на свои внушительные размеры, ходила домоправительница совершенно бесшумно. Особенно для слуха благородной девчонки.

– И куда это мы собрались? – строго поинтересовалась она.

Лиела затравленно уставилась на неё заплаканными глазами и, не выдержав, опять ударилась в слёзы.

– Отпустите меня, пожалуйста… я, – всхлип, – к дяде поеду…

– Ночью? Одна?

Девочка расплакалась ещё горше, и Пандар тяжело вздохнула.

– Жди меня здесь.

Оставив гостью на лестнице, домоправительница поднялась наверх и поставила подносы на столик между комнатами Шидая и Ранхаша. Стучаться смысла не было: лекарь собирался искупаться, а мальчишка был занят ещё более приятными вещами.

Плачущая девчонка не посмела нарушить приказ, и Пандар нашла её на прежнем месте.

– Ну-ну, не реви. Было бы из-за чего, – приобняла она гостью за плечи. – Пойдём, я сама отвезу тебя к дяде. Негоже одной кататься ночью по городу.

Стоило шагам на лестнице стихнуть, дверь в покои госпожи Менвиа отворилась, и в коридор осторожно высунулась рыжая служанка. Осмотревшись и принюхавшись, она торопливо и бесшумно подбежала к столику. Наличие двух подносов заставило её растеряться.

Содержимое крайнего справа, как раз ближе к покоям харена, составлял ужин на одну персону и стакан с остро пахнущим травяным настоем. Как такое пить можно? На втором ужин был на две персоны и стояло два бокала вина.

Харен вроде бы вино не пьёт, да и зачем ему ужин на две персоны. А вот его лекарь, видимо, решил развлечься.

Хмыкнув, рыжая достала из кармана бутылёк и торопливо вылила его содержимое в травяной настой. И, услышав шаги, испуганно метнулась назад. Она успела затаиться за дверью, когда из комнаты вышел лекарь в одних штанах и с влажными волосами. Рот женщины восторженно приоткрылся. На вино тот уставился с явным неодобрением. Даже пробормотал:

– Боги, Пандар, ты решила стать бездомной?

После чего поднял один бокал, хлебнул и поперхнулся.

– Обалдеть! На чём она его настаивает? – и безжалостно вылил оба бокала в горшок с цветком.

После чего спокойненько поднял стакан с травяным настоем, залпом выпил его и страдальчески поморщился.

– Ещё гаже, чем обычно… Фух! Дрянь!

Брякнув недопитый стакан назад, мужчина поднял поднос и скрылся в своей комнате.

Рыжая испуганно встрепенулась.

– Рия, – донёсся из спальни голос госпожи.

Служанка недовольно поморщилась и неторопливо пошла на зов.

Для полуобморочной госпожи Менвиа выглядела очень даже бодро.

– Помощница харена ушла?

– Похоже, да. Я слышала, как домоправительница предложила проводить её.

– А зелье? Ранхаш выпил его?

Рыжая замялась.

– Не выпил? Почуял? – в глазах госпожи мелькнул испуг.

– Я… перепутала бокалы, – призналась Рия, – и зелье выхлебал лекарь.

В гостиной повисло напряжённое молчание, и рыжая попыталась развеять его смешком.

– Нет, я, конечно, готова и с ним, от обязательств не отказываюсь. А харен, похоже, и без нас собирается провести весёлую ночь…

Она приготовилась к истерике и грязной брани, но госпожа Менвиа, которая была её госпожой всего какие-то сутки, взволнованно запустила пальцы в волосы, облизнула пересохшие губы и даже нервно улыбнулась.

– Так что делать? – подтолкнула её служанка.

– Иди спи, – отмахнулась Менвиа. Щёки её обжёг лихорадочный румянец. – Я сама разберусь.

Рия понимающе хмыкнула.