Глава 8

Семьдесят девять пар глаз смотрели на меня с ненавистью и презрением. Убрать решётки — и пленники разорвали бы меня в клочья. Кто-то в форме, кто-то полураздетый, двое парней вообще нагишом — застали в душе, не иначе.

— Те из вас, у кого есть дети, — шаг вперёд! — скомандовал Эл-Лан.

Вышла примерно половина военных, в основном те, кто постарше. Я окинула фоновым зрением сначала их, затем оставшихся. Пятый справа, усатый блондин, врал, и высокий шатен за ним тоже. Наверное, я должна была об этом сказать. Наверное… но я промолчала. Вдруг я осознала, что молодые здоровые люди скоро умрут — и никакие доводы не смягчали этот факт. Эти солдаты насиловали и били кнутами сиа, они с удовольствием сейчас растерзали бы меня, только сохранять спокойствие стоило мне большого труда.

— Вы останетесь здесь, — продолжил Эл-Лан. — Остальные — на выход по одному. Руки поднять и завести за голову, по сторонам не смотреть.

— Вперёд, ребята! — скомандовал полковник. — Не дадим поганым обезьянам повод обвинить нас в трусости!

Он первый направился наружу. Ореол над ним горел зелёным и красным, ни капли страха. Прочие не могли похвастаться подобным мужеством: ярко-розовые полосы светились почти у всех. Какой-то рослый парень неожиданно заорал и вцепился в решётку:

— Не хочу! Не пойду! Сволочи!..

Я отвернулась. Вопившего быстро успокоили, но он подал дурной пример. Не прошло и минуты, как трое солдат с рёвом бросились на сиа. Люди были намного крупнее и легко повалили своих противников, но безумие длилось менее секунды. Нападавшие застыли, обмякли и вернулись в строй.

— Чёртовы обезьяны! — произнёс кто-то и грязно выругался. — Мы для них словно куклы!

Пленных вывели во внутренний двор. Всего их набралось сорок два человека вместе с полковником. Тени от фигур протянулись до высокого кирпичного забора, где разместился оператор с камерой. Издали тренога с катушками плёнки напоминала диковинное насекомое, объектив зловеще поблёскивал, словно глаз. Оператору было страшно. Он трясся мелкой дрожью и не сразу отреагировал на приказ начать запись.

— Люди, — тихо и твёрдо произнёс Эл-Лан, — в том, что вы сейчас увидите, виноваты вы сами. Мы терпели тридцать два года. Мы пытались приспособиться. Мы честно выполняли ваши требования. Но вы перешли черту. Теперь мы говорим: оставьте нас в покое. Не будете нам угрожать — повторения не случится. Мы не станем использовать свой дар для войны — только для защиты.

Тонкая медная рука указала на пленных:

— Смотрите и делайте выводы.

Чёрно-красная вспышка на миг затмила всё вокруг. Затем двор огласился яростным воем. Солдаты обезумели. Они кидались друг на друга, драли противника ногтями, впивались зубами, выкручивали руки, выдавливали глаза — и выли, выли, выли, словно стая диких волков… Нет, в сто раз хуже и беспощаднее самых безжалостных хищников. Летели вырванные с мясом клочья волос и обрывки одежды, мелькали нечеловечески перекошенные лица. Я застонала и закрыла глаза руками.

— Смотрите, — глухо повторил Эл-Лан.

Во дворе бились насмерть не люди — бешеные звери. Кровь заливала брусчатку, одно за другим падали, корчились и затихали изувеченные тела. В числе самых последних погиб полковник. Солдат, что свернул ему шею, издал жуткий победный клич и разбил себе голову об забор.

Меня вырвало.

— Сестра! — руки Ай-Руэ не дали мне упасть. — Пойдём, выпьешь воды.

Воды? Разве она смоет этот ужас? С трудом выпрямившись, я увидела, что оператор в глубоком обмороке. Двор покрывали растерзанные трупы. Сиа принесли брезент и начали складывать убитых: ореолы над медными гривами светились бирюзовым. Такой же сиял и над Ай-Руэ.

— Что ты чувствуешь? — спросила я заплетающимся языком.

— Стыд, — Ай-Руэ дрожала. — Мы навсегда запятнали себя позором.

Стыд. На подкашивающихся ногах я прошла к забору и привалилась спиной. Меня всё ещё подташнивало, во рту стоял гадкий привкус, голова кружилась. Холодный осенний воздух не проходил в лёгкие, застревал на полпути. Безоблачное небо поблёкло, все цвета вокруг стали тусклыми — все, кроме ослепительной бирюзы.

Мир никогда не станет прежним, отчётливо поняла я.

Из окон комендатуры смотрели сиа, среди которых я заметила лицо капитана. Рекре пылал ненавистью — алое пятно на бирюзовом фоне. Как же хорошо тому, кто выбрал себе врага! Гораздо хуже знать, что нет чёрного и белого, а мир состоит из тысячи тысяч полутонов. Сиа раскрутили пожарные шланги и принялись смывать с брусчатки кровь, женщины тёрли камни щётками с мылом. Я дотронулась до плеча ближайшей:

— Сестра, куда унесли тела?

— Их похоронят в одной могиле, — ответила сиа. — На городском кладбище в соответствии с традициями людей. Никто не будет глумиться над останками.

— Не сомневаюсь. А их имена? Кто-нибудь переписал их имена?

— Тебе лучше спросить Эл-Лана, — сиа покачала головой.

Сделав усилие, я кивнула. Пошатываясь, словно пьяная, побрела к распахнутой двери. Меня подхватила медная рука.

— Это ужасно, — сказал Эл-Мин. — Ужасно. Как люди убивают и потом живут дальше? Мне кажется, я никогда больше не смогу спать спокойно.

— Для этого придуманы оправдания. Военная присяга, долг, необходимость.

— Необходимость, — оранжевые глаза сиа сверкнули. — Я помню, сестра. Если бы мы могли повернуть время вспять, то поступили бы иначе.

— Нет, — возразила я. — Другого пути просто не существует. Сиале выбрал верный вариант, но верный — не значит лёгкий. Брат, вы должны отправить с капитаном Рекре надёжного сопровождающего. Рекре импульсивен, он может не передать запись по каким-то личным соображениям, и всё произошедшее сегодня окажется напрасным.

Эл-Мин оглянулся на двор, уже очищенный от тел и крови. Только мокрые булыжники напоминали о казни.

— Нас ждёт Эл-Лан, сестра. Он хочет сказать тебе нечто важное.

Пришлось снова подняться на третий этаж, хорошо, что я вспомнила про лифт. Ноги до сих пор подгибались. В кабинете, кроме гласа Сиале, нас ждала Ай-Руэ, бирюза над ней сменилась зелёным и фиолетовым с тонкой аквамариновой полосой по краям. Сиа подвинула мне стул. Почти сразу дверь отворилась, и крепкий мужчина-сиа ввёл Рекре. Руки капитана сковывали наручники.

— Мьесс, вам придётся заменить вашего полковника, — сухо заговорил Эл-Лан. — Вы отправитесь в столицу и передадите правителю Хитара наши требования вместе с записью казни. От того, насколько хорошо вы исполните поручение, зависят жизни невиновных людей. Мы не хотим войны. Мы не хотим убивать. Мы не собираемся никоим образом влиять на ваш мир и злоупотреблять своими способностями. Но мы требуем, чтобы нас оставили в покое. Народ Сиале покинет Амьер и построит свой город, куда людям не будет доступа. Любое пересечение границ мы воспримем как нападение и примем соответствующие меры. Вы меня слушаете?

Последнюю фразу вызвало выражение лица капитана — угрюмое и рассеянное. Рекре встряхнулся и взглянул на сиа сверху вниз:

— Ничего другого мне не остаётся. Каковы ваши условия? Деньги, строительные материалы, рабочая сила, провиант?

— Нам ничего от вас не нужно, — отрезал Эл-Лан. — Только свобода. Полковник пугал нас армией — расскажите правителю, что мы сделаем с вашими людьми. Чем больше солдат он пришлёт, тем больше трупов получит. Убедите правительство Хитара в бессмысленности войны.

— Когда я должен выезжать? — хмуро спросил Рекре.

— Как только будет готова плёнка с записью.

— Вы можете заехать к себе домой, — вмешалась Ай-Руэ. — Забрать свои вещи и привести себя в порядок.

— Благодарю за разрешение, — язвительно откликнулся капитан.

Над его головой пылало багровое зарево без малейших розовых вкраплений страха. Смелость или глупость? Впрочем, первое не исключало второе.

— Мьесс Рекре, — Эл-Лан встряхнул коротко обрезанной гривой, — всё же вы не понимаете. Сиа, которых вы знали раньше, и народ Сиале несопоставимы по возможностям. Я покажу вам.

Он посмотрел на внешнюю стену. Штукатурка начала плавиться, съёживаться, обнажая кирпич, который, в свою очередь, потёк голубыми ручьями — только не вниз, а равномерно во все стороны. Казалось, стену разъедает огромная голубая клякса. Кляксе было глубоко безразлично, что поглощать — она одинаково неторопливо съела подоконник, деревянную оконную раму, само стекло, шторы и карниз, слизала плинтус и отправилась заполнять углы. Затем голубая материя начала светлеть посередине: вскоре там возникло идеально ровное окно. Между прозрачной и матовой поверхностью не было стыка — один материал просто переходил в другой.

— Аол, — сиа постучал пальцем по стене. — Ему не страшны ни пуля, ни взрывчатка, в нём нет щелей, чтобы вы пустили ядовитый газ. К вечеру это здание превратится в неприступную крепость. Свой город мы накроем таким же куполом и уйдём туда тоннелем глубоко под землёй. Вы не выловите нас поодиночке и не возьмёте штурмом.

— Тогда зачем вам я? — вскинул подбородок Рекре. — Если вас не вытравить и не победить?

Ай-Руэ возмущённо защёлкала. Эл-Лан терпеливо выслушал её и вновь обратился к пленнику:

— Вы не слышите. Я повторю: мы не хотим вас убивать.

— Но казнили солдат!

— Иначе бы вы не стали с нами разговаривать. Вы же не разговариваете со скотиной, которую ведёте на убой?

— Что будет с оставшимися пленными?

— Пока они заложники. Потом мы их отпустим. Не беспокойтесь: у народа Сиале не принято бить кнутами и насиловать тех, кто слабее.

От последней фразы в багровом сиянии над капитаном мелькнул бирюзовый всполох, который, правда, быстро исчез.

— И последнее, — Эл-Лан повернулся ко мне: — Сестра, мы нижайше просим тебя стать нашим посланником тоже.

— Сиале не зря благословил именно тебя, — добавила Ай-Руэ. — Ты наша сестра по крови, но ты ещё и человек. Помоги, аэла!

Я скрипнула зубами. Если бы не Рекре, я не колебалась. Но терпеть этого чёртового капитана рядом!

— Нет! — одновременно выпалили мы с Рекре.

— Пожалуйста! — Ай-Руэ положила ладонь мне на плечо.

Эл-Лан презрительно глянул на капитана: красный ореол над головой сиа сменился на лиловый.

— Только маленькие дети ставят свои желания выше общего блага. Но что ожидать от расы, в которой мужчины — лишь жалкие подобия мужчин? Неудивительно, что вы берёте женщин силой — ни одна мать не захочет своему ребёнку такого отца. Сестра, тебе не стоит ехать с этим человеком: неизвестно, что от него ожидать. Свою злость за погибших он выместит на хрупкой девушке, это как раз в духе людей.

— Как вы смеете! — Рекре пошёл пятнами. — Я и пальцем не трону мьессу Ай-Руж! Но мне неприятно её общество! Не потому, что она полукровка, а потому что она циничная, бессердечная стерва!

— Бессердечная стерва, — протянул Эл-Лан. — Которая бескорыстно лечила больных братьев и сестёр, которая сказала неправду, чтобы спасти вам жизнь, которая умоляла не казнить ваших солдат. Интересное у вас понимание бессердечности, мьесс капитан. Мне кажется, истинная причина вашей ненависти в том, что у этой стервы, напротив, слишком много сердец. Снимите с него наручники, пусть уходит.

В дверь заглянул сиа с круглой жестяной коробкой.

— Отдайте плёнку мьессу Рекре, — специально на хитарском холодно приказал Эл-Лан. — И выдайте ему денег с запасом.

— Засуньте ваши деньги знаете куда? — капитан вырвал у сиа из рук коробку и вышел из комнаты.

Я смотрела в окно на освещённые солнцем крыши. Ветер кружил пожухлые листья, словно стаи мёртвых бабочек, блёклых по контрасту с ярко-голубой стеной.

— Сестра, — Ай-Руэ погладила меня по щеке, — ты ведь поедешь?

— Поеду, — ответила я.