Глава 18

Где-то шёл дождь. Капли выстукивали мелодию, монотонную и умиротворяющую. Наверное, так хорошо и безмятежно мне в последний раз было в детстве, в своей уютной спальне, с книжкой под подушкой. Ничего не болело, тело переполняла энергия, хотелось беспричинно улыбаться…

От возникших воспоминаний я рванулась и открыла глаза:

— Нэл!

— Тише, тише, девочка, — раздался ласковый голос. — Не торопись вскакивать. Жив твой капитан.

Жив… Можно было перевести дыхание и оглядеться. Я лежала на медицинской кровати, качественной, с откидывающимся столиком и подъёмным механизмом, под головой мягко пружинила специальная ортопедическая подушка. Кто-то переодел меня в чистую хлопковую пижаму, не осталось никаких следов крови ни на ткани, ни на коже. Дотронувшись языком до губы, я убедилась, что рана затянулась.

Почтенный мьесс, сидящий в придвинутом к кровати кресле, показался мне смутно знакомым. Необычный контраст смуглой кожи и благородной седины я уже точно видела, как и живые, проницательные тёмные глаза, мясистый широкий нос и манеру склонять голову набок при разговоре.

— Не узнаёшь? — он улыбнулся. — А я сразу тебя признал. Ты ещё больше стала напоминать Винса.

Ореол над головой моего собеседника сиял васильковым, пурпурным и лавандовым. Но успокоил не он, а доброжелательный и понимающий взгляд.

— Вспоминай, вспоминай! — шутливо поторопил меня мьесс. — Кто на шестой день рождения подарил Уне щенка?

— Дядя Ко́нор? — недоверчиво произнесла я и тут же поправилась: — Мьесс Конор?

— Конор Сторс, к твоим услугам, юная мьесса, — он церемонно поклонился. — Как ты себя чувствуешь?

Я провела ладонью по совершенно целой коже на груди. Только очень сильный целитель способен вытащить человека с того света. Дядя Конор, насколько я помнила, был именно таким. Дядя Конор, который неожиданно пропал, когда я пошла в школу. Он ничуть не изменился и смотрел всё с той же трогательной заботой.

— Что с Нэлом? — выпалила я.

— Уже очнулся, — Конор одобряюще кивнул. — И тоже первым делом спросил о тебе.

— Как вы оказались на месте казни?

— Мьесса Керер прислала своих людей, но мы чуть-чуть не успели, — над головой Конора мелькнул жёлтый отблеск. Он лжёт? Почему?.. — В Хитаре государственный переворот, Уна, и ты — одна из причин. Ни один король, ни один правитель ещё не поднимал руку на целителя. Ольену это не простят, как и потерю двух полков под Амьером.

— Сколько я была без сознания?

— Тридцать восемь часов. Сейчас ты полностью восстановилась, но прыгать я бы тебе не советовал. Организм пока уязвим. Мьесса Керер настаивала на встрече с тобой, я попросил повременить.

— С Нэлом точно всё хорошо?

— С ним — да. А вот с тобой…

Конор запнулся, янтарный над ним плавно перетёк в бирюзовый.

— У меня был нелёгкий выбор, Уна. Спасти человека с пулей в сердце, или спасти человека с пулей в одном из трёх сердец. Начни я с тебя — капитан Рекре умер бы. Я вытянул обоих, но ты лишилась сердца.

— Слава богу, — выдохнула я. — Спасибо!

— Ты всё та же Уна, что таскала домой подбитых птиц и подкармливала всю бродячую живность в районе. Благодаришь за то, что я отнял у тебя шестьдесят-семьдесят лет жизни, — Конор достал из кармана платок и промокнул уголки глаз. — Мы живём в жестоком мире, девочка. Целителя, великий божий дар, расстреливают по выдуманной причине. Честного солдата с незапятнанной репутацией ставят к стенке за исполнение долга. Хорошо, что Винс до этого не дожил.

Он отвернулся, я воспользовалась паузой, села и осмотрелась. Комната напоминала больничную палату стерильной чистотой и отсутствием мебели. Моя кровать, кресло и небольшой столик — вот и вся обстановка. Пол покрывал однотонный линолеум, стены были выкрашены в нейтральный светло-зелёный цвет, потолок собрали из панелей со встроенными люминесцентными лампами. Через жалюзи на окне просачивался тусклый свет, небо заволокло плотными тучами, бесконечными серыми штрихами тянулись нити дождя.

— Мьесс Конор, где я нахожусь?

— Это место называется «База сорок семь», — с иронией ответил целитель. — В моей юности на базах хранили овощи или фрукты, а нынче прячут передовые исследования. Искусственный рай для учёных. Делай что хочешь, но не покидай пределы. Скучища страшная, можешь мне поверить: я тут провёл почти двадцать лет. Вначале шалеешь от вседозволенности. Любое оборудование, любые образцы. Потом приходит осознание, что результатами твоих трудов тебе не с кем поделиться, затем угасает интерес, а потом ты упираешься в научный тупик. Существование теряет смысл, но на свободу тебя уже никто не выпустит, слишком многое ты знаешь. Иногда я жалею, что не поступил, как Винс: дал подписку, вышел из Программы и почти четверть века провёл на свободе.

— Программа? — выхватила главное я.

— Программа, Уна. С большой буквы. Выведение гибрида сиа и человека. Наши расы биологически совместимы, но естественным путём мы не сольёмся. Механизмы воспроизводства сиа исключают влечение к человеческим женщинам, все полукровки — это результат насилия людей-мужчин над девушками сиа. А хотелось, Уна, как хотелось! Заполучить долголетие, эти сменные сердца. Мы с Винсом были почтенными учёными, когда произошёл первый контакт. Уже немолодые, степенные, но загорелись словно мальчишки. Благо человечества… Порой мне кажется, что все самые гнусные преступления в мире совершаются во имя этого мифического блага.

— Что плохого в том, чтобы дать людям долголетие?

— Ничего, — Конор с шумом выдохнул. — Вопрос в том, Уна, какими средствами ты идёшь к цели. Сиа доверяли людям, потому что в их мире нет обмана. Мы этим воспользовались. Твой отец и я первыми разрушили доверие. Все остальные ошибки уже были следствием.

— Ай-Нуа, — выдохнула я. — Это вы?.. Вы вырезали сердце?

— Нам нужны были образцы. Целитель не вырастит новый орган, если не знает, как он устроен. Кровь и ткани не годятся. Ай-Нуа добровольно участвовала в Программе: она не знала, на что способны люди.

— И кто из вас держал скальпель? — я обхватила себя руками. — Вы или отец?

Конор смотрел мне в глаза: все цвета в его ореоле слились в один бирюзовый.

— Я мог бы сослаться на приказы и волю сверху, но не хочу тебе врать. Научный интерес, Уна, куда страшнее давления свыше. Мы искали оправдание своим поступкам, мы его нашли. То самое пресловутое общее благо. Не учли лишь того, что всё окажется напрасным.

— Гибрид человека и сиа невозможен?

— Возможен. Но при каких условиях, мы так и не выяснили. Одно из них — человек должен быть целителем, носителем редчайшего дара. Тогда отторжения лишних органов не происходит. Нам удалось из клеток сиа вырастить дополнительное сердце взрослому целителю. Мне, — он коснулся груди. — И это был единственный успех в этом направлении. Уже с Винсом нас постигла неудача — его тело не приняло вмешательств, пересаженные клетки не приживались. Тогда мы попытались вмешаться на самой ранней стадии развития плода, и вновь безуспешно. За пять лет и сотни опытов у нас или получались полукровки, на восемьдесят-девяносто процентов сиа, или эмбрион погибал. А когда мы отчаялись, нам неожиданно повезло. Один из образцов начал развиваться в ребёнка, внешне ничем не отличающегося от человека, но с тремя сердцами. Именно тот, для которого мы взяли клетки самого Винса и Ай-Нуа.

Я прикрыла глаза. Дождь стал невнятным фоном, на котором выделялся тихий голос Конора.

— Мы решили, что это долгожданный прорыв. Теперь-то мы вырастим сотни новых усовершенствованных людей в пробирках! Только больше ни разу — ни разу, Уна! — нам не удалось повторить результат. Тот ребёнок оказался уникальным. Винс назвал это чудом. Он постоянно смотрел, как плод развивается, а затем уничтожил все записи. Сказал: «Это моя дочь. Не хочу, чтобы её всю жизнь держали взаперти и препарировали».

— В письме, которое отец оставил мне перед смертью, он утверждал, что я — полукровка, дочь погибшей Ай-Руж. Якобы меня нашёл бродяга и принёс ему.

Конор по-прежнему старался на меня не смотреть.

— Винс очень боялся, что правда вскроется. Мне он доверял, но оставались же другие учёные, лаборанты, уборщики… Ай-Руж никуда не сбегала, она умерла от сложных родов, её ребёнок погиб. Винс ловко этим воспользовался и поменял вас местами. Никакого бродяги, конечно, не было. Полукровки на тот момент никого не интересовали, Винс официально попросил разрешения тебя удочерить, ему позволили. Сразу же за этим он вышел из Программы и увёз тебя в Сежью.

Ложь. Вся моя жизнь — ложь. Не человек и даже не полукровка. Гибрид, результат эксперимента. Узнай Ширан правду — он не выгнал бы меня, а прибил бы на месте. Зато теперь понятно, почему от отца отвернулись друзья: они решили, что Винсен Тевор в своё время изнасиловал сиа. Наше сходство с отцом с годами стало неопровержимым.

— А кто… — мне пришлось откашляться, перед тем как продолжить: комок застрял в горле. — Кто был отцом ребёнка Ай-Руж?

— Её подловили на улице во время гормонального всплеска. Совсем молоденькая девочка, семнадцати не исполнилось. Никто не ожидал, что она забеременеет. Организм не справился. Полукровки крупнее младенцев сиа, взрослые женщины рожают с трудом.

— Да, я знаю. Я четыре года живу в Амьере. Или уже пора говорить «жила в Амьере»? — моя усмешка вышла жалкой. — Мьесс Конор, почему вы рассказали мне всё сейчас? Когда отец давно на Небесах и его ложь некому разоблачить? Известие о том, что я полукровка, разрушило мою жизнь, в тот момент я возненавидела сиа, приехала мстить — и в результате не только простила, но и решила защищать. Сиа приняли меня как родную, а теперь, выходит, я — не пойми что?..

— Ты связующее звено, Уна, — Конор сглотнул. — Мост между расами. И люди, и сиа считают тебя своей. Если кто и поможет нам договориться, так это ты. Мьесса Керер не знает о твоём происхождении, но она опытный политик и интуитивно чувствует в тебе шанс. Точно так же, как Ольен интуитивно стремился тебя уничтожить. Ты не просто полукровка, выращенная людьми: вполне вероятно, что твоя личность — в равных пропорциях сочетание сиа и человека. И ты должна знать, кто ты, чтобы говорить с людьми от имени сиа, и с сиа — от имени людей.

— Эмбрион, выращенный в пробирке? Искусственно созданный гибрид?

— От человека у тебя дар целительства. Не удивлюсь, если от сиа ты тоже что-нибудь получила. Винс сказал мне однажды: «Мы, учёные, считаем себя творцами. Но если это высшая сила водит нашими руками?» Так что спорный вопрос, кто создал тебя, девочка, бог людей или Сиале. А может, они тоже сели и договорились.

Ливень за окном усилился.

— Отдохни, — Конор поднялся. — Я бы после таких известий спал ещё сутки. А когда проснёшься… Уна, можешь злиться на отца, можешь ненавидеть меня, но, ради любого из богов, человеческих или сиа, помоги исправить наши ошибки.

Глаза закрылись сами. Хлопнула дверь, тишину в комнате нарушал лишь гулкий стук капель по подоконнику.

Не хочу быть мостом, звеном и так далее!

Только кто меня спрашивает?