Глава 65. Ссора

– Майяри!

Девушка пошатнулась, словно пьяная, невольно обернулась и замерла, поражённо смотря на стремительно приближающегося к ней Ранхаша. Харен был немного помят, вымазан в грязи, которой хватало после прошедшего ливня, а его роскошная серебряная коса стала осклизло серо-коричневой и истекала жижей. Не верящая своим глазам девушка сперва шагнула к нему, но, опомнившись, круто развернулась и, отступив, посмотрела на лежащего на мостовой оборотня.

И сердечко затрепыхалось в смятении и новом, непохожем на прежний, испуге.

На округлых булыжниках мостовой лежал Викан, вокруг головы которого ореолом расползался красный отлив. Если страх за Ранхаша выбил из Майяри все мысли, подведя к грани сумасшествия, то страх за Викана бил не столь сильно, но ощущался ярче.

– Господин Шидай… – едва слышно позвала девушка, и лекарь вскинул на неё раздражённый взгляд.

– Я же сказал: обошлось, – повторил он, потирая дрожащий локоть, которым от души приложился при падении. – Его сбросило с лошади, и та его ещё копытом по башке приложила. Благо дурные головы в большинстве своём крепче дубовых!

– Но ведь… – Майяри беспомощно указала пальцем на кровавый ореол, но господин Шидай, уже не слушая её, с лёгкостью поднял тонкокостного Викана на руки и перенёс на более сухое место.

А в луже осталось плавать красное заходящее солнце

Добравшийся до Майяри Ранхаш торопливо оттащил её подальше от исходящих пылью обломков дома, и в почти улёгшееся облако смазанными тенями скользнули стражники и сыскари.

До господина Шидая наконец добежал кучер, правивший экипажем, на котором сюда прибыли лекарь и харен, и передал ему саквояжик, в который оборотень тут же с жадностью закопался.

Майяри в это время с содроганием смотрела на правую половину лица Викана, которую заливала кровь с расшибленного лба. Прямо на глазах на коже созревал багровый синяк характерного вида – в форме лошадиного копыта.

Услышав за спиной всхлип, Шидай отмахнулся.

– Чего ревёшь? Ранхаш, прижми её к груди покрепче, с женами это помогает. Ну покушает с месяцок одну кашу. Зубы ему новые вырастим. А так, может, и на благо. Мозги на место встанут!

– Если не вылетели… – буркнул проходивший мимо стражник.

Майяри затрясло. Они ведь ещё не знали, что это из-за неё.

Девушка чувствовала себя окружённой врагами. Они чудились ей в каждом окне, в каждом проулке, а их драконы скрывались в сгустившихся серых облаках. Она уткнулась лицом в грудь Ранхаша, хотя хотелось, наоборот, оттолкнуть, чтобы гнев преследователей не пал на него.

Казар протянул харену чистый носовой платок – карманы самого Ранхаша были полны грязи, но никак не чистоты, – и тот передал его Майяри. Та, плохо соображая, что делает, вцепилась в тряпочку зубами. Хаггарес неодобрительно покачал головой и выудил из кармана помятое яблочко.

Ранхаш продолжал вполголоса, а порой и безмолвно отдавать приказы, рассылая подчинённых в разные стороны. Из соседних домов уже слышались хруст и треск обысков, а отчаянно ругающиеся маги чуть ли не пинками прогоняли с руин дома стражников и сыскарей.

Ещё один чёрный экипаж пропускать на улицу не хотели, но спокойный окрик господина Саврия заставил стражу посторониться. Рассмотрев в окно развалины, Узээриш выскочил прямо из катящейся кареты и изумлённо присвистнул. После чего направился к харену.

Увидев Майяри, хайнес даже немного опешил.

– Как вы умудрились оказаться здесь раньше меня? Я всего-то остановился у колодца напиться!

– Хорошо, что остановились, – рискнул заметить Казар.

И Узээриш заметил распростёртого Викана.

Вид главного бабника Жаанидыя, поверженного лошадиным копытом, его не то что изумил, но самую малость ошарашил.

– Боги, Викан, – Риш присел рядом с раненым на корточки. – Его затоптали?

Шидай ответить не успел. Викан застонал, с трудом разлепил ресницы и воззрился на хайнеса мутным, не узнавающим взглядом.

– Эх, Викан, – отнюдь не сочувственно улыбнулся Риш, – пока зубы отращивать будешь, место главного бабника столицы займёт кто-нибудь другой.

Раненый осоловело моргнул, поморщился и невнятно прошипел:

– Дедушка?

Лицо Риша вытянулось.

– Это из-за меня… – выдохнула Майяри.

Взоры мужчин тут же обратились на бледную девушку.

Опять начался дождь, и за окном не переставая лил мерно шелестящий поток. Солнце успело окончательно скрыться за горизонтом, и небо потемнело, пока они добирались до дворца. Трясущаяся Майяри упрямо повторяла, что нельзя ехать домой, нельзя вести их за собой… Кого их? И было решено остановиться здесь. Вариант довольно непредсказуемый, если учесть, какой «любовью» дворец пользовался у молодого хайнеса.

Викана отнесли в одну из пустующих комнат, и господин Шидай сидел с ним, ожидая, когда за парнем приедет отец, к которому уже отправили посыльного. Узээриш, посеревшая Майяри и обеспокоенный Ранхаш заняли кабинет и теперь молча смотрели на стоящую посреди стола коробку с апатитами, которую хозяйственно подобрал Казар. Он же разложил камни по вмятинам схожего размера, а потом, видя усиливающееся беспокойство госпожи – сам хаггарес песню слышать не мог, всё же он не хаги, – начертил вокруг коробки прямо на столе ряды символов, благодаря которым жутковатая песня наконец затихла.

Ранхаш только что закончил рассказывать молодому хайнесу истинную историю о происхождении Майяри. Рассказать полуправду или промолчать всё равно бы не вышло: полуправду Риш уже слышал, а молчание его не устраивало.

– Это послание мне, – уверенно заявила Майяри. – Услышать песню может только хаги, и коробка там оказалась неслучайно.

Риш и Ранхаш обменялись взглядами. Возразить они и не пытались. Действительно, какова вероятность, что в развалинах какого-то дома найдётся коробка с камнями, разложенными таким образом, чтобы оказавшийся рядом хаги слышал вполне внятную песню? Тем более что хаги, услышавший песню, был – вот неожиданность! – беглецом, которого страстно желали увидеть дома. А психа-мага, захватившего здание, так и не нашли.

Впрочем, иных следов хаги, помимо коробки с камнями, тоже не нашли. В доме явно орудовал маг или кто-то притворявшийся им.

– Я притворялась магом несколько лет, – напомнила Майяри.

– Госпожа, я в очередной раз поразился, что вы, оказывается, бедствие ещё большего размера, чем я представлял, – безо всякого веселья отозвался Узээриш, – и теперь вообще боюсь узнавать о вас что-то новое. Харен, вы отчаянный смельчак.

На самом деле Ранхаш как раз таки боялся. Очень боялся, что так и не сможет добиться благосклонности Майяри. И рядом с этим страхом прошлое возлюбленной выглядело совсем незначительно.

– Я так понимаю, что столкновение с сумеречными хаги нас всё же ожидает, – хайнес обречённо прикрыл глаза.

Не стоит даже думать, что Вотые смирятся и отдадут девушку родственникам. Риш навскидку попытался просчитать возможные пути, но все варианты отзывались внутри ощущением провала.

– План есть? – поинтересовался он в надежде, что у Вотых с фантазией получше.

Ранхаш молча кивнул.

– Господин Шерех уже занимается этим, – кратко ответил он.

– Конкретнее, – сквозь зубы процедил хайнес.

– За деталями к нему, – холодно отозвался Ранхаш, свято чтивший таинство чужих замыслов. Если они не расходились с его интересами.

– Я могу вернуться, – решительно предложила Майяри. – Агарес Изирш больше мне не муж…

– Боги, вы ещё и замужем были?! – простонал Узээриш.

– Брак с оборотнем, конечно, не придётся им по вкусу, они попытаются его расторгнуть, но без крайних мер. Наследница на месте, к чему ссориться с уважаемым семейством Вотых из-за смерти одного из их сыновей? Лучше смириться с попорченной невестой, но не оказаться в тупике из-за отсутствия прямых наследников, – Майяри сама не верила в то, что говорила, но говорила очень убедительно.

– Нет, – категорично отказал Ранхаш.

Майяри стиснула зубы, но возмущаться не стала.

– Хорошо, тогда каков план? – переметнулась она на сторону хайнеса.

– Господин, – Ранхаш прямо посмотрел на Риша, – это проблема лично моя и моей семьи. Ваше вмешательство не требуется.

– Харен, разборки между вашим семейством и сумеречниками с лёгкостью выльются в войну. С вашими-то возможностями… Если я соглашусь остаться в стороне, то это будет равносильно признанию, что мозгов у меня как у голубя.

– До боя не дойдёт, – уверенно заявил Ранхаш.

Может, он и сказал бы больше, но ощущение, что вокруг полно лишних ушей, заставляло крепче сжимать губы.

– Мы просто съездим и поговорим.

Узээриш так и почувствовал, что между «съездим» и «поговорим» бездна сокрытого.

– И я поеду с вами, – уверенно заявила Майяри.

Отговорить всё равно не выйдет. А раз её нашли, то молить отказаться от знакомства с её семьёй бесполезно.

– Нет.

– Я поеду, – Майяри с яростью воззрилась на мужа.

– Ты не поедешь, – холодно заявил тот.

– Ты думаешь, я соглашусь сидеть тут и сходить с ума от беспокойства в ожидании, когда же я стану вдовой? – взбешённо прошипела девушка.

– Ты не станешь вдовой.

– Конечно, я же поеду и сама об этом позабочусь.

– Ты не поедешь.

– Да Тёмные тебя побери, почему?! – Майяри вскочила, и опрокинутый стул загромыхал по полу. – Ты сам мне говорил, что теперь мы вдвоём… мы!.. будем решать все проблемы. Так почему ты можешь меня защищать, а я тебя нет?! Ты даже не представляешь, насколько они сильны, а я среди них жила, росла! Да я одна из них!

– Значит, представляю.

– Ранхаш, – Майяри бухнулась на колени и обняла супруга за ноги, умоляюще смотря на него снизу вверх, – моя душа рвётся от страха. Я с ума сойду без тебя, зная, что ты там. Я хочу поехать с тобой.

– Нет, – Ранхаш был непреклонен, и жена отскочила от него.

– Но почему?!

– Потому что там тебе ломали кости, – тихо и так проникновенно ответил харен, что в кабинете повисла звенящая тишина.

Ранхаш поднялся, подошёл к дрожащей супруге и поцеловал её ладонь.

– Потому что там тебе ломали душу, – продолжил он. – Потому что там тебя научили только ненавидеть. Потому что там убивают даже детей.

Несколько секунд Майяри просто смотрела на него, а затем её подбородок задрожал, и девушка, вырвав ладонь, выскочила из кабинета.

Казар бдительно вскинулся, стоило госпоже появиться в коридоре, но она сразу же нырнула за другую дверь, где в малой комнате собраний спал на диванчике раненый Викан и подрёмывал господин Шидай.

Ранхаш убедился, что Майяри всего-то убежала к отцу, и опять шагнул в кабинет. Шидая ей убедить точно не удастся.

– Да-а-а, харен, – протянул хайнес, вскидывая ноги на стол, – сердце у вас и впрямь железное. Не уверен, что смог бы устоять перед такими мольбами.

Ранхаш отвёл взгляд. Иступленные мольбы Майяри изрядно подточили его выдержку, и теперь ему требовалось время, чтобы восстановить её.

В голове стучало и стучало: «…после смерть… иди домой», – и Майяри чувствовала себя так, словно сходит с ума. Ощущения были ей знакомы. Только ранее она сталкивалась с ними после казни брата. После. А теперь готова была рыдать в ожидании гибели Ранхаша.

Её нашли. На сознание волнами накатывал липкий страх, что овладевал ею всякий раз, когда очередной побег заканчивался неудачей. Только тогда она предвкушала наказание, боль или иное испытание. Предвкушение наказания и отчаяние, оттого что она вновь потерпела неудачу, заставляли её дрожать.

Но сейчас она боялась другого.

«…после смерть… иди домой…»

Сперва предупреждение, знак, что «Мы нашли тебя. Видишь? Это мы». А затем приказ возвращаться и…

«…после смерть…»

…и возможное наказание в случае непослушания.

Иди домой, иначе смерть.

Кто умрёт? Кому попытаются навредить? Ранхашу? Её друзьям? Господину Шидаю? Викану? Или…

Перед внутренним взором калейдоскопом закружились лица тех, кто ей дорог.

– Эй, Майяри, ты чего?

Девушка вскинула голову и поняла, что стоит на коленях перед диванчиком, на котором спит неузнаваемый Викан – лицо приобрело новые цвет и форму, – а над ней склонился обеспокоенный Шидай.

– Что-то случилось? Ты влетела в такой панике…

Панике? Слово пробудило в памяти деда, и его ровный холодный голос напомнил, что она не в состоянии сбежать, потому что постоянно торопится и паникует.

Майяри пару раз крепко ударила себя по щекам и с яростью уставилась на лекаря.

– Вы знаете, что Ранхаш хочет ехать к сумеречникам? – требовательно спросила она.

Шидай смущённо крякнул и выпрямился, почёсывая голову.

– Знаете! – зашипела Майяри. – И знаете, что мне полагается просто сидеть здесь и ждать его!

– Ну, Майяри… – начал было лекарь.

– Не приму и не пойму! – выплюнула девушка. – Господин Шидай, если я не поеду, то и Ранхаш никуда не поедет. По крайней мере без татуировки.

– Какой татуировки? – опешил мужчина.

– Татуировки-защиты от магии и не только от неё!

– Ну хорошо.

Не успел Шидай порадоваться, что они так легко отделались, как Майяри вскочила и яростно подступила к нему.

– Тогда вы должны помочь мне её нанести! Ранхаш отказывается, – девушка врала с такой наглостью и злостью, что лекарь поверил ей. Тем более это вполне в духе Ранхаша. – Утверждает, что это ему совсем не нужно. Якобы боя точно не будет и всё пройдёт мирно. Но я знаю тех, среди кого росла!

– Ах этот гадёныш! Ничего, Майяри, никуда он от нас не денется! Дома…

– Нет, сейчас! – в глазах Майяри мелькнул такой страх, что лекарь мигом им проникся. – Вдруг они нападут совсем скоро, вдруг они уже где-то рядом…

Шидай внимательно всмотрелся в перепуганное, мертвенно-бледное лицо девочки и жалостливо погладил её по голове. На глазах у Майяри тут же выступили слёзы, и она сердито их отёрла.

– Что нам нужно?

– Камни… много камней. Инструменты, чтобы раскрошить их, чернила, иглы… и ваша помощь. Печать большая, а у Ранхаша ещё и печать на сердце. Я боюсь, что могу повредить её. И…

–… смиренный и покорный Ранхаш.

Майяри неуверенно улыбнулась лекарю.

– Вот только где мы найдём столько камней? Давай мы поедем к Шереху…

– Я попрошу у хайнеса, – перебила лекаря Майяри. – Он точно поможет.

Ранхаш и Узээриш покинули кабинет только за полночь. Казара в коридоре уже не было, он ушёл вслед за госпожой в малый зал, но зато стену подпирал Шидай. Лекарь вскинул неодобрительный взгляд на сына.

– Девочка час проплакала в подушку. Ты не мог сказать ей помягче? Что так, мол, и так, я тебя обожаю, жизнь за тебя отдам и подарю драконье седло в духе хаги, но вот к твоему деду поеду один. Буду держать с ним мужской разговор, заключу взаимовыгодный договор… Есть же варианты лучше, чем возвращать в лоно семьи успевшую выскочить за оборотня внучку? Ну сам врать не умеешь, меня бы попросил! Шереха, в конце концов! Вот кто бы действительно обрисовал всё так, что девочка сама бы тебя в дорогу снарядила! Мальчишка!

Плакала? Ранхаш почувствовал себя неуютно.

– Ещё и отказал ей в такой малости!

Ранхаш на мгновение замер, вспоминая, в чём же он ещё отказал Майяри. И неодобрительно посмотрел на отца.

– Ты с ума сошёл? – холодно спросил он.

– Это ты сошёл с ума. Точнее, он у тебя всегда набекрень был, – недовольно фыркнул Шидай. – Она, между прочим, дело предложила. Чего кочевряжишься?

Ранхаш с подозрением уставился на отца, а затем неожиданно признался:

– Я тебя люблю.

– Чего? – опешил тот, а Риш аж поперхнулся слюной.

Глаза харена угрожающе сузились, и лекарь чудом сообразил выпалить:

– И я тебя, милый!

Ранхаш расслабился, убедившись, что перед ним действительно отец, и уставился на лекаря с искренним раздражением и непониманием.

– Я вижу, нам надо поговорить, – Шидай решительно приобнял его за плечи и с улыбкой посмотрел на хайнеса. – Простите, господин, дела семейные.

Мелькнула голубая вспышка, и харен неожиданно обмяк в объятиях отца.

– Не переживайте, сильнейший, – Шидай поудобнее перехватил сына, а потом и вовсе взвалил его на плечо. – Мы ему только благоразумие нарисуем и вернём. Злого и совершенно целого.

– Мы?

Узээриш вдруг почувствовал надвигающуюся опасность. Будто воздух вокруг сгустился, а в полутёмных коридорах мелькнули тени.

Тени ему не показались. Из полумрака призраками выступили Саврий и оборотни из личной охраны хайнеса и с напряжением уставились куда-то за спину Узээриша.

– Господин, – позади зазвучал ровный, ничем не напоминающий недавнюю истерику голос Майяри, – проводите меня, пожалуйста, к вашей сокровищнице и одолжите несколько камней.

Риш попытался повернуться и понял, что не может пошевелиться.

– Майяри, ты сказала, что попросишь! – возмутился Шидай, на что девушка невозмутимо ответила:

– Я прошу.

– Госпожа, вы понимаете, кому угрожаете? – вкрадчиво поинтересовался Риш.

– Я не угрожаю. Я прошу.

В коридоре повисла тишина. Узээришем овладела растерянность. Он мог бы приказать охране схватить лекаря с обездвиженным хареном, мог бы отказаться выполнить «просьбу» девушки – он сильно сомневался, что она действительно посмеет навредить ему, – но в груди зашевелился азарт, а инстинкт – дар сов – зашептал, что идея замечательная.

Только вот что за идея?

– Госпожа, похоже, исключительно ради вас мне придётся нанять для охраны отряд хаггаресов и хаги, – наигранно проворчал Узээриш. – Ладно, давайте посмотрим, что вам нужно в моей сокровищнице.

– Записывай, записывай всё, – шипел Риш обескураженному и суетливо мечущемуся хранителю сокровищницы, глядя, как Майяри, обернув руку рукавом, сгребает самые крупные и дорогие камни в подол платья.

Молоденький оборотень из числа бестолковых помощников прежнего хранителя – на самом деле такой бестолковый, что его даже в пособничестве Дешию обвинить не смогли – беспомощно взирал на хайнеса, опирающегося спиной на стену. Повелитель с мстительной усмешкой наблюдал за девушкой и продолжал шипеть:

– Нас же грабят! Нет, ты всё запиши. Всё-всё! Заставим потом дедушку Шереха расплачиваться.

Майяри вздрогнула и недовольно посмотрела на хайнеса.

– Я сама всё верну.

– Грабь! Грабь-грабь, бесстыжая! Нет, ты веришь своим глазам? – Риш уставился на хранителя. – Я только стал хайнесом, а меня уже побили, попытались обмануть, а теперь ещё и грабят!