Глава 18

ШВЕД

Машину гоню практически по пустой дороге, игнорируя красный свет.

Дождь льёт так, словно наступил библейский потоп. Но мне плевать.

Мне кажется, я ещё никогда не испытывал подобной ярости, как сейчас. Она бурлит, кипит и взрывается во мне, чуть ли не лишая рассудка.

Едва сдерживаю себя, чтобы не натворить дел.

Трясу головой и вспоминаю, всё ли я сделал.

Раненных сдал своим докторам. Убедился, что им ничего не угрожает, они в надёжных руках, и занялся остальными делами.

Дал своим парням задание круглосуточно следить за рестораном. А в квартиру Хана попросил отправиться знакомому менту, который разнюхает там всё вплоть до анализа мочи ублюдка Хана. Мне нужны любые зацепки, где теперь искать эту гниду.

С силой сжимаю руль. Гнев вновь наполняет меня. А чувство вины выкручивает кишки.

Я должен был стать защитой для всех своих людей. Они должны были ощущать безопасность рядом со мной, а в итоге Данте в критическом состоянии. Крош ранен. Очень много моих людей убили. Я оставил их семьи без отцов и мужей. Конечно, я не брошу семьи тех, кто погиб. Они под моей защитой и ни в чём и никогда не будут нуждаться. Но ведь это всё парней не вернёт…

Разрушенный офис и похищенный фургон с баблом уже в расчёт не беру. Важнее всего мои люди. И я их подвёл.

Ярость словно приставила к моему виску горячее дуло, воняющее кровью, железом, порохом.

Не-е-ет, Хан, теперь я тебя из-под земли достану и заставлю харкать кровью и корчиться от боли. За своих людей, за себя, свою репутацию и за Макара.

Но сейчас мне необходимо избавиться от ярости. Хорошо помогла бы драка или избиение боксёрской груши, но, увы, я уже не пацан и телу нужен хоть недолгий отдых.

Есть ещё один вариант успокоиться – животный секс. Но почему-то не торкает, едва подумаю о шлюхах.

В мыслях сразу возникает мелкая.

И я еду к ней. Просто потому что хочется быть сейчас рядом с этой девушкой. Просто потому что я, блять, устал.

Это был очень долгий и очень дерьмовый день.

Квартира встречает тишиной и приятным нежным запахом мелкой.

С удовольствием втягиваю носом воздух.

Стягиваю с себя мокрую куртку и бросаю её прямо на пол. Скидываю ботинки и отправляюсь на поиски Яны.

В квартире темно, тихо и уютно. Как ни странно, но здесь, правда, стало уютно.

Мелкая нашлась в спальне.

Странная мысль. А где же ещё ей быть посреди глубокой ночи, как не в спальне?

Она свернулась калачиком почти на самом краю огромной кровати. Одеяло сбилось в её ногах, и я с жадным удовольствием рассматриваю девушку в лунном свете. Чёрная шёлковая и очень сексуальная комбинация на её стройном теле заставляет мою кровь кипеть.

На её груди ткань сползла, оголяя розовый сосок.

Сглатываю и ощущаю тяжесть в штанах. Член, как настоящий озабот уже готов к подвигу.

Бесшумно приближаюсь ближе и опускаюсь на пол рядом с ней.

Спит Яна спокойно. Дышит размеренно, чуть приоткрыв пухлые губы.

Хочется коснуться и провести пальцами по молочной коже. Зарыться носом в её волосы и втянуть, впитать в себя её запах. Хочется гораздо большего…

Ярость уходит, и невольно на моих губах появляется улыбка.

Меня реально отпускает. Внутри словно бы расправляется сжатая пружина и рассеивается внутренний мрак. Мне становится спокойно. Как и должно быть.

Не знаю, сколько я вот так сижу и просто смотрю на мелкую, любуюсь чертами её лица, слушаю её тихое дыхание, как вдруг она вздыхает, шевелится и открывает затуманенные сном глаза. Замирает. Задерживает дыхание. Смотрит на меня долгим взглядом и потом облегчённо выдыхает и хриплым со сна голосом говорит:

– Олег… Это ты…

И улыбается.

Она реально рада мне. Ждала.

Сколько раз писала и звонила.

– Это я, – отвечаю тихо.

– Я скучала, – произносит она. И её голос звучит так охренительно, что не сразу могу говорить и громко сглатываю.

Она тянет ко мне руку и касается волос. Они всё ещё влажные и пахнут дождём. И кровью.

Потом улыбка исчезает с её лица. Она резко садится в кровати и очень легко трогает моё лицо, словно боится причинить боль.

– Олег, у тебя кровь…

Потом она включает прикроватный свет и делает глубокий вдох. Выдыхает, но не истерит и не причитает, за что ей большое спасибо. Наседка мне не нужна.

На моей одежде кровь. Много крови. Немного моей, но в основном моих ребят.

– Ты ранен? – спрашивает она едва слышно.

Качаю головой.

– Немного набили морду, – усмехаюсь я.

– Хочешь, обработаю ссадины и синяки? – она касается моей разбитой губы, рассечённой скулы и брови.

– А ты что, уже умеешь? – хмыкаю.

Она кривится и ворчливо отвечает:

– Вот заодно и проверишь. Между прочим, интернет великая вещь.

И снова взгляд серьёзный, и в глубине небесных глаз тревога за меня. Кто бы мог знать, что это так приятно, когда о тебе тревожатся.

– Ладно. Доверюсь твоим нежным рукам, – разрешаю ей позаботиться обо мне. – Неси сюда аптечку.

Яна бодро вскакивает и бежит за аптечкой.

Мне бы снять с себя одежду, пойти в душ и отмыться, но мне чертовски лень даже двигаться.

Тело стало тяжёлым и неповоротливым. Адреналин схлынул, и я теперь ощущаю каждой клеткой тела ушибленную и потянутую мышцу. Боль пульсирует на разбитом лице. Болит горло как при самой хреновой ангине. Ноют отбитые мышцы кора.

Мелкая приносит аптечку и мокрые полотенца.

Не говорит ни слова, а молча помогает мне раздеться. Раздевает меня до трусов. С шумом втягивает воздух, когда видит уже налитые синяки на моём теле. Поджимает гневно губы и осторожно начинает оттирать с меня мою и чужую кровь. Понимает, что я не доползу до ванной. Она вообще с понятиями.

Хочется улыбаться, как идиоту, но вместо улыбки закрываются глаза.

Мелкая тем временем, обрабатывает все раны: ушибы смазывает специальной мазью; рассечения заливает перекисью, затем тонким слоем наносит заживляющую мазь; стягивает рассечение на брови пластырем – клеит тонкие полоски вместо швов.

– Действительно, можешь позаботиться, – произношу устало, но сил улыбнуться всё же хватает.

– Тебе нужно хоть немного поесть, затем ложиться и отдыхать. Много-много спать, – говорит она строгим тоном.

Снова хмыкаю и с титаническим усилием заставляю себя подняться с пола и завалить своё неподъёмное тело на кровать.

– Поем утром. А сейчас – спать, – произношу едва слышно. Но Яна всё слышит.

– Хорошо.

Мелкая забирается в кровать. Укрывает нас одеялом. Ложится со мной рядом, но не прижимается.

Меня это не устраивает. Подгребаю её к себе, всё-таки зарываюсь лицом в мягкие локоны, вдыхаю запах мёда и молока и тут же отрубаюсь.

* * *

ЯНА

Утром просыпаюсь резко, словно меня толкнули.

Постель пуста.

Из ванной слышны звуки льющейся воды.

Облегчённо выдыхаю.

Швед здесь. Он мне не приснился.

Улыбка непроизвольно появляется на лице. Тянусь в кровати точно кошка и широко зеваю.

Спать в объятиях этого большого и сильного мужчины оказалось приятно. Чувство безопасности, комфорта и какой-то щемящей нежности не покидает до сих пор.

Причём я уснула очень быстро. Хотя ведь раньше не спала с кем-то в одной кровати. А ведь по логике должна была ворочаться от непривычной ситуации, но нет, уснула влёт.

Моя улыбка резко сходит на «нет».

Вспомнились раны Шведа и усталость в его глазах.

Он ведь со вчера ничего не ел!

Подрываюсь с постели как ужаленная. Набрасываю шёлковый халат, собираю волосы в пучок на макушке и мчусь на кухню.

Мне до невозможности хочется сделать Шведу приятное. Хочется стереть с его лица усталость и скорбь. Чтобы он хоть на время забыл о заботах и проблемах. Чтобы он порадовался новому дню. Для этого я могу сделать совсем немного. Например, могу накормить его вкусным завтраком.

За эти недолгие дни я быстро освоилась в квартире. Кухня меня вовсе порадовала. Оказывается, когда у тебя под рукой крутая техника, которая за тебя делает большую часть работы – месит, крутит, шинкует, лепит и прочее, – то готовить блюда не так уж и сложно. Тем более, когда вся кухня просто шик и продукты лучшие и свежайшие – мечта любого шеф повара.

С самой техникой разобралась не сразу. Но мне помогли.

В этом доме есть всё, в том числе и помощники по хозяйству.

Надо же, оказывается, бывает и такое. Не просто домработница, а именно помощница, которая раз в неделю приходит и «вылизывает» всю квартиру до кристального блеска и звенящего скрипа. Платить не нужно, хотя от чаевых она не откажется. Вот такие дела.

А! Именно помощница по хозяйству, которая явилась ко мне на второй день, чтобы согласовать график уборки (видели бы вы в тот момент моё вытянутое от удивления лицо) и помогла мне с техникой на кухне.

Включаю кофемашину и делаю Шведу его любимый чёрный без сливок и сахара.

Бросаю в блендер яичные белки и оставляю их взбиваться до крепкой пены. Далее занимаюсь желтками.

Очень надеюсь, что у меня получится омлет «Пуляр» с сыром, рецепт которого вычитала вчера в интернете. Даже видео посмотрела раз двадцать.

Закусив от усердия нижнюю губу, делаю всё быстро, чётко, но взволнованно. Кухня быстро начинает напоминать маленький Армагеддон.

Но разве я обращаю на это внимание?

Помимо омлета будут сэндвечи с курицей, помидорами, соусом и ещё куриный суп.

Нет, эти блюда я не приготовлю. Они уже стоят готовые в холодильнике. Заказ из ресторана. Нужно только подогреть.

Руки у меня мелко подрагивают. Я дико волнуюсь.

Омлет вроде бы получается, как нужно.

Сервирую стол. Два раза роняю приборы, словно у меня руки разучились держать предметы.

Не уронить бы еду.

Слава богу, не роняю.

Сэндвичи и суп подогреты и стоят на столе, сводят с ума чудесными ароматами.

Живот у меня громко урчит.

Кофе сварен.

Себе сделала сладкий капучино.

А вот и омлет готов.

Разрезаю его на куски и радуюсь, что он получился как по рецепту – пышный, красивый.

Ощущаю небывалую гордость за себя, словно я как минимум совершила героический поступок.

Но если честно, ребята, это мой первый в жизни омлет. На мой взгляд, он идеален. Попробуем скоро и на вкус.

Надеюсь, Швед оценит.

Ставлю тарелки с омлетом на стол, и в этот момент входит Швед.

Увидев меня и накрытый стол, он резко остановился и замер как вкопанный.

И взгляд его странно потемнел. Недоволен, что ли, что я организовала завтрак?

А ещё не знаю, куда деть руки. Они стали вдруг лишними, мешаются, и не могу найти им место. Потому взяла и обхватила себя за плечи.

И взгляд тоже не знаю, куда деть.

Швед вышел в одном полотенце на бёдрах.

Тело у него хоть и в ушибах и кровоподтёках, но оно прекрасно. Настоящий образчик истинной мужской красоты. У меня перехватывает дыхание, и взгляд мечется по кухне как безумный, но всё равно возвращается к мужчине.

Я бы сейчас с удовольствием подошла к нему и прикоснулась к его торсу, провела бы пальчиками по этим мышцам.

– Доброе утро, – говорю едва слышно и робко улыбаюсь.

И этот писк – мой голос?

Швед странно реагирует. Его кадык дёргается, одну руку он запускает в волосы и проводит по влажным прядям. Взгляд у него цепкий, острый, как бритва. Он шумно выдыхает со словами:

– Доброе, Яна… Неожиданно. Завтрак. Из ресторана заказала?

– Ммм… Суп и сэндвечи из ресторана. Омлет я сама приготовила. И кофе ещё… Вот… Из кофемашины… – мямлю как имбецилка. Кусаю нижнюю губу и чувствую себя дурой.

Вот сейчас Швед возьмёт и засмеёт меня с моим омлетом. Попробует и выплюнет. Скажет: дерьмо.

И зачем я только взялась готовить завтрак?

Но Олег не делает ничего из того, что я себе уже напридумывала. Мужчина вдруг садится за стол, и я опускаюсь напротив него. Не могу отвести с него взгляда. Он словно приклеился к нему.

Швед берёт тарелку с моим омлетом, смотрит на него удивлённо и говорит:

– Выглядит красиво и пахнет вкусно.

Я нервно сглатываю и разжимаю пальцы. Оказывается, я мёртвой хваткой вцепилась в столешницу.

– Я… старалась… – снова произношу едва слышно.

Почему-то сейчас я чувствую себя очень странно – словно происходит некий переломный момент в моей жизни. Словно я сдаю сейчас самый важный жизненный экзамен.

Швед ободряюще мне улыбается и отправляет в рот первый кусок моего шедевра.

Жуёт быстро и глотает.

Кивает со словами:

– Я ещё такой не пробовал. Вкусно. Твой фирменный рецепт?

В груди сердце ёкает от его слов. В голове появляется лёгкость, и всё моё тело начинает словно бы парить.

Чёрт побери, как же приятно слышать похвалу. Не лесть, не притворство, а настоящую честную похвалу!

– Олег, если честно, то мой первый омлет, – признаюсь ему и сама отправляю маленький кусочек в рот.

Мне очень хочется есть, но я сейчас так сильно взволнованна, что вряд ли съем много как обычно.

К моему собственному удивлению, омлет действительно получился! И получился вкусным.

Я словно вкусила божественный нектар. Омлет вышел нежный и утончённый. Неужели это я приготовила? Своими собственными руками?

Вот что бывает, когда женщина оказывается в правильных мужских руках – она раскрывается, как самый прекрасный цветок.

– Если это так, то я восхищён вдвойне, – произносит он с улыбкой и в два счёта сметает всю порцию.

А я довольна как слон, и напряжение меня отпускает.

В итоге мы съедаем мой омлет с сыром и выпиваем кофе. Суп и сэндвичи остаются нетронутыми.

– Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? – спрашиваю после того, как мужчина накормлен и сидит за столом, крутит в руках почти пустую чашку.

Он пожимает плечами.

– Ты вчера меня практически вылечила, – говорит он с лукавой улыбкой. А в глазах его тревога.

– Я сделала сущую малость, – произношу серьёзно. – Хочешь подробно рассказать, что вчера произошло?

– Нет, – резкий и короткий ответ.

Швед тут же поднимается из-за стола, почти бросает чашку на стол и я готова откусить себе язык. Не могла промолчать? Видно же, что мужчина переживает. Захотел бы – рассказал бы.

Подскакиваю следом и не думаю, что творю, обхватываю руками его за талию и прижимаюсь всем телом к его спине.

– Прости, что спросила. Прости, Олег. Просто мне показалось, что тебе плохо и нужно выговориться… – проговорила быстро.

Мужчина замирает, напрягается всем телом, но произносит мягко:

– Яна… Малышка, тебе не за что извиняться.

Он разворачивается ко мне лицом, и я вижу, как у него на шее часто бьётся пульс.

Облизываю губы и не могу лишить себя удовольствия прикоснуться к нему. Это желание дотронуться до Шведа просто сводит с ума, покалывает на кончиках пальцев, будоражит моё воображение и пробуждает желание.

Кладу ладони ему на грудь и медленно провожу по сильному телу, наслаждаясь крепостью и силой мышц. Обвожу пальцами кубики на его прессе. На его коже от моих прикосновений возникают мурашки, и я не могу сдержать улыбки.

Его кожа горячая. Грудь вздымается судорожно и резко.

Швед не отталкивает, позволяет мне трогать его.

Не сразу замечаю, как смотрит он на меня – пронзительно и одновременно туманно. Его глаза горят, в них переливается желание.

Его взгляд пробуждает что-то новое во мне. Что-то запретное, тёмное. За подобный жаркий и страстный взгляд мужчины можно смело прогуляться в Ад и обратно.

Чувствую себя развратной женщиной. Но мне нравится. Нравится, что я касаюсь Шведа. Нравится, что он рядом со мной.

– Ты странно на меня смотришь, Олег, – тягуче и хрипло говорю я.

На моём языке бьётся пульс. Внутри разгорается первобытное и дикое желание.

– Яна, ты будто моё наваждение и моё наказание. У меня голова рядом с тобой дуреет. Но при этом мне хорошо с тобой, девочка.

Его слова подстёгивают меня сказать следующее:

– Олег, я… хочу тебя…

И мои руки до сих пор на его животе.

Видимо, мои слова продирают его до основания, вытаскивают наружу инстинкты, и Швед набрасывается на меня, как изголодавшийся зверь.

Его губы сминают мои. Он пьёт и глотает моё рваное дыхание. Переплетает наши языки.

Я зарываюсь пальцами в его влажные волосы, царапаю ногтями его шею, прижимаюсь к нему всем телом и дрожу, стону ему в рот и хочу оказаться ещё ближе, ещё теснее.

Мужские руки сжимают мою талию, опускаются на ягодицы, и он отрывает меня от пола, закидывает на себя.

Скрещиваю ноги на его талии и ликую от наслаждения и предвкушения.

Он несёт меня в спальню.

Я с удовольствием прикусываю мочку его уха, потом зарываюсь носом в волосы, вдыхая его запах.

Боже мой… Швед пахнет потрясающе.

У меня всё внутри переворачивается от удовольствия вот так трогать его, целовать, кусать…

Он опускает меня на кровать, нависает надо мной и целует мою шею еле касаясь её губами, проводя языком к уху. По телу бегут мурашки, учащается дыхание…

Ощущаю силу его жаления. Хочется потрогать, хочется увидеть…

Прекрасную атмосферу разбивает на тысячи осколков звук телефонного звонка.

Это телефон Шведа.

– Твою мать, – шипит он и сжимает в руках ткань моего халата. – Я должен ответить.

Мужчина оставляет меня одну, раскрасневшуюся, сгорающую от желания… С силой свожу и сжимаю ноги, закусываю до боли губу и разочаровано стону от неудовлетворения. Не думала я, что это может быть так больно, когда кого-то сильно хочешь и не можешь получить желаемое.

– Да! – яростно отвечает Швед на звонок и когда слышит новость, меняется в лице. Он становится взволнованным и уже другим тоном произносит: – Уже еду!

Отбрасывает мобильник в кресло и вновь ложится рядом со мной. Обводит пальцами мои губы, целует в кончик носа и шепчет:

– Я должен ехать. Это срочно.

– И не может подождать? – вздыхаю печально.

– Нет. Мой друг Данте… Он пришёл в себя. Док вывел его из искусственной комы, и я должен к нему немедленно выехать.

Киваю и, касаясь кончиками пальцев его гладко выбритого лица, шепчу ему в губы:

– Я буду тебя ждать…

Он улыбается.

– Вечером приеду.