Глава 67. Изменения в плане дедушки Шереха

Ранхаш проснулся от лёгкого стука в окно. Большая птица, явно оборотень – харен только не успел его рассмотреть, – краем крыла зацепила оконное стекло и, вихляя, словно засыпая на ходу, бросилась прочь.

Тело зудело и чесалось, а кое-где, например, по краям шрама на ноге, и болело. Харен медленно обвёл комнату взглядом, задержался на дремлющем на полу Шидае, столе, заваленном бумагой, и молодом хайнесе, спящем на диване так сладко, что слюни текли. Ранхаш сел и осмотрел комнату ещё раз, выискивая Майяри.

Под ложечкой нехорошо засосало.

Последнее, что он помнил, – это руку Шидая на плече.

– Майяри, – тихо позвал Ранхаш.

Он уже чувствовал, что звать бесполезно, но надеялся.

Собственная нагота бросилась ему в глаза в последнюю очередь. Да и то его заинтересовало не отсутствие одежды, а тонкий шарф, лежащий на бёдрах. Оборотень поднёс его к глазам. Вроде очередной подарок госпожи Иеланы. Он появился у Майяри не так давно, после какого-то из визитов Викана, и цеплял глаза радостно-зелёными горами и солнцем, пристроившимся на вершинах. Довольная жена таскала его даже в жару.

Ранхаш прижал шарф к носу. Пахло самой Майяри, чернилами, кровью и чем-то минеральным. Он присмотрелся к своему телу и наконец обнаружил клочок бумаги рядом с боком. И, подняв, вчитался.

Глаза спокойно переходили от строчки к строчке, не напряглись даже плечи или грудь, где зарождалось любое движение. Закончив, Ранхаш осмотрел пол, задержался на сонной печати и с хрустом смял в кулаке бумагу.

Он понимал, что Майяри не захочет просто ждать его возвращения. Понимал и был готов отслеживать всех странных лиц в отряде, который собирал дед, подозревая, что девушка попытается последовать с ним под маскировочным щитом.

Он понимал и был готов тщательно проверять окрестности в поисках беспокоящейся девчонки. Даже – общение с Виканом плохо на нём сказывалось – придумал несколько приманок, одна из которых – купание обнажённым в бурных горных ручьях, чтобы жена потеряла бдительность и раскрыла себя.

Но Ранхаш не думал, что жена оставит его голого в одиночестве.

Мысли, что Майяри может рискнуть вернуться «домой», посещали его, но всё же харен был почти уверен, что девушка не вернётся туда, откуда с таким трудом сбежала. По крайней мере одна. Она боялась этого места, оно снилось ей в кошмарах, и какой бы сильной ни была Майяри, у любой смелости есть предел. «Дом» – это кое-что в разы страшнее Гава-Ыйских болот и на порядок – Дешия.

В груди вскипела ледяная, царапающая душу хрупкими иглами ярость.

Заступилась за девушку, как ни странно, жуть.

«Она боится за нас. Она любит нас. Потерять нас она боится больше, чем встретиться с ними».

Но умилостивить Ранхаша не вышло.

Соскочив со стола, он подошёл к стулу, на котором аккуратно была развешена его одежда, и быстро начал облачаться.

Добившись взаимности от Майяри, он думал, что теперь они всегда и везде будут вместе. Что Майяри не посмеет оставить его одного. Что она всегда будет рядом. Они словно стали единым целым.

«Но мы же хотели уехать без неё?» – обиженно напомнила жуть, считавшая, что это он, Ранхаш, виноват в том, что Майяри оставила их.

Дурная и глупая! Не верящая ни в его силы, ни в силы его семьи. Но почему-то уверенная в могуществе собственного семейства, которое ненавидит до черноты в глазах. Что она задумала?!

Жуть тоскливо ныла и уже не словами, а образами напоминала ему, что во всех задумках Майяри имелось одно огромное чёрное пятно: она радостно жертвовала своим здоровьем во имя достижения цели.

Через сорок дней! Ранхаш в ярости оторвал пуговицу. Через сорок дней он сойдёт с ума!

Взгляд упал на разбросанные по столу листы, и харен присмотрелся. Ярость, конечно, туманила разум, но он смог вспомнить, что кое-что подобное Майяри ему уже показывала. Защита, которую он сам просил её найти. Ранхаш уже с некоторым пониманием, но не без злости взглянул на спящего отца. Позволил излишне деятельной девчонке обвести себя вокруг пальца, древний волчара!

Хайнес тоже не заслужил любезного взгляда. Теперь Ранхаш был готов обвинять его в уходе Майяри, как сам Узээриш ранее его в плачевном состоянии отца. Сильнейший! Позволил тощей трусихе напудрить себе уши!

Выходя из зала, Ранхаш растёр ногой печать на полу, но будить спящих не стал. В коридоре повалилась на пол проснувшаяся и встретившая харена настороженными взглядами стража.

– Разбудите, – бросил им Ранхаш, не уточняя кого.

Саврий, впрочем, тут же нырнул в зал.

Ветром пролетев по коридорам, харен скатился с лестницы и едва не наступил на хаггареса. Сперва он хотел пройти пробежать мимо, но потом всё же остановился и пихнул Казара в бедро. Тот замычал и неохотно приподнял голову.

– Передашь господину Шереху, – Ранхаш склонился и всунул ему в ладонь помятое письмо. – Как можно скорее.

И бросился прочь, в направлении, что нашёптывал дар.

Последние события Казар ещё не вспомнил и теперь мучительно пытался сообразить, отчего у него так болит голова, куда помчался харен, что это за записулька и где его госпожа. Но первые строки письма мгновенно освежили его память, взбодрили тело и утешили зашибленную голову. Вскинув глаза, он уставился в окно и глухо застонал: солнце висело прямо посередине между горизонтом и полуденной чертой.

– Госпожа, – в душе против воли назрела детская обида.

Он ведь даже не собирался её останавливать!

Опёршись рукой на пол, Казар уже хотел встать, но понял, что ладонь легла совсем не на холодные плиты, и с изумлением воззрился на немного знакомую книгу. Что это? Послание от госпожи? И заинтригованно приподнял обложку.

И мгновенно захлопнул её, ошалело моргая и стараясь не думать, что это действительно послание.

– Она просто обронила её, – уверил себя хаггарес.

Если Шидаю понадобился лишь один деликатный тычок в плечо, чтобы проснуться, то Риша пришлось раскачивать дольше и без особых нежностей.

Увидев над собой лицо уже знакомого охранника, лекарь напряжённо подобрался и бросил два быстрых взгляда на стол и место, где должна была спать Майяри, а затем уже медленнее и тщательнее осмотрел всю комнату.

– Тёмные, Саврий, что тебе подписать? – полузадушено выдохнул Риш. – Давай перо и бумагу, только оставь меня в покое.

– Господин, что-то произошло, – непреклонно потряс его Святой помощник.

Хайнес застонал и уткнулся лицом в диван, размазывая по бархатной обивке слюни.

– Если не семейное, то без меня, – глухо отозвался он.

– Это касается Вотых.

Риш помолчал, но многодневная усталость оказалась сильнее.

– Да пусть творят что хотят!

– Где Майяри и Ранхаш? – напряжённо спросил Шидай, поднимаясь на ноги.

– Харен выскочил отсюда минуту назад, – обернулся Саврий. – А госпожу мы, как проснулись, не видели.

– Проснулись? – повторил Шидай, и его взгляд наконец зацепился за полусмазанную печать.

Нарисованную именно на том месте, где лежала Майяри.

Многовековой опыт хоть и не уберёг оборотня от коварства одной малолетней особы, но зато мгновенно выстроил ход событий, которые Шидай благополучно проспал, и оборотень, помудревший ещё немного, побелел.

Но не от страха.

– Вот дрянная пустоголовая ящерица! – рявкнул он. – Живого места на её заднице не оставляю! Р-р-р-р-р-р-р… – из горла лекаря вырвался звериный рык, а лицо сморщилось и скривилось как ощеренная в оскале морда.

– Какая ящерица? – Риш поднял всклоченную голову.

Шидай не ответил, но всадил в стол кулаки с такой силой, что столешница треснула, а молодой хайнес всё же проснулся.

– Похоже, госпожа Майяри куда-то уехала, – рискнул предположить Саврий, кивая на смазанную печать.

Риш растерянно проследил за его взглядом и… обескураженно заморгал.

– Сбежала? – не мог поверить он. – Как?

– Обманула харена, господина Шидая, свою охрану, нас и вас, – Святой помощник не пощадил ничьё достоинство.

– Нас? – Риш ошеломлённо отёр заспанное лицо.

Характерный хруст взбодрил и разбудил быстрее любых увещеваний и тычков. Саврий только увидел, что господин Шидай упал на пол и начал оборачиваться, как тут же рывком сдёрнул хайнеса с дивана, вместе с одним из охранников подхватил его под локти, и они под прикрытием остальных шустро вымелись из зала, а затем забаррикадировались в кабинете.

Слава о Лютом гремела долго и крепко запомнилась.

Мрачного харена драконий смотритель встретил обречённым взглядом. Нет, глава сыска ничего не спросил, ничего не сказал, ни в чём не обвинил, но оборотень вдруг подумал, что давно надо было жениться на вдовице Хаене, что торговала пряниками. Ребетят бы после себя хоть оставил.

Харен осмотрелся, подошёл к пустому деннику и наконец зыркнул на смотрителя злыми жёлтыми глазами.

– Этого?

– Д-да, – заикнулся тот. – Я уж думал: раз ейная собственность, то чего ж жадиться? Я тока спросил, надолго ли, и госпожа помощница заверила, что нет. Враз обернётся!

Харен не ответил, но левый уголок губ приподнялся в жутковатой ухмылке.

Майяри ждёт маленькая неожиданность. Вряд ли остановит, но Ранхашу становилось чуточку приятнее при одной только мысли, что эта неожиданность обязательно случится.

Круто развернувшись, харен направился к деннику своего второго дракона, который ярился и бесился за дверью не хуже хозяина, а смотритель заторопился за сбруей.

Фоший проводил запыхавшегося Казара в кабинет старого консера без доклада. Одного взгляда на парня хватило, чтобы понять: опять у внуков какая-то неприятность.

– Харен велел передать, – хаггарес протянул жующему Шереху письмо и виновато опустил глаза. – Простите, я оплошал.

В кабинете воцарилась тишина. Шерех, перестав жевать – так и замер с перекошенной челюстью, – медленно прочитал письмо, задумчиво раздул ноздри и вкрадчиво поинтересовался:

– А Ранхаш-то где?

– Ну… наверное, ловить пошёл, – пожал плечами хаггарес.

– Давно малышка сбежала?

– Сразу после рассвета.

Шерех бросил взгляд в окно и помрачнел.

– А как? То есть на чём?

– Не знаю, господин. Она уехала в экипаже, это мне стража на воротах сказала. Вроде покатила в сторону сыска. Мне показалось, что и харен в ту же сторону направился.

– Драконы! – ноздри Шереха разъярённо шевельнулись, и он рявкнул: – Да они с ума сошли?! У меня все силы только-только к Сумеречным горам подтягиваются, им ещё туда месяц ползти! Их прихлопнут раньше, чем мы доберёмся! У-у-у, наградили боги потомками! Ни мозгов, ни выдержки, ни доверия к дедушке! Я этой мелкой хабалке все пятки искусаю, чтобы думала, куда стопы направляет! Что смотришь?! – рявкнул он уже на ни в чём не повинного Фошия. – Созывай наших, пусть собирают драконов со всех окрестностей и несутся к Сумеречным. Нужно добросить хотя бы самый сильный отряд! Э-э-э, да я сам!

И Шерех, отпихнув Казара, выскочил из кабинета с молодецкой прытью.

– Ты куда, старый?! – возмутился ему вслед Фоший. – Ты на драконе сидел последний раз двадцать лет назад! А ну стой, скляда!

И обеспокоенный домоправитель загрохотал вслед за другом.

– И нам тоже пора, – сказал Казар зажатому под мышкой свёртку и заторопился на выход.