Глава 9

Амьер располагался вдали от железнодорожных путей. Чтобы попасть в столицу, следовало добраться до Ильéза и уже там купить билет на экспресс. Недешёвое удовольствие, хорошо, у меня были припрятаны две тысячи — месячный взнос за Ай-Мью с малышом. Хватит на аренду машины, проезд третьим классом и дешёвую гостиницу в столице. Об обратной дороге я не думала: вполне вероятно, что разгневанный мьесс Ольен быстро позаботится обо мне, а в тюрьме какое-никакое, но трёхразовое питание. Фамилия мужа меня больше не защищала, знакомые и друзья отца ещё четыре года назад резко «забыли» о моём существовании. Рассчитывать приходилось только на себя.

В дорожный саквояж я уложила самое необходимое и пару ценных книг. Остальные упаковала в большую коробку и надписала адрес университета. По пути остановлюсь у почты и отправлю, не бросать же их в Амьере. Интуиция подсказывала мне, что сюда я вряд ли когда-нибудь вернусь. Также в саквояж отправились последняя банка тушёнки и галеты, приобретённые у мьессы Ортье. Питание в вагоне-ресторане стоило дорого, я вполне обойдусь консервами.

С одеждой рассталась без сожаления. Выживу — обзаведусь новой, не выживу — снимется вопрос. Из Сежью, несмотря на ранний для конца октября мороз, я уезжала в тапочках, домашнем платьице и поношенной няниной шали. Правда, тогда у меня была роскошная машина. Теперь на ней вот уже месяц разъезжал сын градоправителя, а мне придётся брать старенькую вонючую развалюху.

Вопрос с вещами отлично уладился сам собой. Мьесса Флери была счастлива забрать их в счёт квартирной платы. Я сделала вид, что переплачивать раз в десять в моих привычках, она не стала интересоваться причинами внезапной щедрости. В любой ситуации мьесса Флери руководствовалась принципом «меньше знаешь — крепче спишь».

Напоследок я доела суп, не пропадать же добру. Даже кастрюлю помыла. Поставила саквояж и упаковку с книгами у двери и вышла во двор. До службы проката нужно было пройти две улицы, а там ещё придётся разыскивать хозяина. Погода окончательно испортилась, резко похолодало, откуда-то набежали рваные облака и залепили горизонт клочьями грязной ваты. Я на ходу застегнула пальто, подумала, что неплохо бы надеть жакет и прихватить с собой шарф…

— Мьесса Ай-Руж!

От голоса Рекре я подпрыгнула, как ужаленная, не устояла на ногах и плюхнулась на мостовую. Копчик пронзила боль.

— Вы, мьесс капитан, ещё пальнули бы над ухом, — сказала зло, задрав голову. — Глядишь, я бы и ноги переломала. А так синяком отделаюсь, мелковато для мести.

— Простите, — не менее зло ответил он. — Я не хотел вас напугать.

Встала я с трудом. Не было бы рядом Рекре — ещё и покряхтела бы по-старушечьи.

— Вы вообще в курсе, что целители себя не лечат? — мрачно спросила я, потирая ушибленное место.

— Нет. Повторяю: мне жаль.

Тон его голоса добавлял: жаль, что не убились совсем.

— Мьесса Ай-Руж, я считаю, что ради выполнения нашей миссии, нам следует ехать в Сежью вместе. Поставленная перед нами цель выше антипатии… Куда вы смотрите?

— Ищу шишку — вы же обо что-то стукнулись головой. Иначе чем объяснить внезапную перемену?

— Ничем я не стукался, — капитан поджал губы. — И я по-прежнему вас ненавижу. Но сиа действительно легко могут уложить под Амьером армию. Этого нельзя допустить. Едва в столице узнают о произошедшем, сразу же вышлют войска. Мы должны предупредить бойню.

Ореол над головой Рекре из багрового превратился в оранжево-золотой с чёткой зелёной сердцевиной. По крайней мере, он мне не лгал.

— Один вопрос, мьесс: а я-то вам зачем? Придушить ночью и сбросить с поезда?

В зелёной сердцевине заплясали изумрудные всполохи. Что-то новенькое!

— Скажите, что в моём поведении заставляет отнести меня к отъявленным мерзавцам? — с вызовом произнёс капитан. — Я не отправил вас в тюрьму, не поднимал на вас руку, не набрасывался с ножом!

«Изумрудный — обида, — мысленно отметила я. — Надо запомнить».

— У меня три сердца, мьесс. По вашим же словам, я наполовину дикое, агрессивное животное. И вы удивляетесь, что рядом с вами я боюсь за свою жизнь?

— Но есть же разница!.. — начал он и осёкся.

Больше, чем правильных, безукоризненно выбритых и отутюженных красавцев, я ненавидела только рыцарей, претендующих на благородство. Руку он на меня не поднимал — ему за это памятник поставить, что ли? А на Ле-Улу бы поднял? На Ле-Лин? Отличия между нами лишь в том, что я выгляжу как человек.

— Моя машина внизу, — произнёс Рекре глухо. — Довезу вас до Ильеза. Дальше мы можем взять билеты в разные вагоны. Иначе этот стриженый сиа прав: мы просто жалкие дети.

— У этого сиа есть имя — Эл-Лан. И волосы ему обрезали ваши солдаты, — буркнула я. — Хорошо, сейчас схожу за вещами. Будьте так любезны, подгоните машину поближе: у меня тяжёлый багаж.

Вежливость далась мне нелегко, но и упаковка с книгами весила немало. Арендованную машину я подвела бы прямо к крыльцу, не усугублять же и так неприятную ситуацию. Когда капитан увидел книги, то удивлённо вскинул брови, а к разноцветному сиянию добавилась сиреневая полоса.

— Вы собираетесь читать всю дорогу?

— Я собираюсь отправить посылку из ближайшего почтового отделения. Эти книги не должны пропасть.

В спортивных машинах прекрасно всё, за исключением того, что они двухместные. Пришлось сесть рядом с Рекре, хорошо, что упаковка с книгами и саквояж влезли в багажник, где уже лежал чемодан капитана. В салоне было тепло, пальто я аккуратно свернула и пристроила на коленях, привычно пристегнулась и закрыла глаза. Хлопнула дверца, заурчал мотор.

— Нам ехать часов восемь, — заметила я, не открывая глаз. — Через четыре часа я вас сменю. Водительские права у меня с собой.

Ответа не последовало. Зато немного погодя, когда я уже начала дремать, капитан угрюмо спросил:

— Вы действительно умоляли не убивать пленных?

— Нет, — отозвалась сухо. — Я просила. Не умею умолять, дурной характер.

— Вас послушали. Тридцать семь парней вернутся домой.

— Или обратно в Амьер — вооружённые минами и пулемётами. Людям не свойственна благодарность.

— Но если вы в этом уверены, почему не дали их казнить?

Я повернулась к капитану. Сияние над головой Рекре вновь изменило цвет. Теперь оно переливалось янтарём, словно камни няниного ожерелья.

— Мьесс капитан, я целитель. Предназначение целителя — продлевать людям жизнь. Вне зависимости от их расы, положения в обществе и поступков. С прочим пускай разбираются господь бог и судебная система.

Он надолго замолчал. Городские улицы за окошком сменились одинокими домами, затем фермами, тоскливо мычали недоеные коровы. У пропускного пункта скопилась огромная очередь из машин и грузовиков, но людей было не видать. Водители и пассажиры неподвижно сидели внутри, словно огромные куклы в человеческий рост. Контролировала их одна-единственная женщина-сиа, которая перегородила нам путь. Таких пожилых я ещё не встречала: её длинная грива была иссиня-чёрной, а глаза выцвели до бледно-золотого. Рекре заглушил двигатель, я вышла из машины и приложила ладонь к груди.

— Добрых звёзд, дочка, — сиа повторила мой жест. — Что за мужчина с тобой?

— Посредник. Эл-Лан отправил нас в столицу к правителю Хитара с записью казни.

— Казнь была напрасной, — помрачнела сиа. — Зло порождает зло.

— Люди иначе не поймут, — возразила я.

Сиа вздохнула:

— Они никак не поймут, дочка. А теперь на наших руках кровь.

Ореол над ней сиял оранжевым и пурпурным: насколько я поняла, пурпурный означал сожаление.

— Проезжайте, — она ласково погладила меня по щеке. — Сиале с вами.

Я вернулась в машину, Рекре резко рванул с места. Быстрый розовый всполох говорил, что неустрашимый капитан испугался.

— Не знал, что среди сиа встречаются черноволосые, — произнёс он.

— Это женщина седая, — непонятно зачем ответила я. — Ей около двухсот лет.

— Сколько? — изумился Рекре.

— Примерно двести лет. Вы не в курсе, что сиа живут вдвое дольше людей?

— Об этом нигде не упоминается!

— Не по вине сиа. Они не скрывают правду о себе, но ведь обидно, что какие-то животные и в этом обскакали человека. Впрочем, всё, что сейчас пишут о сиа, — враньё от первого до последнего слова.

Капитан втянул воздух:

— Включая их агрессию во время гона?

— Включая само слово «гон». Жалкую попытку оправдать свою жестокость.

— Вы ещё скажите, что самцы сиа не гоняются за самками!

— Цивилизации сиа восемь тысяч лет. В их мире побеждены болезни, оттого-то у них и нет иммунитета к банальной простуде. У них нет понятия «деньги», нет слова «принуждение», нет разделения общества на богатых и бедных. У них нет приютов и домов призрения, потому что даже мысль о том, что можно бросить старика или ребёнка, для сиа абсурдна. Последняя война была так давно, что о ней практически не помнят. И вы смеете называть их самцами и самками?

— Но… — Рекре не сразу нашёлся что сказать. — Почему же тогда они не умеют элементарных вещей? Строить дома, шить одежду?

— А вы представьте, что однажды ночью вас внезапно перенесли из родного дома в пещеры к дикарям, — усмехнулась я. — Вы проснулись — вокруг варвары в шкурах и с дубинами. Нет электричества, нет машин, нет огромной прослойки населения, которая обеспечивает ваш ежедневный комфорт. И магазинов, представьте себе, тоже нет. Много вы, мьесс капитан, создадите своими руками? При условии, что за пределами пещер — лютый мороз?

— То есть мы для сиа — дикари с дубинами?

— Злобные дикари, — поправила я. — Которые на основании того факта, что вы не умеете добывать огонь трением и не в состоянии выделать содранную шкуру приравняли вас к скотине. Согнали в угол пещеры и от скуки начали забавляться. Ведь вы беспомощны, а они физически намного сильнее вас, могут в любой момент своей дубиной стукнуть. А потом эти дикари затеяли меняться с соседними пещерами: вашу мать — туда, вашу жену — сюда, а вашу дочь, простите, случайно порвали, пока насиловали, и она истекла кровью.

Кулаки я сжала так, что ногти впились в кожу.

— Прекратите, — хрипло выдавил капитан.

— Правда глаза колет? — Меня начало трясти от гнева. — Все разглагольствования о человекоподобных животных — это поведение злобных, жестоких, ограниченных дикарей. Вам никогда не приходило в голову, куда делись те учёные, которые изучали сиа сразу после контакта? Где те врачи, химики, биологи? Им заткнули рты, а взамен появились продажные твари, что в один голос начали кричать о гоне и диких традициях!

— Гон — общедоказанный факт!

— Нет никакого гона, — я разжала ладонь, размазывая кровь. — Изначально в своём мире сиа выживали с трудом, поэтому влечение к противоположному полу у них не постоянное, как у нас, а регулируется ежемесячным циклом. Сиа испытывают к партнёрам любовь, нежность, уважение, привязанность, но страсть и возбуждение — лишь в определённые дни. В эти дни женщины начинают выделять феромоны, от которых в мужчинах тоже возникает желание. Но дети должны получить самого лучшего отца, самого умного, смелого, быстрого, ловкого. Женщина убегает, мужчины её ловят. Тот, кто поймает первый, и будет отцом её ребёнка. При этом если женщина благоволит мужчине, она поддаётся ему; если победитель её не устраивает — она его отвергнет и возьмёт следующего претендента. Спустя тысячелетия это стало традицией, как наши свадьбы. Церемониальные одежды, ритуальные слова, обмен кольцами — или алый шёлк, бег на пределе сил и крепкие руки, которые тебя поймают.

— Я не понимаю, — Рекре упрямо насупился. — Получается, мужчины без женщин вообще не испытывают влечения?

— Когда мужчины вынуждены долгое время жить отдельно от женщин, это очень полезное свойство. Мужчины-сиа осушали болота, рыли каналы, строили города. Женщины и дети находились в безопасности. Причём если в окружении женщины нет мужчин, феромоны не выделяются. Незачем впустую тревожить организм.

— Подождите, — капитан нахмурился ещё сильнее, — получается любой… любой… половой акт с сиа не во время цикла — это насилие?

— Поздравляю, — ехидно прищурилась я. — До вас дошло. Теперь продолжите свою мысль и скажите, что чувствовали юноши-сиа, когда их продавали людям и тем самым просто-напросто кастрировали.

— Но есть же полукровки!

— А это, мьесс капитан, как раз результат надругательства над женщинами. Я вам уже говорила: за тридцать два года ни одна человеческая женщина не забеременела от сиа. Это физически невозможно. Кроме того, извините, но все люди для сиа жуткие уроды: неуклюжие, волосатые, дурнопахнущие великаны. Какое уж тут влечение!

Рекре повернул голову и оглядел меня.

— Следите за дорогой, — бросила я. — Не хватало ещё врезаться в кого-нибудь.

— Вы не похожи на сиа, — произнёс он.

— Увы.

Капитан глубоко задумался, ореол над ним окрасился в фиолетовый, сиреневый и оранжевый. Думай-думай, красавчик, иногда это полезно.

А я подремлю.