Глава 86. Неизменная суета жизни

Майяри вылезла из экипажа и зябко повела плечами. Почти середина второго месяца весны, а зима всё никак не уходит. Вот опять снег пошёл! Лёгкий, искрящийся в свете школьных фонарей, приятно-волшебный, но уже поднадоевший. Рядом встал Казар, а чуть поодаль бдительно осматривался Аший. Редий же уже подпихивал госпожу в сторону ворот, а то правда совсем холодно.

– Уф-ф-ф, – обхватив себя за плечи, Казар притопнул и с укором посмотрел на Майяри. – Госпожа, себя б погрели и нас заодно, а то пальцы стынут.

Госпожа лишь упрямо натянула шапку чуть ли не до плеч и зашагала к воротам.

Причин скрывать силы у Майяри больше не было, но она вдруг поняла, что ей интереснее пытаться сделать что-то без них. Первые месяцы она активно ими пользовалась и в конце концов поймала себя на мысли, что ей становится скучно. Зачем что-то придумывать, ломать голову, когда с такими возможностями она может сделать почти что угодно, особо не напрягаясь? Нет, если полагаться только на силы, то можно стать совершенно бесталанной. Пока была в бегах, Майяри столько всего придумала, а за пару месяцев безграничного использования сил даже мысли костенеть начали. Всё-таки в ограничениях есть свой приятный смысл.

И кроме того, рядом с Ранхашем она всё равно не могла ни магичить, ни использовать силы. Они с господином Шидаем пытались решить эту проблему, а то Майяри каждый раз приходилось отходить от мужа, чтобы что-то сделать, но выход пока не нашли.

– Так, а у меня сегодня что? – Майяри остановилась и обеспокоенно взглянула на Редия.

– Защита, артефактология, история Салеи и боевая подготовка, – добросовестно перечислил оборотень.

Рука у него всё ещё работала плохо и лежала на перевязи, но Майяри попросила, чтобы Редий вернулся к ней. Из-за дел с общиной, сумеречными девами, работой в сыске и учёбой она совершенно ничего не успевала и многое забыла. Стыдно признаться, но она, ещё не представляя из себя ничего важного, стала нуждаться в помощнике, который хотя бы помнил, что и когда ей нужно сделать и куда отправиться. Из бывшего вора и тени помощник был аховый, но зато Редий всё помнил и прекрасно понимал, в каких случаях госпожу стоит беспокоить, а в каких следует послать просящего подальше.

Ну и примечал он больше Ашия и Казара. Те должны были не только отслеживать опасность, но быть постоянно наготове, чтобы защитить госпожу. А из Редия защитник пока был так себе, поэтому он мог полностью сосредоточиться на осмотре. Полтора месяца назад Майяри как раз попал в очередную переделку.

Харен отрядил её помощницей к господину Идраю, который расследовал зверское убийство обедневшего сарена Разия Ворнотого. Кто-то проник ночью в его особняк, расчленил ещё живого – так утверждали лекари – сарена и оставил умирать в центре печати, начерченной его собственной кровью. К утру, когда в кабинет поднялись слуги, сарен уже умер. Было очень похоже на изощрённую месть, но господин Идрай предполагал, что некто хотел этим зверством отвлечь сыскарей и направить их по ложному пути, а сам, возможно, что-то украл из особняка. Майяри поддерживала его. Во-первых, в кабинете нашлась дверь в тайный схрон. Пустой, но всегда ли он был пустым? Во-вторых, печать была нарисована крайне небрежно и с четырьмя ошибками.

И они почти подобрались к разгадке, но полтора месяца назад их попытались убить. Подорвали мост под их экипажем и напали, когда карета свалилась в канаву. Сразу же нарвались на охрану Майяри и саму Майяри. Увы, она тогда перепугалась: господин Идрай нехорошо упал и потерял сознание. И девушка придавила напавших остатками моста, отправив на тот свет единственных, кто мог что-то сказать о деле сарена. Господин Идрай так разозлился, что Майяри до сих пор опасалась его навещать. Глава городского сыскного отдела повредил спину и всё ещё шёл на поправку.

Это ещё хоть община в последние месяцы существенных проблем не доставляла! Первый месяц после возвращения с Сумеречных гор Майяри думала, что убьёт их всех. Дома им, видите ли, нужны непременно каменные, а лес должен быть в их полном владении. Оборотни и равнинные хаги, прибывшие, чтобы помочь сумеречникам отстроиться, делали всё неправильно, а сами переселенцы ничего без приказа не делали. Озверевшая старейшина моталась на драконе то в Жаанидый, то в общину и в конце концов выпроводила всех помощников и заставила капризных подданных своими руками возводить дома и защитные стены. «Или будете зимовать, сидя голыми жопами на снегу!».

Ещё и старейшины других сумеречных общин прислали ей письмо с возмущениями, мол, как она посмела предать путь предков и общие уговоры, подписав мирный договор с хаггаресами. Ответила она весьма сдержанно, господин Шерех потом перечитывал письмо, но, видимо, всё равно перегнула палку. Сумеречники пообещали, что она ещё пожалеет. А она жалела, что взяла на себя судьбу общины с самой первой секунды!

В первые два месяца после возвращения в Жаанидый Майяри вообще думала, что сойдёт с ума. Переселенцы, постройка новой общины, эти проклятые деревья! Ждали, что обоз с ними придёт ко второму месяцу осени, но он не то что не пришёл, он потерялся и прибыл только в начале третьего месяца осени. Откуда-то просочился слух, что через Сумеречные горы везут невероятные богатства, и из своих нор вылезли тати всех мастей. И охране пришлось изловчиться, чтобы провезти деревья окольными путями, которых среди гор было не так много.

Общинных драконов пришлось отправить на постой в город, и за их содержание платил консер Шерех. Майяри за это была вынуждена называть дедом его и бабушкой госпожу Жадалу. Кроме того, эти почтенные оборотни взяли на себя заботу о трёх тёмных мальчиках и госпоже Дирмайе. Та вроде пришла в себя, плакать стала меньше и строила планы в конце весны отправиться во Многоимённые земли и попытаться найти свою семью. И Имларда зачем-то хотела с собой тащить! Сопроводить её вызвался Леахаш, уже бывавший на восточной границе по службе.

После встречи с господином Иерхаридом – семья хайнеса до сих пор пользовалась гостеприимством старого консера – бабушка наконец начала говорить по-южносалейски. С весьма забавным говором. О чём она беседовала с бывшим хайнесом, Майяри не знала. Может, вспоминали совместное прошлое, может, господин Иерхарид извинялся за свою нерешительность, а, может, просто говорили о странных вывертах судьбы. У обоих после этой беседы были печальные и просветлённые лица. Они оба многое потеряли и наверняка хорошо понимали друг друга.

В целом пристроить удалось всех. Кроме Ёрдела, который продолжал являться только по уговору, когда ему хочется или когда рядом происходило что-то опасное. Господин Узээриш много раз просил её втолковать брату, что значит быть главным магом. Она честно пыталась, но сама плохо понимала, что входит в обязанности придворного мага.

В день приезда Ёрдел вместе с хайнесом явился во дворец и выслушал первое задание. «Стереть эти проклятые знаки к Тёмным и запечатать все потайные хода!». Ёрдел внимательно ознакомился с алфавитом хайрена Игренаэша, и дворец тряхнуло и качнуло. После чего брат заявил, что всё сделано, и исчез. Поражённый быстротой исполнения приказа хайнес не подумал его остановить. А зря. Дозваться тёмного потом не удалось и вызволять запертых в подземельях оборотней пришлось, разбирая стены. Конечно, хорошего настроения хайнесу этот случай не прибавил. Его и так по возвращению ждала куча дел и обязанностей, а ещё известие, что прибыли родители господина Харийда и они жаждут забрать своего сына. А его мама ещё очень хотела повидаться с братом, господином Иерхаридом, который пребывал в очень дурном самочувствии после того, как узнал об истинном состоянии жены.

Вообще первые полгода после переезда общины были самыми суматошными. Ещё и Лирка учудила такое!.. Сдав экзамены, подруга собрала вещи и, никому ничего не говоря, уехала в неизвестном направлении. Майяри возвращается, а её нет! Мадиш, Род, Лирой и Эдар на ушах, мастер Резвер в ярости. Сама Майяри перепугалась: она-то знала тайну Лирки. Пришлось просить дедушка Шереха помочь с поисками, но даже он со своими связями смог найти её только полтора месяца назад на северо-востоке в Арванском городище. Оказывается, она вышла замуж за молодого жреца Ваирака, вместе с ним уехала из Жаанидыя, по пути овдовела и к Арванской стене приехала уже одна. Возвращаться не стала, осела в местном гарнизоне в качестве боевого мага.

Майяри летала к ней, страшно ругалась и пыталась вернуть подругу, но та не захотела. Извинилась только, что уехала молча. Просто родители мужа были против их брака, и они боялись, что их перехватят. Ну ничего, туда сейчас отправился Эдар, может, вправит мозги. Доучилась хотя бы. Род всё ещё злилась на Лирку, но писала ей письма уже три раза, неизменно начиная «Дорогой подруге Лирке» и заканчивая «Всё ещё обиженная на тебя Лилея».

– Госпожа, от хайнеса пришло послание, – Редий охлопал себя по карманам, но почти тут же вспомнил, что не взял письмо. – Это опять по поводу вашего брата.

– Что в этот раз? – Майяри с интересом покосилась на оборотня.

– Господин Узээриш просит вас намекнуть ему, что нужно сперва проверить работу крыла каким-нибудь безопасным способом, чтобы господин Иерхарид точно не рухнул на землю. Сильнейший утверждает, что у него уже седые волосы начали появляться.

– Вот как? – девушка досадливо поморщилась. С братом действительно придётся поговорить.

Обязанности главного мага Ёрдела интересовали мало, но он неожиданно обнаружил, что ему нравится рисовать схемы-наброски, а потом что-нибудь делать на их основании. И одним из первых таких творений стала железная рука для господина Иерхарида. Поразительное творение! Первый вариант слишком тяжёлый и грубоватый, но по просьбе бывшего хайнеса Ёрдел его доработал. Потом опять же по просьбе сделал так, чтобы железная рука при обороте складывалась в железное крыло. Затем облегчил артефакт, чтобы птица могла нормально им пользоваться, а не крениться на левую сторону. Потом… Ну он до сих пор его дорабатывал и исключительно по просьбе хайнеса и сам никогда не пытался найти недостатки в своём творении. Благо господин Иерхарид –оборотень большого благоразумия, и самое страшное увечье, которое он пока получил, – сломанный нос.

– Ух, мне кажется, господин Иерхарид точит перья в сторону монастыря Типиша, – Казар заговорщицки подмигнул госпоже.

– Шутишь? – подозрительно прищурилась та. – Он слишком рассудителен.

– Похоже, он устал быть рассудительным. Мне знакомый с Ваийской заставы за чарочкой вина по секрету сказал, что сильнейший господин сам прилетал к ним… на драконе… и выспрашивал про стоящий рядом монастырь.

– А не рано? Госпожа Лийриша точно восстановилась?

К сожалению, господину Винешу так и не удалось пробудить сознание в госпоже Лийрише. Господин Шерех с неудовольствием рассказал, что пока их не было, к господину Иерхариду приходили последователи учения Типиша и предложили свою помощь в обмен на землю под новый монастырь.

Последователи учения Типиша содержали на территории Салеи три монастыря и славились тем, что могли излечить почти любую болезнь. Только помощь они никогда не оказывали просто так и обращали своё внимание исключительно на богатых больных. Им отдавали земли, несметные богатства, доставали редкие книги… И они действительно в большинстве случаев вылечивали больных.

Только вот назад их не возвращали.

Все выжившие теряли память и забывали своё прошлое. Жили они на территории монастырей, содержали их вполне достойно. А если они вспоминали прошлое и изъявляли желание уйти, отпускали.

Но за всю историю существования учения Типиша покинули монастырь только трое или четверо.

Последователи богатели, честно присматривали за отданными им на попечение больными и следили, чтобы те ничего не вспомнили и не ушли. А то вдруг секреты их лекарского искусства уйдут на сторону.

Отдать им госпожу Лийришу, значило отказаться от неё и дать обещание никогда не пытаться с ней встретиться.  И господин Иерхарид пошёл на это.

А теперь, похоже, планировал нарушить обещание не видеться с ней. Иначе действительно чего это он так точит перья и интересуется монастырём?

– Боги, да куда ты меня опять тащишь?

Майяри обернулась на раздражённый голос Мадиша и увидела друга в сопровождении Род, которая целеустремлённо тащила его в сторону полигона. Подруга выглядела странновато, из-под тулупа опускалась потрёпанная юбка, с одной стороны подобранная и заткнутая за ремень штанов.

– О, Майяри, – обрадовалась ей девушка, даже веснушки просияли, – как думаешь, госпоже Ярвиделле понравится?

Род покрутилась на месте, демонстрируя юбку, и Мадиш закатил глаза к небу.

– Бесподобно, – покладисто польстила Майяри.

– Отлично! – девчонка хищно потёрла ладони и опять вцепилась в локоть друга. – Сперва ей понравлюсь я, потом и папа!

Майяри невольно припомнила первую встречу Благословлённой на Одиночество и своей шебутной подруги и хмыкнула.

Майяри вместе с Ранхашем и господином Узээришем прибыли в город первыми и сразу же направились в школу, чтобы посмотреть, как подготовились к встрече новых учениц. После недавних событий с Дешием количество учеников в школе поубавилось, поэтому проблем с размещением не возникло. Господин Жейш распорядился отдать треть женского общежития для сумеречниц и вместе с мастером Резвером провёл беседу с учениками мужского пола, приукрашивая опасности, которые могут их подстерегать в общении с суровыми сумеречными девами.

Едва в ворота прошёл уставший мастер Дагрен, как на нём с визгом повисла Род, обхватив дорогого папочку руками и ногами.

– Папочка, я так соскучилась! – девчонка осыпала лицо отца поцелуями.

– Ну, Лилея, веди себя приличнее, – без энтузиазма попросил отец, целуя её в ответ и торопливо отходя в сторону.

И вовремя. Сумеречницы во главе с Благословлённой на Одиночество строем по две в ряд прошли в ворота и направились прямо к встречающему их директору. Прогуливающиеся ученики изумлённо замерли, уставившись на одетых в тёмно-красные наряды девушек с опущенными на самые глаза платками. За спиной каждая несла замотанные в тряпьё копья и луки, а за пояса было заткнуто по два кинжала. Сама госпожа Ярвиделла была одета в красно-коричневые одежды, а платок лишь небрежно набросила на плечи и бдительно осматривалась, поражая своим необыкновенным взглядом не хуже копья.

Род медленно сползла по папе вниз и с открытым ртом уставилась в спину Благословлённой на Одиночество. Та остановилась напротив директора и склонила вперёд голову. Чёрные змеи кос шевельнулись, перетекая на грудь, и мастера Жейша пришлось пихнуть в бок.

– Добро пожаловать! – широко улыбнулся оборотень, выныривая из почти бессознательного состояния, в которое его ввергла красота женщины. – Пройдёте, я покажу вам, где вы будете жить, а потом мы немного погуляем по территории и я отведу вас в трапезную.

– Папа, ты её видел? – Род подёргала отца за плащ, не отрывая ошеломлённого взгляда от госпожи Ярвиделлы. – Она такая красивая, аж дух захватывает. Папочка, она же останется здесь?

– Род, прекрати так пялиться, – укоряюще протянул мастер, – это неприлично.

– Но ты её видел?! – дочь посмотрела на него и замерла, заметив нежно-розовый румянец на скулах папы. И свистящим шёпотом выплюнула: – Она тебе нравится!

– Лилея, ну что ты какое говоришь? – нахмурился мастер, розовея ещё сильнее.

– Она нравится тебе! – девчонка схватила его за грудки и тряхнула. – Папочка, женись на ней! Ты же видел какая она!!! Её быстро приберут к рукам. Мы должны быть первыми!

– Лилея! – возмутился отец.

– Папа, – Род приблизилась к лицу отца и коварно прищурилась, – ты же мужчина. Неужели ты не хочешь её?

– Лилея!!! – поражённо выдохнул мастер Дагрен и возмущённо уставился на Мадиша.

Тот с неменьшим возмущением уставился на подругу.

– Это она от лекарей нахваталась! Мастер, клянусь, я ни причём!

С того дня Род покоя отцу не давала.

– У вас сегодня занятия с мастером Ярвиделлой? – поинтересовалась Майяри.

– О, да! – радостно отозвалась подруга.

Мастер Жейш подумал, зачем пропадать таким навыкам, и пригласил госпожу Ярвиделлу на должность мастера по боевой подготовке для девушек. Мол, раз теперь в устав состязаний внесены изменения, нужно дать ученицам возможность подготовиться должным образом. Да и умение защитить себя никогда не будет лишним.

Занятия с новым мастером пользовались огромным успехом! Ученики сбегали с уроков, только чтобы взглянуть на прекрасную сумеречницу, а девочки пищали от восторга.

Вообще благодаря мудрому наставничеству Благословлённой на Одиночество сумеречные девы быстро прижились на новом месте и неприятностей почти не доставили. Только шарахались от мужчин. Двадцать четыре из них ушли на отделение артефактологии и только одна выбрала дорогу лекаря. Все проживали на территории общежития, ни одна не захотела наведаться в общину даже в гости. К некоторым приезжали родители, привозили одежду, гостинцы.

Помимо госпожи Ярвиделлы с новыми ученицами в школу приехала госпожа Зиярелла. В общине ей оставаться было опасно, а тут она следила за девочками, обстирывала и обшивала их, за денежку чинила одежду других учеников и помогала завхозу. Кружилась как пчёлка. Новая жизнь вызывала у неё безграничный восторг. Вот только мужчин она боялась. Тянулась к ним, всё ещё веря, что женщине без покровителя нельзя, но смотрела таким затравленным взглядом, что самые приличные из них убирались сами. А неприличных отпугивали. Не боялась она только Вахеша, который иногда наведывался в школу с гостинцами для «суровых дев».

Здесь же с матерью жила маленькая Ризайя. Она освоилась быстрее всех. Общину она покинула в пять лет и отца с дедом помнила плохо, остальных мужчин и вовсе не помнила. Сестры говорили ей, что с мужами общаться нельзя, и первое время малышка пугливо сторонилась оборотней и равнинных хаги. Но в пути осмелела и уже безбоязненно бродила среди костров. Каких-то особых лакомств мужчины с собой в дорогу не брали, но для ребёнка, росшего почти на одном мясе, и горсть ягод, собранных по дороге, была радостью. Да что ягоды! Каша, обычная крупяная каша, так хорошо удававшаяся Вахешу, была для неё пищей Духов! А когда Рамин угостил её завалявшимся в мешке медовым леденцом, девочка начала ходить за оборотнем хвостиком.

Тут её тоже безбожно баловали, и Майяри опасалась, что разбалуют напрочь.

– Мастер Илиш собирается пригласить госпожу Ярвиделлу на свидание! – прошипела Род и уставилась на Мадиша: – Мы должны его остановить!

– Почему опять я? – застонал парень.

– Ты мне друг или кто?

Мадиш зашипел и смирился со своей судьбой.

Надо сказать, госпожу Ярвиделлу часто зазывали на свидания холостые мастера. Первое время она холодно отказывалась, потом ради интереса соглашалась, но ни разу не отнеслась к кому-то с благосклонностью.

– Папа такой мямля! Пока он соберётся, она замуж выскочит!

Майяри бы не сказала, что мастер Дагрен мямля. Он звал госпожу Ярвиделлу погулять уже восемь раз. И она соглашалась. Девушка как-то видела, как они гуляют по парку. Мастер Дагрен чуть в стороне, заложив руки за спину, а напряжённая госпожа Ярвиделла вышагивала впереди.

– Полгода прошло, а он ещё ничего не сделал!

А вот Майяри как раз казалось, что сделал мастер очень многое. Ни на одного мужчину госпожа Ярвиделла не реагировала так, как на мастера Дагрена. На прошлой неделе она вызвала на бой упорного мастера Илиша, а за два дня до этого уложила на лопатки мастера Гнеда. Ко всем мужчинам она относилась с одинаковой холодной вежливостью, но вот мастера Дагрена раскусить, похоже, не могла.

И нервничала.

Мастер Дагрен никогда не позволял себе вольностей ни словом, ни действием. Всегда был безукоризненно вежлив. А в переезде с Сумеречных гор таскал ягоды и баранов не ей, а всем девушкам. Его зверь порой позволял себе вольности, но мастер всегда потом искренне извинялся за его несдержанность. Он вёл себя не так, как другие мужчины. Вроде не скрывал своего интереса, но и не обременял своими чувствами.

А пару месяцев назад он учудил такое! Точнее, его кот.

Папаша-пума возился со своей уже очень крупной кошечкой-дочерью, когда в парке появилась госпожа Ярвиделла. Увидев вылизывающего своего детёныша кота, женщина замерла и даже слегка улыбнулась. Кошечка отбивалась всеми лапами, но папа был неумолим! Сидящей на скамейке Мадиш злорадствовал: на прошлой неделе Род его самого зализала чуть ли не до смерти.

Заметив госпожу Ярвиделлу, кот вскинулся и затем, схватив дочь за шкирку, поволок своего детёныша к женщине. И не успела та опомниться, пихнул своё дитя ей в ноги и уселся рядом, словно говоря: «Бери! Доверяю!». Первые несколько секунд женщина просто смотрела, а затем её смуглое лицо стремительно налилось свекольной краснотой, и она, натянув платок со лба до самого носа, сорвалась с места и убежала.

Майяри не могла поверить своим глазам. Госпожа Ярвиделла обратилась в бегство!

Мастер Дагрен, конечно, потом очень извинялся. И даже ни разу не улыбнулся.

– Род, может, не стоит трогать мастера Илиша? – умоляюще протянул Мадиш. – Он меня потом сожрёт!

– Не сожрёт!

– Эй, я его личный ученик! Мне лучше знать, я с ним каждый день провожу.

Мадиш, Лирой и Эдар сдали экзамены за пятый год и стали настоящими боевыми магами. Лирой отправился назад в Санариш, намереваясь отслужить пару лет в городской страже, а Эдар поехал на северо-восток к Лирке. Там как раз не хватало магов. Мадишу пришлось остаться в школе и продолжить обучение на артефактчика под чутким руководством мастера Илиша. Род же благополучно перешла в пятый класс.

А Майяри осталась в четвёртом.

Стоило подумать об этом, и настроение портилось безвозвратно.

Благодушный старичок-мастер, поставивший ей зачёт за первое полугодие просто так, но с условием, что к экзамену за второе она подготовится, иначе он сделает всё, чтобы она не перешла в пятый класс, своё обещание сдержал. К экзамену она не подготовилась, времени не было. И в пятый класс её не пропустили! Обидно было даже не то, что она третий раз в четвёртом классе, а то, что она сдала боевую подготовку и за первое, и за второе полугодие, и теперь придётся сдавать заново!

Ну за первые полгода она уже всё сдала и едва не сдохла. И предчувствовала, что останется в четвёртом классе ещё на год: за последние два месяца она в школе была четыре раза.

Род утащила Мадиша готовить ловушку для мастера Илиша – вот безумные! – а Майяри подошла к воротам полигона и посмотрела на вышагивающую перед женским строем госпожу Ярвиделлу. Суровая и прекрасная мастер объясняла нежным равнинным девочкам как правильно держать кинжал, чтобы не порезать хотя бы себя. Внезапно она напряглась, вскинула голову, словно к чему-то прислушиваясь, и, приказав ученицам тренироваться, стремительно зашагала прочь, к другому выходу с полигона.

Не успела Майяри озадачиться, как к ней подошёл мастер Дагрен и, с интересом заглянув на полигон, спросил:

– А где госпожа Ярвиделла?

– Только что ушла.

Мастер загадочно улыбнулся и неспешно пошёл через полигон в ту сторону, в которой скрылась Благословлённая на Одиночество.

Нет, мастер Дагрен определённо знал, что делает!

В кабинете харена царила тишина. И Майяри, и Ранхаш были заняты разбором бумаг по делу Дешия. Девушка уже который день переписывала выцветшие записи из дневника хайрена Игренаэша, а Ранхаш изучал ответ главы семьи Харый. Тот молчал довольно долго, а потом всё же прислал дневник госпожи Аизелы вместе с письмом, в котором недоумевал, чем главу сыска могла заинтересовать бывшая жена хайрена Игренаэша.

– Это никогда не закончится! – с досадой прошипела девушка.

Чтобы загрести деяния Дешия им потребуется ещё немало лет. Впрочем, лучше потратить годы, чем пропустить ещё один росток коварного замысла и пережить повторение уже произошедшего.

Переписывая дневник хайрена Игренаэша, Майяри никак не могла отрешиться от острых, впивающихся в самое сердце чувств. Она его не знала, он не был ей дорог, и всё их знакомство состояло из краткой беседы в Зверинце. Дневник он вёл сухо, в начале весьма пространно, рассуждая о магических явлениях, потом урывками, больше записывая всё, что приключилось с ним в плену у сына. Он не оставил в дневнике никаких ключей-разгадок к своим изобретениям. Только сухое повествование о собственной жизни.

Которое иногда разбавлялось короткими, но такими эмоциональными строками, что сердце напрягалось и долго дрожало. Как редкие цветы в пустыне. Радуют глаз и печалят душу: скоро эту красоту пожрёт неумолимая сушь.

«Нариш собрался с детьми в храм отдать дань уважения умершим предкам. Если бы Аизела не была так горда, мы бы с ней тоже преклонили колени перед предками».

Майяри начала ловить себя на том, что выискивает в тексте уже не подробности о Дешие, а вот такие полные неуловимой тоски строки.

«Когда-нибудь он пожалеет, ­– писал о своём ученике Ориде хайрен, – что так безжалостно играл с женщинами. Боги могут и не воздать, но ты сам никогда себе не простишь».

Прямо посреди рассуждения о каком-то знаменательном открытии, девушка нашла вопрос:

«А, может, горд я?»

Майяри заёрзала.

«Харид опять поругался с женой и, пока бедняжка рыдала в комнате, мялся под дверью, не решаясь войти. Не выдержал. Ударил идиота и впихнул в комнату».

Затем ровные, упорядоченные записи обрывались и строчки начинали скакать по листам. Хайрен записывал мысли поспешно, и это даже были не мысли. Он торопился записать то, что произошло на самом деле с его братом, с ним самим и… его сыном Иргадом. Игренаэшем. Надеялся, что когда-нибудь записи попадут в руки потомков и они смогут узнать правду. Он почти не писал о своём отношении к сыну. Кроме…

«Мой сын… мой… за что, боги? За что…»

«Неужели она так ненавидела дитя, отцом которого стал я?»

«Что стало бы с нами, если бы я умерил свою гордость и злость и не отказался бы от женщины, которую люблю? Что стало бы, если бы смог донести до неё, что власть – это не то, что я хочу? Почему я не сказал, что единственное, чего я хочу – это любить её и быть рядом с ней? Какими были бы мы? Каким бы стал наш сын?»

Резко отодвинув от себя записи, Майяри потёрла глаза и украдкой посмотрела на Ранхаша. Неясная тревога и страх дрожали внутри. Отчего-то ей было так жаль хайрена, и она почему-то боялась его судьбы. Они же с Ранхашем не обидят так друг друга?

Муж не сразу заметил ищущий взгляд жены. Его собственный взор скользил по жёлтым ломающимся листам с записями госпожи Аизелы. Она нигде не упоминала о том, кем является для неё «дорогой племенник Иргад». Писала о нём много, но ни разу не назвала сыном. Только иногда попадались начерно замазанные слова. «Племянника» она обожала, безмерно гордилась им и прочила блестящую судьбу.

О смерти Иргада от рук разбойников в её записях не было ни строчки. Просто сам Иргад исчез, ушёл из её записей, да и сами записи стали редки. Женщина лишь иногда возвращалась к дневнику и писала что-то скучное. Лишь после записи: «Объявлено о смерти хайрена Игренаэша», – появилось кое-что интересное.

«Говорят, хайнес сошёл с ума. И кто-то ведь верит в такое вранье».

Странное замечание для той, кто ранее не написал ни одного хорошего слова хайнесе Озэнарише. Может, она знала об истинном положении дел?

Потом опять шли скучные описания одиноких будней, перемежаемые недовольством критикой в адрес хайнеса Озэнариша, которого уже успели прозвать Сумасшедшим.

В день свержения Сумасшедшего хайнеса и два месяца после никаких записей не было. Потом шла одна-единственная строка:

«Пока они живы, пока оба живы, ничего не закончено».

Ранхаш мгновенно насторожили эти строки, и он быстро пробежал глазами оставшиеся пару страниц и замер на самой последней записи, даже недатированной. Запись выше значилась двести седьмым годом эры Храммара, Сумасшедший хайнес считался мёртвым уже три года.

«Мой Наэш мёртв»

Запись расплывалась, словно на неё попала вода.

«Я не этого хотела. Верните мне его! Я не хотела этого. Молю вас, Тёмные и Светлые, я всё отдам, только верните его! Мой Наэш, я просто хотела доказать тебе, что ты сильнее, что мы сильнее, наш Наэш сильнее…»

Продолжения не было.

Почему она решила оплакать смерть Наэша только через три года после свержения Сумасшедшего хайнеса? Какого Наэша она оплакивала? Мужа или сына? Может, она знала обо всём, что творит её сын? Может, он говорил ей, что хайрен Игренаэш жив? Может, она знала, что Иргад выжил после свержения Сумасшедшего хайнеса? Может, он врал ей, что и хайрен тоже жив? А она всё же узнала, что он мёртв…

Найдутся ли когда-нибудь ответы на эти вопросы?

На стол легла тень, и Ранхаш поднял голову. Майяри робко прикоснулась к его плечу и как ластящаяся кошка перебралась на его колени, вопрошающе смотря ему в лицо.

– Ты на меня всё ещё злишься за побег в горы? Ты злись, Ранхаш. Я не хотела тебя обижать и задевать. Я просто очень сильно испугалась.

Почему-то Ранхаш не удивился тому, что Майяри так неожиданно решила поднять этот разговор и извиниться. Наоборот, он ощущался как нечто очень своевременное.

– Я не злюсь, – крепко прижав к себе жену, Ранхаш с удовольствием вдохнул её запах и невольно вновь посмотрел на последние строки записей госпожи Аизелы. – Через три дня намечается облава на шайку Гноха. Я могу взять тебя с собой при условии, что, пока облава не завершится, ты будешь летать на драконе на высоте не менее ста саженей от земли.

– Что? – встрепенулась Майяри. – Да!!! Да-да-да! Как скажешь! У-у-у, Ранхаш, спасибо! Я буду очень послушной!!!

И крепко чмокнула досадливо поморщившегося мужа в щёку, а потом и в губы.

У ворот особняка С Елями Ранхаш и Майяри столкнулись с экипажем дедушки Шереха. Оборотень, кряхтя, спускался со ступеньки в сопровождении дородной женщины, благодушной и с такой необъятной грудью, что она могла бы посоперничать и с госпожой Пандар.

– О, я как раз вовремя, – обрадовался старый консер, ныряя в экипаж и выныривая обратно с корзиной, укрытой для защиты от холода мехом. – Гостинец.

Ранхаш хотел было помочь, но дед воспротивился.

– Это не для вас, а для Шидая. Ну пойдёмте, а то холодно здесь.

Ранхаш нахмурился, ощутив подвох.

– Прелесть моя, Пандар, – старый консер поцеловал домоправительницу в губы и кивнул на свою спутницу. – Приветь, пожалуйста. А Шидай-то дома?

– Да четверть часа назад вернулся. Вроде в купальню собрался…

Благодушно насвистывающий консер уже затопал по лестнице и скрылся наверху.

Ранхаш и Майяри перекинулись подозрительными взглядами и направились следом.

Уйти мыться лекарь ещё не успел. Только стащил рубаху и теперь внимательно просматривал содержимое саквояжа, пытаясь сообразить, где он оставил свою фляжку. Не лекарство, не яд, но терять гава-лиимскую настойку было жалко. Оставалось её очень мало.

– Шерех? Ты чего так поздно? – оборотень встретил друга подозрительным взглядом.

– Да вот решил заехать, гостинец тебе завезти, – старый консер поставил корзинку на кровать. – И чего это за взгляд такой? Тебе понравится!

– Последним сюрпризом от тебя была лошадь для семилетнего Ранхаша, с которой он свалился через два скачка и разбил себе лоб.

Старик ничуть не смутился.

– Ну раз не хочешь, значит, не подарю, – благородно решил он.

Лекаря это вполне устроило.

– А вообще-то меня послал к тебе Винеш, – повинился Шерех. – Ты ж помнишь, когда он тебя лечил? Ну от раны в грудь.

– Конечно. Долг помню. Осмотреть кого-то нужно? По сердцу что-то?

– Ты не торопись. Ты помнишь, что он тебе запрещал?

Брови Шидая приподнялись в недоумении, и он заподозрил, что друг издевается.

– Да как обычно. Вино, курево и драки.

– А баб?

– Ну баб тоже, но это уж если совсем сил не хватает, – хмыкнул лекарь.

– На баб сил хватает у всех. Он узнал, как ты куролесил в борделе, и велел передать, что в следующий раз ты у него в тюремной камере болеть будешь.

– Шерех, ты зачем приехал? – прищурился Шидай. – Не морочь мне голову.

– Мне просто хотелось похвалиться хорошей новостью. Точнее, – консер наигранно опечалился, – весьма грустной. Представляешь, Руахаш развёлся.

– С Менвиа? – поразился лекарь.

– Ну он был женат только на одной женщине.

– Да как же это его боги надоумили? Столько лет терпел, а тут…

– А тут разозлился. Впервые видел его в таком гневе. Но Менвиа перешла черту. Как только на такое могла пойти женщина её происхождения… Представляешь, она узнала от какой-то своей знакомой… ещё и такие знакомства имеет… что от одного важного оборотня забеременела одна из девочек в борделе. И приплатила той, чтобы она не избавлялась от ребёнка, а родила его и отдала ей, Менвиа. Какую подлость замыслила! Если родится девочка, отдала бы на воспитание в бордель. Если мальчик – какому-нибудь каторжнику, чтобы из него бандит вырос. Папашке отомстить через дитя хотела, вершительница судеб!

– Совсем ничего за душой святого, – осуждающе покачал головой Шидай и замер.

Чуткий слух уловил кряхтение. Шерех встрепенулся, склонился над корзиной и, вытащив мех и шерстяное одеяло, засюсюкал:

– Проснулась? Дедушка здесь. Иди ко мне, моя хорошенькая.

Из глубин корзины старый консер вытащил совсем маленького ребёнка, крохотную малышку, тщательно одетую в тёплую одёжку. Оборотень аккуратно под застывшим взглядом Шидая положил дитя на постель и стащил с маленькой головки шапочку. Надо лбом младенца тут же взвился задорный вихор русых волос.

– Как у тебя, пока не поседел, – Шерех заботливо пригладил чубчик и неожиданно серьёзно посмотрел на Шидая. – Тебе Винеш же сказал, никаких баб! Он тебя сердечным зельем своего изготовления поил, а оно выводит из тела всю дрянь, даже если это не дрянь, а зелье бесплодия. А ты это лекарство почти две недели жрал. Вот теперь знакомься с результатом своего безответственного отношения к предписаниям лекаря. Ей целых две недели. Имени, правда, пока нет.

Разом обессилевший Шидай рухнул на колени. Шерех улыбнулся, довольный произведённым эффектом.

– Мать её не ищи. Она забрала деньги и вознамерилась выйти замуж за какого-то наивного оборотня. И ей бы не хотелось, чтобы кто-то напоминал о её… тёмном прошлом.

Неожиданно сорвавшись с места, Шидай на карачках добрался до кровати и склонился над малышкой, с жадностью смотря в её личико. Девочка сонно моргала мутными глазками и сыто причмокивала губами. От неё пахло молоком и мокрой шерстью, от одежды. Опёршись на локти по обе стороны от ребёнка, Шидай шумно обнюхал её и замер.

– Здоровенькая, Винеш её осмотрел. Там в корзинке Жаадала насовала одёжки на первое время…

Шидай резко вскинул голову и яростно зарычал на друга. Тот покорно отступил к двери.

–… а внизу кормилица. Ну всё, не сердись, я уже ухожу.

Под утробное рычание Шерех вышел из комнаты и столкнулся с правнуком и его женой. С удовольствием осмотрев их ошеломлённые лица, старик протянул:

– Слышал, вы деток хотели лет через десять? Ну вот на всё воля богов. Разбирайтесь, – и посмеиваясь, зашагал вниз по лестнице.

Майяри осторожно приоткрыла в дверь и в щёлку посмотрела в сторону постели. Господин Шидай, положил голову на постель, смотрел на ребёнка. Потом пошевелился, коснулся губами крохотного кулачка и, встрепенувшись, опять навис над малышкой, с радостной, неуверенной улыбкой ощупывая её ручки, ножки, тельце и личико. Почувствовав чужой взгляд, лекарь яростно ощерился в сторону двери, и Майяри поспешно отскочила.

– Там… Лютый… – она обеспокоенно посмотрела на мужа.

– Ребёнок захочет есть, придёт в себя, – хладнокровно заявил Ранхаш.

– А… – Майяри растерянно и испуганно посмотрела на дверь.

Харен глубоко вдохнул, выдохнул и с непоколебимой уверенностью сказал:

– Справимся.

Девушка не столь уверенно кивнула. По крайней мере, это лучшая из всех проблем, что с ними случились. Наверное…