Глава 75. Изменения

До общины Майяри добралась ранним утром. Вынырнула из густого, плотного как молоко тумана прямо у ворот, под очи охраны. Те сперва грозно шагнули навстречу – гостей они не ждали, а жители вроде все сидели по домам, – а потом замерли и в немом изумлении уставились на госпожу, волочащую за собой по земле огромную птицу, в которой они мгновение спустя узнали Бория.

Майяри не смогла бросить его у затухшего костра.

Нет, сперва бросила. Чего ей заботиться о трупе врага, который к тому же пытался её изнасиловать? Уж кто, а Борий точно не был тем, о чей смерти стоило сожалеть. Он жил только для себя, заботился только о себе и поддерживал и принимал всё, что не доставляло проблем ему лично. Пришедший со стороны, знающий о существовании другой жизни, других отношений, он всё же с готовностью принял традиции общины и поддержал их. Они ему были удобны. Они словно бы были специально созданы для него, для сильного мужчины – одного из господинов этого маленького мира. Этого болота.

И тем не менее Майяри, пройдя какую-то пару сотен саженей, вернулась.

За ночь тело бы растащило местное зверьё. Девушка хотела запереть его на каменном складе, но, отвалив камень, обнаружила, что там обрушился потолок.

Майяри попыталась уйти ещё раз, напомнила себе, что это враг, что он пытался взять силой тело, которое она могла доверить одному лишь Ранхашу, но если тринадцатилетняя девочка Падуба чувствовала ужас и отвращение, то тридцатилетняя Майяри испытывала лишь досаду. Вернувшись «домой», она будто бы потеряла способность ужасаться.

Наверное, она не могла оставить Бория, потому что девочкой на его примере увидела, что значит быть свободным. И возжелала уже не мести, а свободы! Сам того не зная, он подарил ей главную цель жизни.

Пришлось воспользоваться шкурой и отрытой на складе верёвкой. Верёвкой девушка связала птицу, чтобы не мешали лапы и крылья, а на оборотной стороне шкуры углём нарисовала несколько символов и подняла её в воздух. Браслеты, конечно же, мгновенно накалились. Майяри напихала между металлом и кожей побольше ткани и заполнила найденный в мешке со снедью бурдюк водой.

И полетела вместе со своей ношей в сторону общины.

Когда жар от браслетов становился совсем невыносимым – а происходило это очень часто, – Майяри останавливалась, остужала металл водой из бурдюка или окунала руки в ближайший ручей. Запястья всё равно спеклись в кровавую корку, но зато до общины удалось добраться быстрее, чем если бы она пошла пешком.

За версту до ворот Майяри скатала шкуру, сбросила её с осыпи и поволокла тяжеленную птицу по земле. Через двести саженей она уже проклинала свою глупость, но бросать ношу, когда до ворот оставалось совсем ничего, не захотела уже из упрямства.

Охрана медленно расступилась, пропуская госпожу, и Майяри беспрепятственно прошла в ворота – всё ещё без створок – и с достоинством сбросила с плеч верёвочный хомут. И замерла, исподлобья смотря на торопящегося к ней деда.

Старейшина Ирдар не то чтобы торопился, просто шёл быстрее обычного, но казался совершенно спокойным. А вот следующие за ним советники смотрели на Майяри с удивлением и беспокойством. Девушка не заметила среди них только старейшину Ильярла, которого упоминал Борий, и предположила, что тот остался у хаггаресов. Что ж, мир его праху.

– Похоронить, – холодно и коротко бросила Майяри охране и едва мазнула взглядом по мёртвому оборотню.

И, подойдя к деду, смело посмотрела ему в глаза.

– Я опять вернулась.

Повисло молчание. К воротам начали стекаться жители, смотрящие на вернувшуюся госпожу с изумлением, а на мёртвого Бория – с недоверием и страхом. Они привыкли к неуязвимости слуги старейшины и не могли поверить своим глазам.

– Не меня ждал? – спокойно предположила Майяри. – Не думаю, что старейшина Ильярл вернётся. Ты же не поверил в самом деле, что Агарес отдаст твоего сына?

Губы старейшины едва заметно поджались.

– Он уже давно от него избавился. Вы всё же стоите друг друга в стремлении обмануть и поводить за нос. И в итоге оба остаётесь ни с чем.

– Что произошло? – глухо спросил старейшина.

– Ничего особенного. Агарес просто узнал, что Книга на самом деле у тебя и ты водишь его за нос.

На мгновение в глазах деда мелькнуло такое изумление, что Майяри ощутила удовлетворение.

– Не ожидал, что я посмею подставить тебя?

Шлёп!

Голова девушки мотнулась, но Майяри спокойно вернула её в прежнее положение и нагло уставилась на ударившего её деда, а затем обвела взором собравшихся.

– Советую подготовиться. Борий, конечно, очень старался, но сомневаюсь, что мы сильно опередили хаггаресов. Думаю, они будут здесь уже совсем скоро. Знатная битва грядёт.

– Что ты сотворила? – прошипел дед.

– Пыталась выжить. Как могла. А то обо мне здесь пёкся только Борий, наивно веривший, что ему удастся переиграть тебя.

– И сдохший из-за этого!

– Что ты! Сдох он из-за другого. С брачной ночью, знаешь ли, лучше не торопиться.

Майяри отступила от старейшины и уже громче, чтобы все слышали, насмешливо посоветовала:

– Вы уж хоть ворота с храма снимите и на стену поставьте, а то придут гости, а постучать некуда. Что ты на меня так смотришь? – девушка вновь взглянула на деда. – Я – единственное продолжение твоей крови. Убьёшь меня? А кто позаботится об этих не умеющих жить калеках? – она широким жестом обвела собравшихся жителей. – Не бойтесь, мои дорогие подданные. Я обязательно позабочусь обо всех, кто выживет после битвы. В отличие от старейшины, я держу свои обещания. А сейчас прошу меня простить, я устала и хочу спать.

И, обойдя застывшего деда, Майяри спокойно направилась в сторону лестницы.

Возможно, ей не удалось бы так просто уйти, но в этот момент раздался крик:

– Господин!

По улице бежал невысокий мужичок с яростно выпученными глазами.

– Моя дочь, моя глупая дочь… – начал он и умолк, когда старейшина Ирдар резко повернулся к нему. – Она… она… ночью… её нет в комнате.

– Что? – негодующе шевельнул ноздрями господин. – Её охраняли.

– Ей кто-то помог. Как и другим! Среди нас есть предатель!

Выдержка старейшине не изменила. Он лишь на секунду прикрыл глаза, а потом ровно распорядился:

– Займитесь воротами. Сейчас не до глупых девчонок.

Майяри напряглась. Что здесь происходит?

– Ты, – строго окликнула она увиденную в толпе Иррадеру, – за мной…

– Но, госпожа… – женщина испуганно осмотрелась в поисках свекрови, но Майяри негодующе прищурилась и свистяще прошипела:

– Ты не видишь, как я выгляжу? Живо за мной!

– Да, госпожа, – поникла Одевающая.

А Майяри напоследок бросила взгляд в проём ворот и застыла.

Солнечные лучи и ветер потихоньку начали разгонять туман, и в дымных прорехах она увидела вдали плоские вершины кряжа, где закончил свою жизнь Борий. Девушка ещё раз посмотрела на охрану и, столкнувшись с их мрачными взглядами, подумала, а можно ли было что-то рассмотреть в ночи с такого расстояния.

Вспомнилось, что в тот момент из-за тучи выглянул волчий месяц. Хотя нет, как они могли видеть? Там же такая же защита, как и на общине. Пока совсем близко не подойдёшь, и не увидишь.

В своих покоях Майяри тут же прижала Иррадеру к стене и грозно потребовала:

– Живо говори, что за разговоры о предателе?

– Госпожа, я не могу, – смертельно побледнела Одевающая, – старейшина…

– Я тебя не про старейшину спрашивала, – прошипела Майяри и, нависнув над женщиной и опёршись всем предплечьем над её головой, с холодящей кровь улыбочкой добавила: – А то я прилюдно начну к тебе так недвусмысленно приставать, что по общине быстро расползутся слухи, что у тебя грязные отношения с госпожой. И это за спиной мужа…

– Как вы можете?! – возмутилась Одевающая и попыталась отпихнуть её, но физически она была куда слабее закалённой побегами и мастером Лодаром Майяри. – Никто не поверит!

– Ну тебе же поверили, когда ты распустила подобный слух про госпожу Ярвиделлу.

– Но я не врала… – попыталась отпереться женщина, но осеклась, вспомнив, что слух был про госпожу Ярвиделлу и… госпожу Падубу.

Никто тогда не поверил, но злые языки с удовольствием трепали эту сказочку.

– Мне лучше знать, с кем у меня были отношения, – промурлыкала Майяри, – и если я скажу, что они были у меня с тобой, то мне, конечно, не поверят, но сделают вид, что поверили, ибо кое-кто, – она пальцем приподняла дрожащий подбородок Иррадеры, – успел присочинить слишком многое и про многих.

– Госпожа…

– Я не собираюсь говорить деду о твоём длинном языке.

И женщина решилась. Может, вранью госпожи и не поверят, но свекровь очень осерчает, а муж и вовсе поколотить может.

– Кто-то помогает сбегать девушкам из общины! – выпалила Иррадера. – Да покарают их боги за непослушание давшим им жизнь!

– Из общины сбегают девушки? – поразилась Майяри.

Шесть с половиной лет назад ни одна местная женщина и помыслить о таком не могла. Точнее, может, и мыслили, но очень и очень хорошо скрывали свои желания.

– Как давно? Почему?

– Это всё из-за вас! – обвиняюще бросила Иррадера, но госпожа лишь надменно приподняла левую бровь. И придвинулась к женщине ещё ближе. – Когда вы сбежали от вашего благословлённого богами мужа, к общине пришли возмущённые хаггаресы. Старейшина Ирдар говорил с их главой многие дни и решил, что раз наш род так плохо воспитал свою дочь, то нужно извиниться перед семьёй её мужа.

Извиниться? Скорее хаггаресы хотели разнести общину к Хрибному, а старейшина, понимая, что исход битвы может быть и не в пользу хаги, решил откупиться. Но подданные могли расценить это как слабость, а в извинениях за опозорившую семью дочь нет ничего слабого, есть только постыдное, а постыдное надо поскорее исправить. К тому же про детали сделки с Агаресом Изиршем знали единицы, и не дай боги подробности бы всплыли.

– Хаггаресы согласились забрать в качестве извинений дочерей общины в жёны, – дрожащим голосом продолжила Иррадера.

– Дочерей общины? Хаггаресам? Оборотням? – возмутилась Майяри. – Скольких они отдали?

Иррадеру смутил гнев госпожи. Её свекровь, госпожа Харана, отреагировала так же и ещё осмелилась заявить – правда, исключительно в кругу семьи, – что старейшина Ирдар сам вызвал лавину на свою голову и головы всей общины.

– П-пятнадцать… Вы не подумайте, госпожа, всех их отдали добровольно, они права не имели возмутиться!

Возмутиться захотелось Майяри. По традициям общины судьбу девушки решал старший родственник мужского пола. Их называли дающими жизнь.

– Но возмутились? – Майяри всё ещё поверить в это не могла.

Детей в общине воспитывали так, что они помыслить не могли противиться воле родителей. Или она послужила дурным примером?

– Это всё Благословлённая на Одиночество, Яр… – Иррадера не смогла проявить неуважение, даже несмотря на презрительный тон, – госпожа Ярвиделла.

У Майяри аж сердце ухнуло в живот и почему-то застучало очень радостно.

– Когда девушек привели на место встречи с их будущими мужьями, туда заявилась она. У неё всё было подготовлено!

– Госпожа Ярвиделла всегда ходит с головой[1], – с удовольствием протянула Майяри.

– Она убила двух охранников общины, господина Архария и двух хаггаресов! – яростно взвилась Иррадера.

Ликование чуть ли не опьянило Майяри. Да, с госпожой Ярвиделлой не справились бы хаггаресы! Всё же она прекрасно владеет парными кинжалами, превосходно стреляет из лука, умеет управляться даже мечом и копьём… Ликование малость поутихло из-за совсем свежих воспоминаний.

– И увела дочерей общины с собой!

– Всех?

– Н-нет, кое-кто случайно погиб, – побледнела Иррадера. – Это всё из-за неё. Она причинила такой позор родителям девочек. Бедняга Рахнарр был трижды опозорен!

Так вот куда делись старшие дочери Плетущей Косы! У Майяри даже на душе полегчало.

– И их так и не нашли?

Одевающая обиженно поджала губы и отрицательно мотнула головой.

– Несколько раз находили их стоянки, но им всегда удавалось уйти. Только… только… – женщина замялась. – Бывает, кто-нибудь не успевает уйти, всё же куда им против мужчин…

Майяри поджала губы. На поле боя всегда остаются погибшие.

– Восемь дней назад одну удалось поймать, рядом с общиной ошивалась, – Иррадера опустила глаза, красноречиво говоря этим, что девушку не совсем поймали. – Её похоронили как безымянную. Хотя родители всё равно оплакали.

– А предатель? Что за предатель? – напомнила Майяри.

– Ещё через год из общины сбежала пятнадцатилетняя девочка, – Иррадера запнулась, видимо, хотела назвать имя, но опозоривших честь рода имени лишали. – Потом ещё одна. А сегодня ночью уже девятая сбежала! И никто не понимает, как им удаётся выбраться за пределы общины. Ночью мимо охраны и мышь не прошмыгнёт, а за пределы защиты могут выйти только взрослые с ключом. Значит, их кто-то выпускает. И этот кто-то живёт здесь, среди нас! Госпожа, если бы не вы…

– Я поняла, – презрительно отмахнулась Майяри и наконец отошла от женщины. – А я-то думала, что здесь вообще ничего не меняется. Ладно, иди.

– Но, госпожа… – Одевающая растерянно уставилась на её перемазанную одежду, но Майяри ласково улыбнулась и пропела:

– Иди отсюда. Иначе я сочиню сплетню уже не про тебя, а про твоего мужа, да такую, что тебе вслед будут смотреть с жалостью и злорадством.

Побледнев, Иррадера молча шмыгнула мимо госпожи, но порог перешагнуть не успела. Припомнив ещё кое-что, Майяри её остановила:

– Эй, какая из Благословлённых на Одиночество родила старейшине сына?

Иррадера вздрогнула так, будто её поперёк спины кнутом перетянули, и с испугом уставилась на Майяри.

– Её имя нельзя называть, – едва слышно выдохнула она.

– Это почему ещё?

– Три года назад она пыталась бежать из общины и… и умерла.

Майяри резко отвернулась и сухо бросила:

– Иди.

Одевающая выбежала в коридор, боясь, что госпожа спросит что-нибудь ещё.

Тряхнув головой, Майяри попыталась выбросить всё, что услышала, и унять гнев. Хотелось, как раньше, выйти на середину общины и в ярости разбить землю, разрушить пару домов и традиционно пробить новый проход в храм, к которому Майяри питала нежную слабость. Как к воротам.

Но она вернулась сюда не затем, чтобы на неделю попасть в пещеру Наказаний. Не-е-ет. Пора бы уже наконец осуществить задуманное. Единственное, ради чего она осмелилась сюда сунуться.

Отворить ворота для Ранхаша и стреножить дорогих родственников.

Решительно покинув комнату, Майяри прошла дальше вглубь горы, где уже не было жилых помещений, и зашагала по широкому коридору, освещённому факелами. Не дойдя до конца, Майяри вернулась в закуток, который ей когда-то показал ещё Ёрдел, и оказалась напротив квадратной ниши, расположенной в полусажени над полом. Ухватившись за её край, Майяри с лёгкостью подтянулась и кое-как умостилась в углублении. И начала ощупывать камень над головой. Ямка под пальцем продавилась, за спиной раздался скрежет, и каменная плита медленно отъехала в сторону, открывая проход. Пахнуло взметнувшейся от ветра пылью, и Майяри на четвереньках полезла к свету.

Лаз оказался совсем коротким, и уже через минуту Майяри стояла на небольшом выступе, нависающем над пропастью, на дне которой грохотала река. Оценивающе осмотрев склон над своей головой, Майяри перевязала платок на пояс и полезла наверх, к следующему лазу, от всей души надеясь, что этот проход к Каменному Саду не заложили.

[1] Ходить с головой – проявлять разумность, рассудительность.