Глава 17

ШВЕД

Хан просто блять снял квартиру.

Напротив моего ресторана.

Умный ход. Рисковый. Но я бы сделал также.

Говнюк.

Он не ждал меня. Не так скоро.

Холёный. Модный. Идеальный. Как с обложки гейского журнала. Прилизанный, чистенький аристократишка.

И всегда готов к любым сюрпризам. Но по-другому он давно был бы уже труп.

Сидит в белом кожаном кресле. Нога на ноге. Поза обманчиво расслаблена. На нём костюм-тройка цвета кофе с молоком. Блестящие коллекционные ботинки из тонкой кожи. Золотые часы и перстни с бриллиантами, словно по протоколу.

Каштановые волосы идеально уложены. Лицо гладко выбрито.

Сука, он своей только рожей меня бесит.

Сидит и с невозмутимым видом пьёт кофе с коньяком. За спиной не два тупых качка, а профи. Киллеры со стажем. У них на счету не десяток трупов, а сотни. Взгляд – острые ножи. Руки готовы выхватить оружие. Уверен, отработаны движения до двух секунд. Мои, возможно, успеют на курок нажать. Пушки нацелены на всю троицу.

Как знал, взял троих бойцов помимо Кроша. Остальные обшаривают весь чёртов дом и окрестности. На ресторане оставил охрану. От этого чёрта можно ожидать любой подставы.

И Хан не подозревает, что с крыши моего ресторана ещё наблюдает за ним и мой снайпер.

Чёртов Ханов Борис Харитонович. Ублюдок, каких поискать.

Когда-то занимался борьбой, о чём напоминают переломанные уши.

Высокий, крупный, но не жиртрест.

Опасный тип. Сильный по всем фронтам. Хитрый.

– Олег Викторович Шведов. Собственной персоной. Надо же, – протянул мудак с ленцой в голосе. – Я уж и заждался тебя, Швед.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не выдать своего отвращения. Тварина делает вид, что всё идёт как по маслу, так было задумано, но я точно знаю, что моё явление в его тайное логово – пренеприятный сюрприз.

– Борис Харитонович Ханов, – произношу его имя ледяным тоном. – Ты ступил на чужую территорию, Хан.

Пистолет за спиной. Задвинут за ремень штанов.

Беру другое кресло – из ткани и без подлокотников и тащу его по паркетному полу, оставляя на нём борозды.

С грохотом ставлю напротив Хана и, чувствуя себя хозяином положения, опускаюсь на стул.

– Кофе? Чай? Или быть может, коньяк? Виски? – строит мудила радушного хозяина.

– Воздержусь, – говорю, не сводя с его холёного лица пронизывающего взгляда. Если бы можно было испепелять взглядом – Хан уже осыпался бы горсткой пепла.

Не без удовольствия отмечаю мелкие нюансы в его поведении, которые выдают его нервозность.

Его скула непроизвольно дёргается. Нервный тик.

Пальцы чересчур сильно сжимают чашку с недопитым кофе. Напряжение.

Коротко, почти неуловимо улыбаюсь. Отлично.

– Тогда, поговорим? – снова этот наигранно дружеский тон. И улыбка, мол, я хороший парень.

– Разговор короткий, Хан, – перехожу сразу к сути и подаюсь корпусом ему навстречу. Усмехаюсь, когда вижу, как леденеют его глаза. – Ты пришёл в мой город. Убил моих людей. Шпионил за моим бизнесом. Украл мой фургон с грузом. Чуть не убил моего самого лучшего друга. Я не стану говорить с тобой. Всё проще, я тебя убью.

Он смотрит на меня. Тяжёлый взгляд. После моих слов ни один мускул не дрогнул на его лице.

Сегодня кто-то из нас умрёт. Мы знали это. Любой другой результат будет чудом.

– И ты даже не желаешь узнать причину всего этого? – усмехается ублюдок.

– Мне по хер, по каким причинам ты решил прибрать к рукам моё дело, – отвечаю резко.

Рука на колене, и я готов сию секунду выхватить пистолет и пустить пулю Хану в лоб.

– Это не твой бизнес, Швед, – цедит он, явно из последних сил сдерживаясь от грубости.

Пытается выглядеть интеллигентом. К хуям его маски и его напускной аристократизм.

Я коротко смеюсь.

– Ты попутал полюса, Хан, – говорю, отсчитывая про себя пятнадцать секунд.

Но сбиваюсь, когда он называет одно единственное имя.

– Макар.

В моей голове будто что-то замыкает. Сжимаю руки в кулаки до хруста суставов и глухо рычу в рожу мудилы:

– Не смей произносить это имя.

– Макар Булатович Цанидзе, – медленно, словно смакуя, произносит он полное имя моего друга, моего наставника, того, кто спас меня. Имя того, благодаря кому я стал тем, кем есть.

– Какого хуя, тебе надо? – интересуюсь с подозрением.

– О-о, теперь есть интерес, – смеётся он, затем одним глотком допивает свой кофе. Ставит чашку на столик рядом и говорит: – Макар меня первым выбрал. Он учил меня, наставлял. Не буду лукавить, я сам виноват, что он прогнал меня. Мой бунт стоил мне слишком дорого.

Его верхняя губа вдруг приподнялась, он резко подался ко мне, и стал похож на мерзкую крысу.

– Я ждал, когда он вернёт меня и всё станет как прежде. Но не-е-ет, появился ты – детдомовская мразота, – прорычал он. С его губ полетели слюни. – Когда я узнал, то спохватился и сам приполз к Макару, но он прогнал меня, выставил вон из дома, в котором я жил! Ты занял моё место, Швед! Ты спал и жил в комнате, в которой сначала спал и жил я. Ты не по праву заполучил его дело. И ты слишком тупой, чтобы развить бизнес по всему миру. Живёшь как в болоте. А я…

Он словно горилла стукнул себя в грудь и выпалил:

– Моё имя в списках Форбс! Я достиг таких высот, каких Макару и не снились и до которых ты никогда не доберёшься, потому что… Повторяю, ты слишком тупой, Швед.

Я сделал вдох, короткий выдох и рассмеялся. Прямо в лицо этому дебилу.

Его рожа покрылась красными пятнами от гнева.

Качаю головой и произношу:

– И ты ждал столько лет, чтобы высказать мне свою блевотину?

Кажется, в его груди рождается настоящее рычание.

– Хан, ты к мозгоправам обращался? У тебя же сдвиг по фазе, – весело произношу я, но тут же моё лицо приобретает серьёзность, и говорю снова ледяным тоном: – Хотя уже неважно.

– Я хотел твоей смерти, Швед. Кровавой, долгой и мучительной, – снова спокойным и ровным тоном заговорил Хан. – Но мне уже неинтересно. Перегорел. Просто заберу всё, что у тебя есть, как ты когда-то забрал моё. И просто убью тебя.

За тебя, Данте. За тебя, Кеныч, хоть ты и предал меня.

Я даю Крошу знак – скрещенные указательный и средний пальцы на моём колене.

Он нажимает кнопку у себя в кармане – сигнал для снайпера.

Действие занимает три секунды.

Время словно замедляется, и я вижу всё в мельчайших деталях.

Хан замечает мой сигнал – падает с кресла на пол и красная точка на белом кресле оставляет дыру. Хан остаётся жив.

– Уби-и-ить! – отдаёт он приказ своей охране.

Я ошибся. Им хватает не полторы секунды, а всего одной.

Чётко и слажено выхватывают оружие – пистолеты, сделанные на заказ.

Я успеваю опрокинуть стул вбок и избежать пули в голову.

Перекатываюсь по полу и выхватываю свой ТТ.

Один из киллеров Хана мёртв – Крош уложил.

Двое моих ребят убиты. Блять!

Другой киллер Хана опрокидывает стол с мраморной столешницей и ведёт пальбу из-за баррикады.

У него там на хер нескончаемый магазин что ли? Или перезаряжает за пол секунды?

Вижу, что Хан намеревается уйти через окно. Стреляю в ублюдка, но промахиваюсь.

– Сука! – шиплю сквозь зубы.

Через несколько минут, показавшиеся мне вечностью, патроны заканчиваются у обеих сторон. По полу бросаю пистолет Крошу. Он его ловит. Нужно добить хановскую шавку.

Я же бросаюсь к Хану, он рычит и делает также – кидается на меня, оставив попытку сбежать. Видимо, думает, что сейчас кончит меня. Мечтай, сучий сын. Мечтай.

После этого наш мир сузился до личной борьбы. Хан быстр и зол.

Он наносит мне несколько хороших ударов, прежде чем мой кулак врезается ему в живот.

Во рту чувствую кровь, правый бок горит от боли, но я не обращаю внимания. Я сосредоточен на враге, на его прищуренных глазах, на хриплом дыхании, словно он бежал километры.

Он делает обманный выпад, и я лоханулся – попал в ловушку. Мы грохнулись на пол. Ублюдок хорош в борьбе, это его конёк. И его локоть сжимает моё горло, ногами он обхватывает мой корпус, чтобы я не смог вырваться и подняться.

Цветные круги заиграли у меня перед глазами. Каждых вдох даётся с трудом, словно в мои лёгкие вонзается нож. Впиваюсь пальцами в его руку, стараюсь оторвать её от своего горла, но урод крепко держит.

– Ты – туп, Швед. Ты сразу им стал, как только Макар тебя подобрал. Это был вопрос времени, – со злой радостью шепчет он мне на ухо. В его голосе слышу нотки триумфа. Мысленно он уже празднует победу.

Нет, сука. Не дождёшься.

Я своё никому и никогда не отдаю. И не отдам.

Растягиваю губы в кровавой улыбке и изо всех сил откидываю голову. Рука Хана сильнее сжимает горло, но мне удаётся достать и врезать головой по его морде. Слышится хруст – нос Хана всмятку.

Хватка слабеет, и я ужом выскакиваю на свободу. Дышу рвано, громко, хрипло. Горло горит огнём. Но мне плевать. Трясу головой, прогоняя темноту перед глазами и, увы, этого времени хватает, чтобы Хан мог сбежать.

Урод, мать его, сбежал!

– Швед… Он через окно… – сипит Крош.

Он ранен. Пацан, что из троих остался жив, скулит в углу. Ранение в колено.

Обе шавки Хана трупы. Но какой ценой!

Я хочу рвать, метать, крушить и убивать.

Но вместо этого беру себя в руки, достаю телефон и вызываю пацанов. Скоро тут будут менты. Нет времени с ними трепаться.

Чёрт!

Ничего я сейчас не хотел столь же сильно, как перерезать глотку Хану и наблюдать, как он истекает кровью.

Но ничего. Ничего, Хан. Мы с тобой ещё не закончили.