Глава 15

Рекре ласково погладил её руку.

— Алина, у нас очень мало времени. Давай пройдём в дом, я тебе всё объясню.

Она опять потянулась за поцелуем, капитан смущённо ответил. Затем отступил на шаг и напомнил:

— Мы торопимся.

После этого «мы» Алина соизволила меня «заметить». Смерила с головы до ног и нахмурилась:

— Кто эта мьесса, Нэл?

— Не на улице, — Рекре бережно взял её под локоть и повёл в дом.

Внутри дом соответствовал моим ожиданиям. Шёлк на стенах покрылся пятнами, дубовые панели потемнели, паркет на полу вытерся и был стыдливо прикрыт ковриком. Чтобы привести в порядок старинное здание, требовались солидные средства, которых у Алины не было. Понятно, зачем ей потребовался брак с капитаном. Судя по машине, купленной точно не на зарплату военного, семья Рекре была более чем состоятельна.

Едва мы вошли, Алина требовательно повторила вопрос:

— Кто эта мьесса?

— Позвольте вас познакомить: мьесса Леуна Ай-Руж, целитель, — мьесса Алина Темрé, моя невеста.

— Целитель? — ореол над Алиной засиял ярко-розовым. — Зачем ты привёл целителя?! Я прекрасно себя чувствую!

Наши взгляды встретились. В искусно подведённых карих глазах я прочла вызов. «Попробуй, выдай, и ты пожалеешь!» Мне не было дела до чужих отношений, но я ненавидела ложь и не терпела давления. Однако Рекре так нежно придерживал девицу, что я сдержалась. Обманывается лишь тот, кто хочет быть обманутым.

— Рад слышать это, дорогая, — тепло произнёс капитан. — Тем более что мьесса Ай-Руж здесь не из профессионального долга. Мы с ней… как бы это сказать… в некотором роде преступники. Сбежали из-под стражи.

— Вы сделали что?.. — подведённые брови Алины поползли вверх. — Нэл, ты же неделю назад уехал в Амьер!

— В Амьере сиа организовали переворот и захватили власть. Они сохранили мне жизнь, чтобы отправить к правителю с требованиями. Правитель решил нас убить, но благодаря мьессе Ай-Руж нам удалось сбежать, — терпеливо объяснил Рекре.

По-моему, любящая невеста должна была ужаснуться, что её жених дважды чудом избежал смерти. Алина этого словно не услышала.

— Тебе не нужно было отправляться в этот отвратительный Амьер и связываться с мерзкими животными! — воскликнула она.

— Дорогая, я солдат и подчиняюсь приказу…

— Ты мог бы оставить службу! — не дослушала она. — А теперь что ждёт меня и моего ребёнка?

Лгала Алина убедительно, не будь я целителем, обязательно бы поверила. Повезло девице, что одарённых единицы, на всю столицу не наберётся и трёх десятков. Обычный врач месяцев до двух колеблется в диагнозе, хотя, уверена, врач у Алины имелся свой, подкупленный. Несмотря на некую долю наивности, Рекре не был идиотом.

— Я уже говорил, дорогая: случись что со мной, о тебе и ребёнке позаботятся родители. Ты могла бы ещё неделю назад переехать к ним. Мама выносила двоих, она тебе поможет и советом, и делом.

Именно поэтому Алина и не переселяется: зачем ей рядом опытная женщина, которая сразу разоблачит притворщицу? Вот когда она женит на себе Рекре, тогда и войдёт в его дом полноправной хозяйкой. Ребёнка же всегда можно «потерять» — тот же прикормленный врач выдаст справку. Стало противно, я отвернулась и принялась разглядывать прихожую.

Кроме обычной для старых домов обветшалости, здесь катастрофически не хватало генеральной уборки. Вымыть окно, снять паутину с резного потолка, протереть пыль на древнем гардеробе и обувнице в углу — и впечатление сгладилось бы… Любопытно, кому принадлежат огромные мужские ботинки? У капитана размер ноги довольно скромный — я заметила, когда он лежал связанный на ковре в моей комнате в Амьере. Завалялись отцовские? Подошвы влажные, не успели просохнуть. Ладно, это не моё дело. Рекре со своего места сапоги не видит, а орать на всю прихожую: «У твоей невесты в гостях мужчина!» — глупо. Разговор капитана с невестой я тоже старалась не слушать, выхватывала лишь обрывки.

— …Предлагал тебе поехать со мной в Амьер…

— …Озабоченные обезьяны! Ты хочешь, чтобы меня изнасиловали?!

— …Ненадолго. Всё наладится, и мы сыграем свадьбу.

— …Как я буду эту неделю без машины? Мне тяжело ходить!..

Выразительно кашлянув, я показала капитану часы:

— Двадцать минут второго.

— Алина, прости, — твёрдо произнёс Рекре. — Времени больше нет. Извини за беспокойство, нам пора.

— Нэл, подожди! — девица метнулась к гардеробу, вынула из кармана плаща ключи и протянула капитану. — Это же твой подарок. Разумеется, ты можешь забрать его на время.

Бирюзовый ореол капитана выдал эмоции, которые он тщательно скрывал. А желтизна над Алиной заставила меня насторожиться. В чём девица лгала?

— Спасибо, дорогая, — Рекре благодарно коснулся губами её щеки. — Я обязательно телеграфирую, как только всё образуется.

— Безумно скучаю, — она притянула его и поцеловала не столь целомудренно.

Машина стояла во внутреннем дворе — красный двухместный кабриолет с откидным верхом. Пока капитан возился с засовом на воротах, я заняла водительское место и завела двигатель. Неплохо. Жаль, топлива всего половина бака, придётся заезжать на какую-нибудь маленькую заправку в пригороде.

— Вы не хотите уступить мне руль? — иронично осведомился Рекре.

— Нет, — я кивнула на пассажирское сиденье. — Забирайтесь. Видела я, как вы водите. Мы потеряли уйму времени, надо навёрстывать.

Спорить он не стал. Пристегнулся, взглянул вверх, на невесту, что махала из окна. Дурацкая пошлая манера! На узкой улочке я осторожничала, приноравливаясь к управлению, зато на проспекте понеслась стрелой.

— Кто учил вас водить? — спросил Рекре.

— Инструктор. Он говорил, что машина — это не только средство передвижения, но ещё и удовольствие от самого процесса. Где-то с полгода я была уверена, что он шутит, а потом в один прекрасный момент прочувствовала это. Власть над скоростью.

— Машину у вас тоже отобрал муж?

— Не посмел. Она была зарегистрирована на меня, подарок отца на свадьбу. К тому же мой муж не любил садиться за руль, всегда ездил с шофёром, а спортивный автомобиль не так комфортен, как лимузин. Я сама продала машину, чтобы выкупить Ай-Мью.

— Это та девочка-сиа, что приходила к вам после ночи ужаса?

— Ай-Мью не девочка, она моя ровесница, у неё шестилетний сын.

— Все сиа выглядят очень молодо.

— Вы просто не всматривались. Сиа не покрываются морщинами, они выцветают. Тускнеет кожа, глаза из оранжевых становятся золотистыми. Волосы, наоборот, чернеют. Среди сиа старше ста пятидесяти лет вы не найдёте ярко-алых грив.

— А почему у них практически одинаковые имена?

— У них очень интересная система. При рождении мальчики получают имя отца с приставкой Се: Се-Лан, Се-Рей, Се-Урж. Девочки — имя матери с приставкой Ле: Ле-Лин, Ле-Ней, Ле…

— Уна, — подсказал Рекре.

— Да. Дети в двадцать один год становятся совершеннолетними, и приставка меняется на Эл для юношей и Ай для девушек. А отец или мать берут себе иное имя.

— Это как же… — капитан растерялся. — Приходится переоформлять документы?

— Нет никаких документов, — рассмеялась я. — Рекре, подтверждать личность нужно лишь в том мире, где существует ложь. Если сиа сказал, что его зовут Эл-Мин и этот дом принадлежит ему — так оно и есть. Нет зарплатных ведомостей, потому что нет денег. Нет списков учащихся, потому что образование бесплатное. Не хочешь учиться — не учись, занимайся тем, что не требует глубоких знаний.

— Какой-то сумасшедший мир, — проворчал Рекре.

— Для сиа сумасшедшие — мы, — я обогнала грузовик и прибавила скорость. — Они не понимают, как можно не лечить больного только потому, что у него не хватает каких-то там бумажек. Бездомные, голод и нищета и вовсе необъяснимые вещи.

— Вы рисуете рай, каким его изображают священники. Так не бывает, Ай-Руж. К тому же казнь пленных показала, что сиа отнюдь не ангелы с крылышками.

— Они не ангелы, верно, и их мир не рай. Там невероятно агрессивная среда, постоянные извержения вулканов, гигантские волны, мощные ураганы. Однажды Ай-Нуа сказала мне, что люди выдумали себе сложности, потому что им было слишком хорошо жить. Лернея благожелательна к человеку: ты засыпаешь и знаешь, что не проснёшься в раскалённой лаве.

— Ай-Нуа?

— Сиа, у которой украли сердце. Она была очень мудрой и хорошо говорила по-хитарски.

Рекре отвернулся и какое-то время делал вид, что разглядывает однообразные дома-коробки фабричных районов. Проспект стал шире, автомобилей прибавилось.

— Слушайте, Ай-Руж, вернёмся к именам, — капитан прищурился. — Мальчик получает имя отца, девочка — имя матери. А если в семье родятся два мальчика или две девочки? Что тогда? Два одинаковых имени?

— Так не происходит.

— Никогда-никогда?

— Никогда-никогда, — насмешливо подтвердила я. — Сиа контролируют пол будущего ребёнка, как и количество детей. Вы всё-таки не читали статистику в Амьере.

— Не успел, — Рекре помрачнел. — Теперь, подозреваю, и не прочитаю. Ай-Руж, вы верите в то, что мы сможем что-либо изменить? Два человека?

— Смог же один человек всё испортить.

— Не отшучивайтесь, — угрюмо сказал он. — Я вижу мир на пороге войны, в которой у людей нет шансов. Мы допустили огромную ошибку только потому, что приняли доброту за слабость. Решили, что раз иномиряне слабы и бесполезны, их можно безнаказанно уничтожить.

— Типичная наша черта, — ухмыльнулась я. — Люди с одинаковым усердием уничтожают и тех, кто их превосходит, и тех, кто в их понимании ничтожен. Убивают китов и давят букашек.

— Наша? — выхватил слово он. — Вы считаете себя человеком?

Я не успела ответить: пришлось резко снизить скорость. Прямо перед нами две машины жандармерии встали поперёк дороги, ещё две перегородили обочины. Мелькнула мысль, включить задний ход и резко развернуться, но плотный поток автомобилей не дал мне такой возможности. Сзади раздались гудки, визг тормозов и отчаянная ругань.

— Мьессы Рекре и Айруж, выйдите из машины! — проорал кто-то в рупор.

— Как интересно, — пробормотал капитан. — Они нас не видят, солнце светит сзади.

— Но знают, на чём мы едем, — я заглушила двигатель. — Мне очень жаль, Рекре.

— Нет, не может быть, — он стиснул зубы. — Нет, наверняка, есть какое-то другое объяснение…

В уме я подсчитывала время. Мы выехали в половине второго, часы показывали восемь минут третьего. Слишком быстро. Даже если тут же помчаться телеграфировать, не уложишься.

— Отделение жандармерии через три дома, — глухо сказал Рекре. — Прости, Ай-Руж.

— Выйти из машины, руки держать на виду! — надрывался противный гнусавый голос. — При любом шаге в сторону мы будем стрелять!

Ключ я оставила в замке зажигания, деньги из кармана спрятала под сиденьем. Лишние вопросы — откуда? — ни к чему. Переглянулась с капитаном.

— Идём, — сказал Рекре.

Он резко изменился, стал собранным и спокойным внешне. Над его головой кружился вихрь бирюзовых, красных, коричневых и лиловых оттенков. Стыд, злость, досада и презрение. Мы вышли одновременно.

— Не стреляйте! — крикнул капитан. — У нас нет оружия, и мы не собираемся сопротивляться.

— Это не поможет, если отдан приказ застрелить нас при задержании, — усмехнулась я.

— Тебе не страшно? — неожиданно спросил он.

— Страшно мне было четыре года назад, когда меня предал близкий человек, — я следила за бегущими к нам жандармами. — Как тебя сейчас. А нас с тобой просто убьют.

Руки мне заломили за спиной, щёлкнул замок наручников.

— Поосторожнее! — рявкнул Рекре. — Мьесса — целитель!

Кажется, ему врезали локтем в солнечное сплетение — любимая реакция жандармов на протест. Обернуться не позволили вцепившиеся в меня пальцы, я слышала лишь сдавленный свистящий выдох.

— Заткнись и переставляй ноги, — скомандовал всё тот же гнусавый голос.

«Лучше бы пристрелили сразу», — с досадой подумала я.