Глава 22

ЯНА

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Язык мой – враг мой!

Зачем сказала это вслух?!

Серьёзно, у меня отсутствует инстинкт самосохранения.

Сейчас он возьмёт меня за шкирку, как вредного котёнка, и ни за что ни про что выбросит из своей жизни.

И всё из-за козла учителя!

Утыкаюсь лбом в прохладную дверь. Дыхание сбитое, тяжёлое, будто я только что бегала.

Надо успокоиться и взять себя в руки. В конце концов, какое право я имею на эту глупую истерику? Ну спросил он про учителя, ну приревновал, чего я взвилась как идиотка и малолетка? Уже не пятнадцать лет.

Короткий смешок срывается с губ. Но за сказанное мне точно придётся платить.

Внутри живота тут же образовался узел желания.

Открываю дверь и смотрю на мрачного, рассерженного мужчину.

Желваки так и ходят. Руки сжаты в кулаки. Глаза – сплошной гнев.

Так, ладно, надо исправлять ситуацию.

– Прости… – бормочу виновато и опускаю покаянно голову.

– За что конкретно прощать, Яна?

Голос Шведа – арктический холод. От него мороз по коже, и невольно вжимаю голову в плечи.

Но беру себя в руки, поднимаю на него взгляд и говорю чётко и по возможности бесстрашно. Хотя коленки трясутся от страха.

– За сказанные только что слова.

Он молчит, и я теряю уверенность. Снова начинаю мямлить:

– Я… послала тебя… В общем, я не хотела и… – заламываю руки, переступаю с ноги на ногу и облизываю губы, и выдыхаю: – Прошу за это прощения.

И спешно добавляю:

– А по поводу учителя – это всё твоё воображение. Он вообще мне не понравился с первого момента. Весь какой-то… мимимишный, прилизанный, слащавый, что аж тошно. И вёл себя как конченый козёл – типа я весь такой умный, а ты овца необразованная.

Лицо Олега смягчается. Он прислоняется к дверному косяку, смотрит на меня сверху вниз и интересуется:

– Он тебя оскорбил?

Пожимаю печами.

– Не словами. Поведением. Знаешь, так и сквозило в его тоне и взгляде… Не могу передать словами, но я чувствовала его превосходство, некую насмешку надо мной, что у меня не получается. Как-то так… – проговорила неуверенно.

– Я понял, – произносит Швед. Потом его взгляд вновь становится жёстким. И он шепчет мне, склонившись к самому моему лицу: – Но за свои слова ты получишь наказание.

Не выгонит. Уже хорошо. Но вот угроза в голосе меня пугает.

– Олег… Прости… – шепчу я.

Он качает головой, потом берёт меня за подбородок, держит его крепко и сурово говорит:

– Запомни, Яна – никто и никогда не смеет посылать меня. Никто и никогда. Те, кто пытался меня послать – кормят червей.

Я вздрагиваю. Он говорит серьёзно, и меня это пугает.

Если действительно снова пошлю – он не простит.

Сглатываю ставшую вдруг вязкой слюну и киваю, мол, поняла.

– На первый раз прощаю, – говорит уже с усмешкой.

– Сп… Спасибо, – произношу едва слышно.

– С этим разобрались, а теперь, Яна, я надеру тебе задницу.

Я хлопаю глазами. Мне не послышалось?

– В смысле? Серьёзно? Как? – выдыхаю вопросы одним предложением.

– Как? Я отшлёпаю тебя очень неприлично, Яна, – раздаётся у самого моего уха.

Я вздрагиваю и смотрю на Шведа со смесью удивления и предвкушения.

Вряд ли он сделает мне больно.

Закусываю губу и улыбаюсь.

Его чёрные глаза искрятся от непонятных мне эмоций.

А потом он притягивает меня к себе – резко, но при этом мягко. Подхватывает меня, я ахаю, но не могу сдержать довольной и счастливой улыбки. Скрещиваю лодыжки у него за спиной и руками обвиваю сильную шею.

Мне нравится его лёгкая грубость. Нравится сила, мужественность. Чёрт возьми, стоит признаться самой себе, но мне польстила его ревность.

Швед несёт меня в спальню. Опускает на кровать и смотрит в глаза – требовательно, пронзительно и греховно.

Опускает руку к моим джинсовым шортам и рывком расстегивает их. Хватает за подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза. В глубине его зрачков полыхает настоящий пожар. Я словно наяву вижу все его пошлые желания в отношении меня, и я невольно издаю тихий стон.

Крепкий, даже болезненный поцелуй в губы, и он снова резко разворачивает меня к себе спиной. Стягивает с меня шорты и трусики.

Я не теряюсь и не строю из себя испуганную невинность.

Я хочу его – может даже больше, чем он меня.

Встаю на колени, упираясь ладонями в спинку кровати, и прогибаю поясницу, чтобы мужчина увидел, КАК сильно желаю его. Мои бёдра уже влажные, и я замираю в сладком ожидании.

Швед шумно и тяжело дышит. Он рассматривает меня, словно любуется?

Поворачиваю голову и вижу, как он без спешки снимает с себя всю одежду. При этом не отрывает от меня пылающего взгляда.

Я смотрю во все глаза на сильный мужской торс, длинные ноги и… его большой, просто огромный эрегированный член. Он чуть подёргивается, словно тоже жаждет получить желаемое.

Воздух мне вдруг кажется каким-то плотным, горячим, и дышать трудно. Между ног уже не просто влажно. Горячо и мокро. И я хочу ощутить его… внутри себя, очень глубоко.

Облизываю вмиг пересохшие губы и со всех сил сжимаю спинку кровати. Ждать нет больше сил.

Швед фиксирует меня в удобной для себя позе, немного раздвинув мои ноги шире.

Ладонями гладит мои ягодицы, и я вновь тихо стону.

– Очень красивая, – произносит он хриплым голосом. – Идеальная.

А я дрожу.

Мужчина касается пальцами клитора. Лёгкое прикосновения, а я сильно вздрагиваю, словно получила мощный электрический разряд, и молю:

– Пожалуйста…

Подаюсь бёдрами навстречу его пальцам. Но Швед вдруг убирает руку, и я едва не скулю от неудовлетворённости, но он вдруг шлёпает меня по ягодице – не больно, но хлёстко.

– За то, что послала меня, малышка, – глухо говорит Швед.

Я вздрагиваю, но хочу ещё.

И тут следует новый шлепок – по другой ягодице.

– За то, что плохо попросила прощения, – произносит он, и в голосе слышны порыкивающие нотки.

Я закрываю глаза и шёпотом спрашиваю:

– Как я должна попросить прощения?

Новый шлепок – посильнее.

– Скоро узнаешь, сладкая, – хрипит он.

И снова шлепок. Я извиваюсь и чувствую, как по ногам текут мои соки.

Я не считаю шлепки, но чем дольше это продолжается, тем выше поднимаю бёдра ему навстречу, желая большего. Руками сжимаю спинку кровати, и не сразу понимаю, что стону в голос.

Швед гладит мои ягодицы, потом сжимает их и целует – сначала одну половину, затем другую.

Просто невозможно.

Он нежно обнимает за спину и стягивает с меня футболку.

Жадно водит руками по телу, впиваясь пальцами, покусывая зубами.

Я дрожу и всхлипываю.

Швед вновь переворачивает меня и нависает – смотрит на меня голодным и жадным взглядом и словно наглядеться не может.

А я дышу – часто и не могу мыслить. Растворяюсь в ощущениях, в сильном желании. Тяну руки к нему и обвиваю шею, притягиваю, чтобы ощутить на губах его губы.

– Яна… Яночка… От тебя пахнет молоком, мёдом, цветами. Вкусно и сладко. Хочу тебя съесть, маленькая… – выдыхает он мне в губы.

Его шёпот просто заставляет глупо улыбаться и дышать ещё чаще. Дыхание рваное, и когда он целует мои губы нежно – тягуче стону ему в рот.

А он спускается и гладит моё тело руками, накрывает ладонями грудь, мягко её ласкает и целует.

От его чувственных и сладких ласк моё тело покрывается мурашками и вздрагивает. Зарываюсь пальцами в густые волосы Шведа, впиваюсь пальцами в его плечи и желаю большего.

– Олег, пожалуйста! – двигаю бёдрами, выгибаюсь, желая быть к нему ещё ближе.

– Терпение, малышка, – хрипит он и целует мой живот, спускается ниже и разводит в стороны мои ноги, открывая для себя весь мой вид.

Голова кружится от недостатка кислорода и невозможно искусных сладких ласк.

Швед вдруг погружает в меня два пальца, одновременно быстро трёт клитор по кругу.

Меня трясёт, как от электрошокера.

– Олег! – кричу в голос.

Он двигает во мне пальцами резко и быстро, и первый оргазм накрывает меня неожиданно и ярко.

Это как приливная волна. Как цунами. Как смерть и возрождение.

Я кричу от восторга и испуга.

Но Швед на этом не останавливается.

Он заменяет пальцы губами.

– Ммм… Ты такая сладкая… Охренительно мокрая, горячая, – хрипит он, словно пёс, который желает сорваться с поводка.

Он ласкает и исследует меня языком, прикусывает зубами.

Я дрожу, всхлипываю и раздвигаю ноги ещё шире.

Швед рычит и сильнее прижимается ртом ко мне, удерживая в плену страсти.

– Оле-е-ег… – хнычу я и извиваюсь.

Наконец, он отстраняется, нависает надо мной, хватает губами один сосок и трётся членом о мои мокрые бёдра.

Это заводит ещё сильнее. Он словно желает стереть напрочь всю реальность.

Посасывая сосок, он медленно и очень осторожно входит в меня, наполняет, и я едва не кричу от радости. Выгибаюсь и с силой сжимаю его плечи. Хнычу, когда он выходит, так и не войдя в меня целиком.

– Олег, трахни уже меня, – рычу я, двигая бёдрами.

– Какая моя малышка нетерпеливая, – смеётся он хрипло и целует.

Погружает в мой рот язык, терзает губы, пьёт моё дыхание, руками водит по телу, сжимает груди и рвано стонет мне в рот.

Наконец, он снова в меня входит – медленно, что я готова на него кричать.

– Ты такая тесная, маленькая, – хрипит он мне в губы.

Я вижу на его виске капли пота. Сам он весь напряжён и явно едва сдерживается, чтобы не вогнать в меня член по самые яйца.

Подаюсь к нему и о чудо, он не отстраняется, а двигается дальше, и я чувствую, как он достиг преграды.

Швед снова целует мои губы, пытаясь отвлечь от боли, и лёгким рывком двигается вперёд.

Никакой боли. Ничего. Лишь кайфовая наполненность.

Он замирает, держится неподвижно, позволяя мне привыкнуть к его размерам.

– Ммм… Яна, – шепчет он, закрыв глаза. – Твоя киска такая мягкая и сочная, что я готов кончить прямо сейчас.

– Олег… – выдыхаю и обнимаю его ногами, пытаясь прижаться теснее.

Он шумно выдыхает и целует мою грудь. Берёт в рот сосок, посасывая то один, то другой. Медленно начинает двигаться во мне.

Он почти не вынимает из меня член.

Потом отрывает от себя мои ноги и поднимает их, целует мои щиколотки, а затем смотрит вниз, где соединены наши тела.

– Ох, блять, – шепчет он, глядя на нас, продолжая медленно двигаться, сводя меня с ума. – Ты просто создана для меня. Идеальная.

А я больше не могу терпеть. Мне хочется ощутить его силу и мощь. Хватит нежностей.

– Олег, умоляю… Я хочу большего… – прошу его и стискиваю в руках простыни.

– Как скажешь, маленькая, – хрипит он и полностью выходит из меня. Закидывает мои ноги себе на плечи и, глядя мне в глаза, произносит: – Ты – моя.

Затем одним движением, до упора входит в меня. Резко.

От одного лишь его толчка меня пробивает сладостная дрожь.

– Да! – кричу и вгибаюсь.

Выходит и снова резко и яростно погружается в меня. И начинает быстро двигаться. Начинает по-настоящему меня трахать.

Он вколачивается в меня – дико, сильно, быстро. С рычанием – низким, хриплым, протяжным.

Вены проступают на его шее и руках, капли пота стекают по лицу.

Комнату наполняют звуки пошлых и влажных шлепков.

Всё моё тело будто натягивается, вот-вот разорвётся на мелкие частички. Дышать тяжело, в голове – вата. Из груди вырывается уже не стон, а крик, полный удовольствия.

– А-а-а-а-х! – кричу во всю силу лёгких.

Я чувствую его в себе – каждый миллиметр его плоти и меня накрывает, разрывает на осколки. Я, то ли хриплю, то ли кричу – не знаю.

Пара резких движений и ощущаю, как Швед с рыком изливается в меня, а потом выдыхает:

– Мать твою…

Опускает мои ноги, ложится рядом и прижимает к себе. Накрывает мои губы – пьёт моё рваное дыхание, и я чувствую, как бешено колотится его сердце. Точно так же, как и моё.

– Яна… – хрипит он немного удивлённо.

А у меня нет сил даже просто языком шевелить.

В теле разливается тёплая и сладкая нега. Я словно бы парю и ощущаю высшее блаженство.