Глава 58. Секрет Лирки

Узээриш приподнял голову и бросил взгляд над затылком застывшей изваянием девушки на благородную родительницу и её сына. Их лица показались ему знакомыми. За четыреста лет жизни он успел повидать больше высокородных рож, чем хотел бы помнить. Имён этих физиономий, впрочем, Риш не вспомнил и опять склонился над кучерявой головой, напуская во взор побольше тепла.

Одного взгляда ему хватило, чтобы понять: благородный юноша томим тёмной, сжирающей его заживо страстью. Светлые глаза мутнели от ревности, которую парень даже не думал скрывать от матери. Узээриш даже подозревал, что разум сопливому бабнику отказал напрочь: ничего рассудительного в его взоре не светилось. Только мутная злость. Ещё и губы закусил до крови. Ух, как его от девчонки ведёт-то! Узээриш едва удержался от понимающей усмешки.

Но с подобным сортом мужчин Риш был знаком. Раздираемые желанием, они преследуют понравившуюся девушку, стараются привлечь её внимание, но считают ниже своего достоинства признать, что женщина поработила хотя бы их плотские желания. Нет, никогда! Это не женщина снисходит до них, а они до женщины. Подобное отношение отдавало тухлым душком унижения, через которое и добиваются благосклонности.

Разобравшись с мотивом парня, Риш окончательно уверился, что это не подруга Майяри выступала в роли преследователя и соблазнителя. Хотя ему девочка ещё при первой встрече показалась очень и очень правильной. Из тех, что выходят замуж за скучных надёжных парней и проживают с ними спокойную и пресную жизнь.

А вот благородная маменька – явно та родительница, которая не видит в своих детях и тени греха и проявляет ошеломляющую слепоту. Вот как сейчас. Мальчишка уже весь чёрный от ревности, а она и не замечает.

– Это ваш друг? – спросил Риш у девушки и тонко, с намёком улыбнулся мальчишке. А затем, поясняя намёк, прикрыл глаза и раздул ноздри, вдыхая запах девичьих волос. М-м-м… Молодой хайнес едва заметно поморщился, не понимая, почему в груди взметнулось ощущение, что его обманывают.

У парня аж скулы побелели, но с места он не сдвинулся.

– Они… они учатся вместе, – маменька оборотня неуверенно улыбнулась.

– А вы этого не одобряете? – Риш ненавязчиво приобнял каменно-неповоротливую девушку одной рукой за талию и притянул к себе.

– Что вы… – нервно обмахнулась рукой женщина, но хайнес перебил её с ласковой улыбкой.

– Я всё слышал.

И благородная госпожа растерянно хлопнула глазами.

– Я… мой господин… я… просто я считаю, что каждый должен искать себе пару среди своего круга, – промямлила она, – и хотела донести это до её… их, – она бросила взгляд на сына, – ушей.

Что ж, она хотя бы не отказалась от своих убеждений перед лицом самого хайнеса. Риш даже благодушно улыбнулся ей. Честность и высокомерие всё же сочетание определённо лучшее, чем высокомерие и подхалимаж.

– Не могу не согласиться с вами, – Риш сокрушённо прицокнул и прижался щекой к виску девушки. – Только в своём круге. И так как я многим вам обязан, госпожа Лирка, мне совсем не безразлично, кого вы допускаете в свой круг. Вы мужественно разделили тяготы заточения вместе с моим отцом, спасли моего брата, самоотверженно защищая его даже от меня, и помогли скрыться от врагов мне. Как ни посмотри, я глубоко вам обязан и мне хочется отплатить вам добром. Или хотя бы уберечь от очевидных ошибок. Поэтому я запрещаю этому господину приближаться к вам… – Узээриш задумчиво смерил взглядом расстояние между Лиркой и Орлидом, – ближе, чем на две сажени. А разговаривать с вами он и вовсе не имеет права. Так же, как и вы, госпожа, – Риш улыбнулся матери оборотня. – Я буду очень опечален, если девушка, которой моя семья стольким обязана, будет так оскорблена.

Родительница вспыхнула от, как ей показалось, скрытого оскорбленья, но вот мальчишка понял хайнеса правильно и на Лирку посмотрел с отчаянием. Помимо воли Ришем овладело злорадное удовлетворение, какое иногда посещало его, если выпадал шанс увести понравившуюся женщину из-под носа другого.

– А теперь, когда мы разрешили это маленькое недоразумение, я хотел бы всё же позвать вас, госпожа, в гости. Мой брат уже замучил меня вопросами, где же его могучая мохнатая спасительница. Если вам не нравлюсь я, то не будьте суровы к ребёнку. Он ещё так мал, и первая неудача с женщиной может сильно его ранить.

Риш изогнулся, чтобы посмотреть в лицо по-прежнему молчаливой и неподвижной девушки. И поразился её бледности.

– Госпожа, – обеспокоенно позвал он, – они вам что-то сделали?

– Мы бы не посмели опуститься до такого! – вскипела мать Орлида.

– Госпожа, – Риш почувствовал, что каменное прежде тело начало слабеть в его руках, и поторопился посмотреть в чёрные глаза девушки.

Зрачок той судорожно сократился, и Лирка, закатив глаза, неожиданно рухнула вниз, выскальзывая из его объятий. Риш едва успел перехватить её. Опустившись на корточки, он усадил обмякшую девушку на своё колено, прижал одной рукой к груди, стараясь, чтобы голова её легла к нему на плечо, и ощупал лоб.

– Госпожа, – мужчина всерьёз перепугался. – Да что такое?

Торопливо оттянув ворот рубахи девушки, Риш замахал свободной рукой, подгоняя свежий воздух, и даже подул Лирке в лицо.

– Воды! Быстрее! – рявкнул оборотень, и юнец бестолково замялся, а вот его мама порылась в корзине и протянула серебряную фляжку.

Риш зубами открутил крышку, хлебнул сперва сам, а затем, неловко смочив ладонь, отёр пальцами шею девушки, лоб и помассировал за ушами.

– Перегрелась, что ли?

В коридоре раздался топот, а следом и гневный возглас Майяри:

– Что вы с ней сделали?

– Это не моя вина! – огрызнулся и без того встревоженный Риш. – Где лекарский корпус? На прежнем месте?

Подняв девчонку на руки, он бегом бросился по коридору, едва касаясь ступеней, слетел по лестнице и выскочил на улицу, напутствуемый криками Эдара:

– Прямо! Прямо! А теперь налево!

В лекарский корпус молодой хайнес ворвался, едва не снеся двери. Увидев его ношу, ученик-дежурный подскочил и опрометью бросился за старшим. Старший лекарь подоспел в тот момент, когда Риш уже внёс девушку в одну из комнат и опустил на кровать. Закрутилась суета, подоспевшая Майяри вытеснила всех мужчин, кроме лекаря, из комнаты и захлопнула дверь.

Воцарилась тишина. Встрёпанный Риш обвёл взглядом перепуганного Эдара и помрачневшего харена.

– Что с ней?

Могучий парень неуверенно пожал плечами, мол, кто его знает, но Риша ответ не удовлетворил. Нахмурившись, он предположил:

– Она болеет? – и, не дождавшись ответа, уже с полной уверенностью заявил: – Она давно болеет.

– Вы знаете? – Эдар удивился, что сам хайнес знает о недомогании подруги.

– Нет, – резко отозвался тот, почувствовав досаду и почему-то вину. – Догадался.

– Да? А внешне вроде бы уже не очень заметно…

Внешне незаметно. Но – Узээриш стиснул зубы – в прошлый раз, когда он нёс девчонку на своей спине, она определённо весила больше.

Лекарь быстро привёл Лирку в чувство и заругался.

– Резвер, чтоб у него ещё один сын родился! Башкой хотя бы иногда думает?! Отправил девчонку тягать камни!

– Что с ней? – требовательно потянула его за рукав обеспокоенная Майяри.

Тот едва ли на неё не огрызнулся.

– И у вас, пустоголовых, никаких мозгов нет! Геройствуете! Расхлёбывайте теперь!

Лирка попыталась сесть и стянуть ворот рубахи, но со стоном закрыла глаза и откинула голову назад.

– Перенапряглась! – наконец выплюнул оборотень. – Пока ничего страшного, но если и дальше будет так надрываться, то точно подорвётся на всю оставшуюся жизнь.

Майяри не сдержала вздох облегчения. По тону лекаря она поняла, что он больше стращает и злится на переполох по пустяковому поводу. Экая невидаль, баба в обморок грохнулась!

– Сейчас наведу укрепляющее и снотворное, а ты, – оборотень повернулся к Майяри и уставил на неё узловатый палец, – помоги ей раздеться и забраться под одеяло. Ближайшие пару дней она будет только спать и есть, есть и спать. А Резвер пусть только попадётся мне… – оборвав фразу с очень кровожадной интонацией, лекарь зашагал к двери, за которой к нему с расспросами тут же пристал Эдар. И получил свою порцию люлей.

Только на вопрос хайнеса лекарь ответил хоть и ворчливо, но по существу.

Лирка, мучимая дурнотой, смотрела на Майяри мутными глазами и не воспротивилась, когда та стянула с неё сапоги, рубаху, расстегнула ремень на штанах и потянулась к повязке на груди, собираясь её немного расслабить или даже снять вовсе. В прикроватной тумбочке Майяри обнаружила простынку и хотела завернуть подругу в неё, а вещи коварно утащить с собой, чтобы Лирка точно никуда не ушла из лекарского крыла и хорошенько отдохнула.

Боги наградили Лирку большой грудью, но та относилась к ней совершенно безжалостно. Полосы ткани перетянули нежную кожу так сильно, что она покраснела, а в местах натёртостей шелушилась. Майяри слышала, что в Нордасе благородные дамы утягивали себя в корсеты, но даже они наверняка не были так беспощадны к себе.

– Ну ещё бы ты в обморок не грохнулась, – девушка с осуждением посмотрела на подругу и смахнула чёрную нить, свернувшуюся загогулиной в ложбинке между грудей.

Нить не смахнулась. Майяри нахмурилась и попыталась подцепить её кончиками пальцев, но те прикоснулись лишь к тёплой коже.

Нить не лежала в ложбинке. Она была там нарисована.

Присмотревшись, девушка поражённо вскинула брови.

– Это что…

Лирка проследила за её взглядом, уставилась на чёрную загогулину… и резко села, натягивая на груди простынь. Дурнота мгновенно позабылась, и оборотница испуганно посмотрела на подругу. Та ответила возмущённым взглядом.

– Это запрещённый символ! – прошипела Майяри так, чтобы её точно не услышали за дверью. – Тебя на каторгу за него отправят!

То, что она сама не раз нарушала законы, ничуть Майяри не смягчило. За себя она не переживала, а вот за Лирку боялась.

Подруга сжалась и забегала глазами. Лицо её сморщилось, будто она сейчас расплачется.

– Ты чего? Я-то не злюсь! Просто за дверью хайнес…

Лирка посерела, и Майяри показалось, что она сейчас опять уплывёт в обморок.

– Да я тебя не пугаю! Спокойно, спокойно. Даже если он разозлится, я тебя в обиду не дам. Просто я не понимаю. У тебя проблемы? Ты скрываешься? Ты можешь мне сказать. Я помогу. Мы поможем! Это же… это же… – Майяри уставилась на судорожно прижимаемую к груди простынь и вновь перешла на еле слышный шёпот, – ментальная печать из разряда иллюзий запаха. Менталистика под запретом, ты же помнишь? Ею могут заниматься маги только по особому разрешению.

– Я помню, – с трудом отозвалась Лирка.

– Тогда что произошло?

Лирка посмотрела в обеспокоенные тёмные глаза подруги и почувствовала, как внутри в очередной раз за эти дни подламывается решимость, как к горлу подступают слёзы, а в мысли вселяется страх.

«Молчи!», – змеёй зашипел дух.

«Друг может стать поддержкой, – не согласился с ним господин Наэш, – если ты доверяешь ей, то поделись».

«И жреца много!»

«Жрецу не скажешь всего».

Вцепившись в волосы, Лирка тихо застонала.

«Если ты скажешь, она пойдёт рвать этого… белобрысого… вашего нынешнего главного», – дух не был силён в титулах.

Девушка оцепенела, чувствуя, как выступает пот на лбу.

– Лирка, – Майяри обеспокоенно прикоснулась к её волосам.

– Зверь… – прохрипела подруга.

«Что?! Мы тут причём?!»

– Помнишь зверя, который сперва вселился в того старика в подземелье, потом заставил его помолодеть, а затем разорвал? – Лирка повернула голову набок и пристально уставилась на Майяри. – Он… – голос девушки стал тише, – пытался сбежать и случайно запрыгнул в меня.

«Молчи! Молчи!», – выл дух.

Несколько секунд Майяри потребовалось, чтобы вообразить огромного, словно из дыма сотканного зверя, вспомнить его жуткие звёздчатые глаза и, финальным аккордом, разрываемого на части Дешия.

Девушка в ужасе подскочила.

– Его надо вытащить! Сейчас же! – Майяри бестолково метнулась туда-сюда, а затем уже увереннее шагнула к двери, собираясь найти господина Райя, который занимался химерами духа, и потребовать, чтобы он немедленно избавил подругу от жуткого подселенца, способного убить её в любой момент.

Но Лирка бросилась вперёд и вцепилась в её руку с умоляющим:

– Не надо!

Майяри растерянно посмотрела на неё.

– Пожалуйста, Майяри. Они же… они запрут меня и… и… – Лирка сглотнула, но не договорила.

Майяри сама вспомнила оборотня, которого держали в сыске с того самого дня, когда он в тюремной камере обернулся химерой духа.

Он до сих пор сидел в подземельях сыска.

Растерянная и обескураженная, девушка почти упала на постель, и Лирка поспешила ещё крепче впиться пальцами в её запястье. Глаза её горели мольбой и страхом.

– Это же тот самый зверь… с господином Наэшем, – в голосе оборотницы звучал ужас. – Как… что они захотят сделать?

Майяри поняла её. Во главе мятежников стоял незаконнорожденный сын хайрена Игренаэша. Он своим рассказом оправдал себя, но… это были лишь слова. Захочет ли хайнес рисковать и ждать, когда найдётся способ безопасно изъять зверя из Лирки? Захочет ли так рисковать Ранхаш? Нет, Ранхаша она уговорит, но он не согласится беспечно оставить Лирку на свободе, и тогда девушку ждут, возможно, годы пусть и комфортного, но всё же заключения. Ведь никто не знает, чего ждать от уцелевшего зверя.

– Он говорит с тобой? – Майяри очень надеялась на отрицательный ответ, но Лирка печально качнула головой. – Тёмные!

Сильная оборотница с магическим потенциалом выше среднего, в голове которой живёт умерший гениальный маг с весьма неоднозначной ролью в мятеже. С Лирки не слезут, даже если зверя удастся из неё изъять: мало ли что тот успеет ей нашептать.

– Он тебя мучает?

– Мы почти поладили, – голос Лирки прозвучал так жалко, что Майяри схватила её за плечи и, тряхнув, яростно потребовала:

– А ну, гадина, вылез из неё!

Лицо подруги исказилось, и она яростно прошипела:

– Вытащи, волчье мясо!

Майяри невольно отшатнулась, а Лирка виновато посмотрела на неё.

– И чего ты в ней засел?! – опять разъярилась Майяри. – В… – она резко умолкла, испугавшись напоминать о Дешие, в котором зверь не засиделся: вдруг он решит выйти из Лирки тем же способом.

– Он не может уйти.

Лирка откинулась на подушки.

– Оказавшись во мне, он не смог меня порвать. От прежнего тела господина Наэша ему достались звериные инстинкты… и сам господин Наэш. Причинить вред самке он не смог. А затем я, перепугавшись, обернулась медведицей, и он завернулся во внутренний мешок, где всегда хранится одна из ипостасей, и намертво привязался к нему.

Майяри торопливо припомнила, что рассказывал Ранхаш о внутренних мешках оборотней.

– И начал умирать.

– Умирать? – повторила Майяри.

Подруга устало кивнула.

– Его материальное тело было сильно истощено голодом, и он держался только на силе Тёмного духа. Но во мне он эту силу проявить не может.

– Так чего он не сдох?

Лицо Лирки опять исказилось, и она оскалилась.

– На желании отведать твоего сладкого мяса выкарабкался.

Оборотница досадливо поморщилась, что-то пробормотала под нос и отмахнулась.

– Это медведица, – наконец ответила она. – Она поделилась с ним своей массой, почти треть отдала. Она… очень великодушная. И зверь стал уже не просто привязан к внутреннему мешку. Он, по сути, слился с нами телесно.

Майяри немного успокоилась. Потусторонняя тварь хотя бы не могла повторить тот же фокус, что провернула с Дешием. Но дело обстояло ещё хуже, чем ей думалось. Как теперь вытащить из Лирки так крепко впиявившегося в неё подселенца?

– А недавно он переместился на звериную сторону мешка и теперь может выходить вместе с медведицей, – совсем уж убито призналась Лирка. – Нет, он ничего такого не делает. Пока. Очень слаб. Его и ребёнок прутом перешибёт.

По её лицу прошла волна судороги, но завладеть языком духу не удалось.

– А печать… Из-за зверя у меня изменился запах, а печать убеждает всех, что пахну я так же, как и прежде. Это господин Руахаш подсказал.

Майяри удивлённо вскинулась.

– Он со мной тогда в кабинете господина Шереха долго говорил, и я ему всё рассказала. Я не понимала, что со мной происходит. Он успокоил меня и предложил помощь. И тогда же чернилами нарисовал на мне печать. Это я потом под кожу иглами её завела. Он помог мне разобраться… это он смог разговорить духа и выяснить, как так вышло, что мы теперь связаны. Господин Руахаш уверен, что мы… я и дух сможем ладить. Просто дух сейчас очень зол. Майяри, – Лирка опять вскинула на подругу умоляющий взгляд, – можно же никому не говорить? Они не на стороне того старика. Я клянусь тебе. Дух ненавидит его так, что мечтает растерзать его душу в клочья. Пожалуйста, Майяри. Я… – девушка закусила губу, – боюсь хайнеса.

– И правильно, – одобрила Майяри, покосившись на дверь. – Думаю, хайнес смотрит на твоё будущее не столь радужно, как господин Руахаш. Но нам всё равно нужен тот, кто поможет вытащить этого паразита из тебя.

– Мы справимся, – Лирка мужественно сжала губы. – Я и господин Руахаш. Он обещал, что не оставит меня. И пока ещё не было случая, чтобы он не пришёл на помощь.

– Ты так в нём уверена?

Господин Руахаш произвёл на Майяри благоприятное впечатление, но она его почти не знала. Знала только, что собственного сына он всё же оставил, хоть и раскаялся в этом.

– Да, – болезненно бледное лицо Лирки слегка порозовело. – Господин Руахаш очень серьёзный и ответственный.

Молоденький жрец страдающе уставился на серьёзного и спокойного главного жреца, который весьма умело застёгивал на груди платье, натянутое прямо поверх рубашки. Закончив, Руахаш расправил кружевной воротник, встряхнул длинную юбку и с усталой брезгливостью уставился на нежный светло-золотистый шёлк.

– И эта тряпка стоит пять золотых…

Пожалуй, куртизанка обошлась бы дешевле.

– Может, всё-таки не нужно? – взмолился молоденький жрец. – Если Господин сильно разгневается, то его милость может покинуть нас.

Храм с таким количеством прихожан милость бога нескоро покинет. Но вслух Руахаш достоинство Повелителя ронять не стал.

– Господин сам пожелал именно этого.

– Ну… вы всё-таки не настолько симпатичный.

Но Руахаш неумолимо прошёл к алтарю и спокойно на него уселся.

– А если… ну вдруг… – молоденький жрец воровато осмотрелся и перешёл к крайнему средству: – Вдруг вы окажетесь в Его вкусе!

– Не окажусь, – хладнокровно отмахнулся Руахаш. – Ступай.

Младший ещё немного потоптался, но всё же ушёл. Если главный хочет злить Господина, то пусть один за это и получает.

В зале подношений воцарилась чуткая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом шёлка.

Появление Господина Руахаш почувствовал ещё до того, как на пол легла тень. Но поворачиваться не стал, позволяя Повелителю оценить подношение со всех сторон.

– Ва-а-ах, – тихо-тихо выдохнули за спиной, – какое серебро волос…

Было непривычно слышать глубокий, но не басовитый голос Господина не в голове, а со стороны.

– И кого же мне преподнёс мой строптивый ханжа-жрец? Кого-то из своих коварных родственниц? Что же ты молчишь, милая?

Руахаш не издавал ни звука. Нельзя лишать Господина возможности изумиться даром по полной.

Бог неторопливо обошёл постамент, встал прямо перед Руахашем, и косая улыбка поползла вниз, а светлые брови – вверх. Жрец уставился на своего Господина усталым взором.

– Угодил?

Высокий, хорошо сложенный мужчина с длинной растрёпанной косой пшеничного цвета вздрогнул и недоверчиво сузил тёмно-синие глаза. Почесал поросшую светлыми, почти прозрачными чешуйками шею и восхищённо прицокнул.

– Не, Руахаш, зная тебя, я ожидал чего-то такого, но чтобы ты сам…

По залу прокатился хохот. Такой раскатистый, что затаившийся в дальнем коридоре младший жрец испуганно вздрогнул. От смеха Ваирак даже присел на корточки и похлопал ладонью по полу.

– Видел бы ты себя! – веселился бог.

– Я видел, – печально отозвался Руахаш.

– Аха-ха-ха-ха-ха! А тут у тебя что? Полностью разоделся?

Ваирак нагло задрал юбку, но над начищенными сапогами не пенилось соблазнительное кружево панталон, а темнели грубые складки обычных штанов.

– Так Господин доволен даром и готов его принять? – безо всякого интереса спросил Руахаш.

– Что ты! – мгновенно отмахнулся тот и посерьёзнел. – Это… – хохот опять раскатился по залу, и Ваирак утёр проступившие красные слёзы. – Это наглое надругательство над моей священной волей. Ы-ы-ы-ы-ы, Руахаш, как тебе в голову пришло напялить это на себя?

– Мне сказали, что я симпатичный.

– Ну не настолько, чтобы на себя платье натягивать! Хотя… ы-ы-ы-ы… оно тебе чудесно подошло. Вот моя следующая воля! Я хочу, чтобы в галерее главных жрецов тебя нарисовали в этом одеянии. Ох, подожди, я ещё не насмотрелся!

Господин вновь покатился со смеху, а Руахаш продолжал сидеть на алтаре, позволяя Повелителю всласть навеселиться и насмотреться. Одно было досадно: слёзы Господина прожигали прекрасный мозаичный пол зала.

– Я могу идти? – вопросил Руахаш, стоило Повелителю немного успокоиться.

– Конечно, – хищно ухмыльнулся тот, рукавом вытирая лицо. – Иди. Я тебя даже провожу. Рукой только ухватиться не забудь.

Будучи жрецом Ваирака не первый год, Руахаш тут же выбросил вперёд руку и сжал пальцы. В то же мгновение алтарь исчез из-под него, воздух взвихрился, стены зала смазались, а ладонь сжалась на чём-то металлическо-холодном. Оборотень едва успел выпрямить ноги, чтобы не грохнуться, и тут же заскользил вбок по покатой поверхности. В лицо пахнуло ветром, истошно закричали вспугнутые птицы, а по затылку хлестнуло белое полотнище. Кое-как вернув равновесие и выпутавшись из ткани, Руахаш с тоской осмотрелся и тяжело вздохнул.

Он стоял, цепляясь за шпиль с флагом, на куполе самого видного здания Жаанидыя – здании суда. Внизу темнела статуя Идной, двигались фигурки прохожих и торопливо катились экипажи. Горожане быстро заметили новый штандарт – женщину с длинными волосами в развевающемся светлом платье – и начали толпиться внизу, с любопытством рассматривая её. «Женщина» отцепилась от шпиля и по куполу скатилась вниз на край барабана, где и замерла, загадочно копошась.

Руахаш хорошо знал Господина. И, задрав юбку, вытащил из притороченной к поясу сумы лёгкий плащ с капюшоном в тон платью. В таком можно спокойно прогуляться по городу до храма, не опасаясь, что потом будут гулять скабрёзные слухи.

Проворно спустившись по стене на задний двор суда, Руахаш оправился и нырнул на улицу. На высокую женщину в дорогом платье тут же обратились взгляды, но особого интереса она всё же не вызвала. Руахаш успел пройти два квартала, когда из переулка вышел высокий мужчина с длинной пшеничной косой – но без чешуек на шее – и нагло подхватил его под локоть.

– Ну что, Руахаш, сходим в ласкательную? – Господин подмигнул.

Ласкательной Повелитель, не очень памятливый на названия мира смертных, называл бордель.

– Такой благородной даме, как я, заходить в подобные места неприлично, – отозвался Руахаш.

Мгновение, и платье исчезло, сменившись просоленным кафтаном капитана речников. С соседней улицы донёсся изумлённый и возмущённый вопль, и Руахаш укоризненно посмотрел на Господина. Тот улыбнулся ещё шире, и левый глаз жреца закрыла косая повязка.

– Теперь прилично?

– Господин, почему бы вам не сходить одному? У меня, право, много дел.

– А кто со мной будет пить? Смертные женщины слишком быстро напиваются, и с ними уже не интересно.

Руахаш в который раз помянул недобрым словом свою устойчивость к вину.

– Хорошо. Но, Господин, я могу надеяться, что вы отправите меня в мою спальню, когда я напьюсь до невменяемости, а не в спальню хозяйки борделя, как в прошлый раз?

– А тебе что, не понравилось? – ухмыльнулся бог.

– Нет, – скорбно отозвался Руахаш, – не понравилось.