Глава 19

Сутки не сутки, но я действительно уснула и проспала несколько часов. Лёгкая эйфория от целительского вмешательства быстро проходит, полное восстановление после серьёзных травм занимает два-три дня. Потеря сердца — достаточно серьёзная травма?

Когда я проснулась во второй раз, дождь закончился. Занималась заря, розово-алая, обещающая продолжение ненастья. Нестерпимо хотелось в уборную, которая оказалась за дверью рядом с выходом в коридор. В небольшом зеркале над раковиной я внимательно рассмотрела себя. Обыкновенная девушка, в жизни не заподозришь, что скрывается внутри. Никаких внешних признаков сиа.

То, чего и добивались мой отец и Конор.

Вернувшись в комнату, я обнаружила гостью. Мьесса Керер стояла у окна и следила, как поднимается из сизой дымки тускло-красный солнечный диск.

— Здравствуйте, мьесса Ай-Руж, — сказала она, не оборачиваясь.

Сначала я кивнула, затем сообразила, что глаз на затылке у Керер нет, и откликнулась:

— Здравствуйте.

— Правда, что у сиа есть свои приветствия? — спросила она, по-прежнему глядя в окно. Над её идеальной причёской скручивался вихрь из оранжево-фиолетовых тревоги и неуверенности.

— В зависимости от времени суток они желают добрых звёзд или доброго солнца.

— Да? — Керер наконец-то развернулась ко мне лицом. — Это с чем-то связано?

— В их мире нередки всплески губительного излучения. Злое солнце и злые звёзды.

— Как интересно, — она вновь покосилась на восход в окне. — Вы столько знаете!

— Сиа не скрывают информацию и всегда честно отвечают на вопросы.

— Всегда честно, — повторила Керер. — Мьесс Сторс заверил меня, что ваше здоровье вне опасений. Я приезжаю уже второй раз, мьесса Ай-Руж, настолько вы важны. Два полка, направленных в Амьер Ольеном, постигла судьба сорока двух казнённых солдат.

Оценив ярко-жёлтый всплеск в её ореоле, я усмехнулась:

— Неправда. Вы или не знаете, что произошло с людьми, или не хотите мне говорить.

— Откуда вы?.. — в её всегда спокойных глазах мелькнул страх, и он же взвился над ней розовым факелом.

— Я вижу ложь.

— Видите? — растерялась Керер. — Как видите?..

— Как цвет. Так что произошло с полками?

— Мы потеряли с ними связь, — она устало потёрла висок и села в кресло. — Думаю, они всё же мертвы.

— Эл-Лан обещал, что жертв больше не будет, — я тоже села на край кровати. — Мьесса Керер, теперь правитель Хитара — вы?

— Это ещё не решено, должны пройти выборы… — она оборвала себя. — Привычка ко лжи неискоренима. Да, мьесса Ай-Руж, Хитаром управляю я. И вы мне очень помогли.

— Конечно, помогла, — я не отводила взгляда от её лица. — Ведь вы обо всём знали, мьесса Керер. Знали, что нас арестовали, знали, куда нас отвезут. Могли вмешаться гораздо раньше. Но вам нужна была последняя капля для переворота — казнь целителя. Не приговор, не угроза жизни — пуля в сердце. Любопытно только, что бы вы делали, если бы я не выжила?

— Допустимый риск, — на этот раз Керер не стала юлить. — Кто вам рассказал? Сторс?

— Никто. Но база за окном та же самая, что и в день казни. Не похожая, а именно та: я запомнила выведенный краской на стене казармы номер. В последние минуты перед смертью всё очень хорошо запоминается. Нас с Рекре никуда не перевозили — вы всё же хотели получить меня живой. Человек с простреленным сердцем может не прожить и пяти минут, всё зависит от тяжести повреждений. Конор уже был предупреждён, после выстрела ваши люди тотчас вмешались, и допустимый риск вы свели к минимуму. Я ничего не упустила?

— Вы были готовы умереть за свои идеалы, мьесса Ай-Руж. Предложи я вам это ради защиты сиа — разве вы бы отказались? Считайте, вы за них и умерли. Я же помогла вам уцелеть.

— Не отрицаю. Но мне хотелось бы самой выбирать, когда и за кого умирать, мьесса Керер. Пока что я вижу лишь переворот на государственном уровне и армию под Амьером.

— Отправляйтесь в Амьер и заключите мир, — Керер впервые посмотрела мне в глаза. — Я дам вам охрану, человека с полномочиями говорить от лица правительства. Передайте, что мы согласны на все требования.

— Как всё легко и замечательно, — я хмыкнула. — А что насчёт секретных исследований? Сколько живых «образцов» заперто в камерах на этой базе? Вы хотите мира, но при этом оставляете за собой право относиться к сиа как к подопытным кроликам?

— Программа свёрнута, — Керер досадливо повела плечом. — Образцы уничтожены. Хотите убедиться?

Жёлтого на сей раз не было, только коричневая досада и красная злость.

— Это была моя Программа, Ай-Руж. Мечта о лучшем будущем для людей. Лучшие учёные работали над идеей долголетия. И в результате — пшик, тупик. Ни одной удачи. Немолодой целитель с пересаженным сердцем — вот и все наши успехи. Люди и сиа дают слегка ущербных сиа, иномиряне просто поглощают нас. Спустя несколько веков Лернея превратится в мир сиа, а людей вытеснят в резервации. То, чего так испугался Ольен.

— Вы судите по себе.

— Возможно.

Она поднялась.

— Вам принесут одежду и деньги. Необходимые мелочи купите сами по дороге.

— Только одежду. Багаж я заберу из камеры хранения на вокзале.

— Как хотите, — не стала спорить Керер. Направилась к выходу и уже на полпути оглянулась: — И, пожалуйста, заберите вашего капитана. Он вбил себе в голову, что вам угрожает опасность, и рвётся вас защищать.

— Он не мой, — я почувствовала прилив крови к щекам.

— Ваш, ваш, — Керер совершенно непозволительно для её возраста и положения фыркнула. — Доброго солнца, мьесса Ай-Руж.

Дверь закрылась. Я перевела дух. Чего уж лукавить: знала бы, где Нэл — помчалась бы к нему прямо в пижаме и босиком. Но это же значит… значит… Ничего это не значит! Обругав себя, я ещё раз сходила к умывальнику в тщетной попытке остыть под холодной водой. Вскоре мне принесли одежду, а вместе с ней — о счастье! — нормальный горячий обед. Суп-пюре, гигантскую отбивную с горошком и компот. Поглощая еду, я чуть не урчала от удовольствия. Упитанная розовощёкая служащая, которая принесла поднос, глядя на меня, чуть не прослезилась. В её глазах отчётливо читалось: «Вот же звери, до чего довели бедняжку!»

— Мьесса, давайте я за добавочкой слетаю? — жалостливо предложила она.

— Спасибо, но лучше не надо, — вежливо отказалась я, хотя проглотила бы и добавочку, и литра два компота. — Нельзя перегружать желудок. Вы не подскажете, капитан Рекре… Молодой мьесс, синеглазый, симпатичный такой, в этом же здании?

— Рядышком с вами, — с готовностью закивала она. — Слева, через дверь, комната. Недавно относила ему поесть.

— А вы не знаете, помыться целиком здесь где-нибудь можно?

— Ванная напротив, — служащая показала рукой. — Там и полотенчики, и мыльце жидкое.

После душа я откровенно воспрянула духом. «Жидкое мыльце» на проверку оказалось дорогущими шампунем и гелем для тела, в огромное махровое полотенце я завернулась дважды, так и вернулась в комнату. Одежда оказалась моей, выстиранной и отглаженной, ботинки почистили. Только рубашка взамен простреленной и тёплая куртка были новыми, форменными и слегка великоватыми. Или я похудела за эти дни? Ремень на брюках пришлось подтягивать. В кармане куртки я обнаружила квитанцию от камеры хранения при вокзале. Мелочь, а приятно.

Перед дверью Нэла я замерла в нерешительности. Одно дело, когда тебе жить всего ничего, и ты знаешь, что тот, кому ты выворачиваешь душу, умрёт вместе с тобой. Совсем другое — когда вы выжили. Не жалеет ли Нэл о своей откровенности? Не обдаст ли холодом? Но едва я набралась мужества и занесла руку, чтобы постучать, дверь распахнулась.

— Уна, — счастливо выдохнул Нэл. — А я шёл за тобой.

И обнял так крепко, что я впечаталась щекой в новенький китель.

— Как хорошо, когда не мешают чёртовы наручники! — он слегка ослабил хватку и заглянул в моё лицо. — Ты поедешь со мной в Сежью?

— Мьесс капитан, ты на радостях повредился в рассудке? — я поймала себя на том, что глупейшим образом улыбаюсь. — Это что за вопрос?

— Прости, — Нэл тоже заулыбался. — Я пока валялся, подготовил целую речь, проговорил её в уме раз сто, вот и выдал последнюю фразу. Надо было начать с того, что перед расстрелом я думал только о тебе, что сам не знаю, как это произошло, что моё невезение, похоже, закончилось…

Над его головой разливалось сияние цвета индиго.

— Подожди, — прервала я его. — Прежде чем ты продолжишь, я должна сказать тебе одну вещь. Оказывается, я не полукровка, Нэл. Всё гораздо хуже. Я — результат эксперимента, искусственно выращенный гибрид с тремя… теперь уже двумя сердцами.

— Мне плевать, слышишь? — он уткнулся мне в макушку. — Плевать, кто ты и сколько у тебя сердец: два, три, тридцать три… Человечнее тебя я никого не знаю. Я тут лежал и вспоминал. И как ты соврала, чтобы спасти меня от казни, и как позволила себя ненавидеть, лишь бы дать выход моей злости… Не сомневаюсь, было что-то ещё. Ты думаешь о других не потому, что целитель или наполовину сиа, а потому что ты — это ты. Так ты поедешь со мной в Сежью?

— А ты поедешь со мной в Амьер? — спросила я. — Мы должны заключить мир с сиа.

— Конечно, — Нэл не спешил разжимать руки. — Но потом, Уна?

Я подумала о том, что знаю Нэлора Рекре пять дней, два из которых буквально проспала. Что совсем недавно перспектива ехать с ним в одном купе приводила меня в ужас. И что после Ширана любой красивый мужчина стал казаться мне негодяем, и неизвестно ещё, что скажет уважаемое семейство Рекре — мама, папа и старший брат… Но если ты хочешь быть рядом с кем-то так сильно, что прошлое перестаёт иметь значение, наверное, стоит дать себе шанс?

— Считаешь, совместный расстрел можно приравнять к долгому знакомству? — попробовала отшутиться я. Очень уж страшно было произнести вслух то хрупкое и трепетное, что сейчас билось внутри в такт одному из сердец.

— Да, — просто ответил Нэл. — Пистолет, нацеленный в грудь, — прекрасное средство проверки характера.

Он наклонился так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Если я тебя сейчас поцелую и не получу по голове чем-нибудь тяжёлым, значит, ты согласна.

— Нэл, притормози, — взмолилась я. — Ты бессовестно пользуешься…

Докончить я не успела. У капитана Рекре слова не расходились с делом, а целовался он жадно и нежно одновременно. Это было так не вовремя, так глупо — и так правильно.

— Вообще-то, у тебя невеста есть, — выпалила я, когда отдышалась.

— Моя невеста продала меня за жалкие тридцать тысяч, — парировал Нэл. — Мне перед тобой даже неудобно: ты приобретаешь какой-то уценённый товар.

Его глаза искрились от плохо сдерживаемого смеха. Я провела рукой по синеватой от щетины щеке:

— Иди брейся, уценённый товар. Нужно сегодня же выехать в Амьер.