Глава 20
Альбина
В кабинете, который сегодня мне не казался уютным, мы все уместились с большим трудом. И дело не в том, что было мало места, нет, просто все смотрели на меня так, словно поймали на месте преступления, только Дамир, выругавшись сквозь зубы, быстро подошел ко мне и обнял.
Вот так просто, но неожиданно я оказалась спрятана ото всех на его широкой груди. Руки сомкнулись у меня за спиной, а тяжелое дыхание отца Миланы говорило только об одном – Дамир в бешенстве.
– Я не разрешаю, – проворчал мужчина, да только его слова буквально потонули в речи того странного человека, в глазах которого было столько всего, что я путалась в домыслах. На вид этот незнакомец был каким-то несуразным, простым, немного полноватым, в круглых очках, закрывающих пол-лица, с залысинами и уже окрашенными в седину волосами. Нос был такой большой, что казался главной и самой выдающейся частью на лице. Вот только вся эта внешность никак не вязалась с мудрым и внимательным взглядом.
– Хочешь, чтобы Альбина до конца жизни шарахалась по углам и пряталась? Этой жизни хочешь девочке? – он говорил тише остальных, но был услышан всеми, ведь мгновенно в кабинете повисла тишина, которую перебивало тяжело дыхание Дамира.
– Я хочу ей предложить самую лучшую жизнь, а вы предлагаете бред! – руки на спине вцепились в мой халат, причиняя не столько боль, сколько принося успокоение.
– Другого выбора нет, – подал голос Динар. Он вообще стоял дальше всех и смотрел на нас по-иному. Наверное, так братья смотрят друг на друга, когда переживают, когда желают только лучшего. Вот так, стоя чуть в стороне, он все равно поддерживал Дамира.
– Она не будет приманкой! – взорвался отец моей подопечной. И вот только сейчас я узнала, чего на самом деле от меня хотят. От неожиданности крепко обняла в ответ Дамира, вжавшись в него лицом, – ловите этого ублюдка как хотите!
– Да не сможем, понимаешь? Не сможем! Этого гада прикрывают так, что на данный момент нет возможности. Но Аля может всех на чистую воду вывести, она лучше всего знает Жорку, она с ним жила!
Меня трясло крупной дрожью, когда этот человек произнес имя моего отчима. Я жила с наркоторговцем, преступником и тем человеком, из-за которого убили маму, а меня чудом оставили в живых.
– Нет! – рявкнул Дамир.
– Да, – подала голос и была отодрана от Дамира его же руками.
– Дура! – заорал он, тряся меня, – ты хоть понимаешь, куда лезешь? А если ничего не получится? Если он всех нас на одном месте прокрутит? Что будет с тобой?
Я и сама не знала ответ на этот вопрос, но была маленькая надежда на то, что все получится, ведь за спиной была такая мощная поддержка, тем более о ней мне сам рассказывал Дамир, сам хвалил людей, которые за такой короткий период времени смогли распутать его сложное дело. Нет, я понимала, что может быть риск, но так рассчитывала на удачу, которая только совсем недавно ко мне повернулась, что не смогла не согласиться. Ведь, правда, сколько можно скрываться и прятаться, сколько можно трястись и с недоверием смотреть по сторонам?!
– А если получится? – робко спросила, заглядывая в глаза, – если всех удастся посадить?
О, это моя мечта, чтобы больше никто не пострадал, чтобы я, в конце-то концов, зажила как обыкновенный человек!
– А если нет, ты только представь, если нет? – я старалась об этом не думать, но все же…
– Ты же меня не бросишь? – даже дыхание затаила.
– Не брошу, – твердо сказал Дамир, вновь прижимая к себе.
Нас никто не тревожил, давая решить этот вопрос наедине. Даже когда я вновь была прижата к Дамиру, все равно еще долго в кабинете звучала тишина.
– Значит, будем действовать, – отозвался все тот же мужчина, – подготавливаем подробный план и разрабатываем все до мельчайших деталей.
Этот вечер до самой старости останется в моей памяти. Вечер, когда Дамир притащил меня в квартиру буквально на себе, вжал в стену, заглядывая в глаза, желая найти какие-то ответы или отыскать хоть немного нерешительности, но как почти сразу сам припал к губам, жадно целуя до моего всхлипа облегчения. Все, что когда-то придумал мой мозг, было почти что правдой, зато я точно была уверена, что не безразлична этому человеку. Будь все по-другому, он бы не стал окружать меня такой заботой, не стал бы звать в квартиру столько людей, которые на протяжении трех последующих дней работали, прерываясь только на короткий сон и перекус.
За это время мужчинами, которые сами же называли себя группой под прикрытием, был разработан мой маршрут движения от дома до клиники. Он был тщательно проверен несколько десятков раз. На полу и стенах квартиры висела карта района, и обозначен каждый переулок, который прилегал к моему пути. Все эти места были мужчинами проверены, везде они пытались спрятаться так, чтобы остаться незамеченными.
Просматривались дома, магазины и те места, где могут сидеть преступники, но вот тут было все довольно размыто. Отчим пропал, словно его и не было. Зато Сергей, за которым не только следили, но и точно знали, где он живет и работает, знали, кому и куда он звонит, добирался до работы одним и тем же путем. Самое обидное, что его путь частично совпадал с моим – небольшой отрезок дороги, где мне нужно перейти проезжую часть, а ему проехать мимо. Конечно, далеко не факт, что мы попадем в один временной промежуток, но было все равно очень и очень страшно.
Но самым тяжелым оказалось не только наблюдать за работой опытных специалистов, а почти все время делать вид, что ничего не происходит. Моя постоянная работа требовала концентрации внимания, включения головы, да и за Миланочкой нужно было присматривать, уделять ей время, пока ее отец разрывался между работой и мной.
Мы так же посещали занятия, но, что самое важное, мы вышли к финишной прямой. Вот сегодня на занятии, после того как малышка позанималась на мяче, врач принес металлические ходунки.
У меня в один миг пересохло в горле, руки сжались в кулаки. Мне так было страшно, так не по себе наблюдать, как специалист ставит перед ребенком эту опору и объясняет, что не нужно бояться, не нужно расстраиваться, если ничего не получится с первого раза.
Я сама не заметила, как преодолела разделяющее нас пространство, как уселась на ковер рядом с Миланой, смотря на нее во все глаза. Да, девочка боялась, она даже закусила губу, но руками потянулась к устройству, облегчающему движение людей. Нам бы только уцепиться за них, только выстоять хотя бы несколько секунд!
Врач приподнял Милу, позволил ей уцепиться руками за поручни и опустил на пол. Маленькие стопы коснулись ковра, и я видела, видела, как она борется! Эти несколько секунд, их оказалось достаточно, чтобы понять самое важное – у нас вышло, у нас получилось!
– Ура! – заорала я на весь зал и рассмеялась сквозь слезы.
– Ура! – прокричала рядом со мной Милана, которую уже забрала из заботливых рук мужчины. Мы посидели с девочкой еще минут семь, рассуждая о том, что нам-то на самом деле осталось немного, что уже скоро пойдем в кино или театр, да хоть в кафе!
– И будем танцевать! – смеялась Мила.
– И будем танцевать, – согласилась я, чувствуя, что все остальные проблемы – это такая ерунда!
Мы даже позвонили Дамиру, который и так пытается со мной связываться каждый час, и рассказали о большой победе. Из динамика я услышала, как сбилось его дыхание, услышала, как он шепчет благодарности кому-то.
– Нужно отметить! – заявил мужчина, – я куплю самый вкусный торт!
– Да! – завизжала Мила, да и я с ней.
Этот день вообще стал каким-то перевалочным пунктом для меня, стал той отправной точкой, когда все страхи, которые меня преследовали до этого, странным образом отступили. Я уже как-то иначе смотрела на свою будущую роль, как-то спокойнее относилась к тому, что рано или поздно мне придется встретиться лицом к лицу со своим прошлым. Что будет? А не важно, я была полностью уверена, что все будет хорошо. За долгой борьбой, за страхами и потерями рано или поздно должно прийти что-то светлое и доброе. Вот он – первый лучик нашей победы, который сейчас улыбался во весь рот, прижимал к себе зайца и морщил веснушчатый нос!
Дамир не обманул, он прибежал к нам через час после звонка с нереально большим тортом. Мила, которая только и делала, что все это время ждала отца, затребовала себе самый большой кусочек.
– С розочкой! – попросила она, смотря на кондитерский шедевр.
– С самой большой? – не унимался ее папа.
– Конечно! – изумилась девочка, словно другого варианта и быть не может.
Я же скромно попросила кусочек поменьше, прекрасно понимая, что просто не съем столько, сколько сейчас лопает ребенок.
– И мне небольшой, – согласился Дамир, – и Халку небольшой!
Сам Захар появился и дверном проеме и пробасил:
– А почему мне-то небольшой? Я, может быть, не отказался бы от хорошего кусочка?
– Я с тобой поделюсь, – любезно смилостивилась Милана, облизывая ложку, – но только чуть-чуть!
Ох, это был замечательный вечер, когда все отделение, точнее, та ее часть, которой можно было хоть немного сладкого, праздновало с нами нашу маленькую победу!
И все было хорошо, пока я не вернулась домой, и Геннадий, который был моим сопровождающим последние дни, не сказал:
– Завтра на работу пойдешь сама, – ох, я даже села на стул, совсем не ожидая таких слов.
– Уже? – кажется, голос звучал как-то жалко.
– Уже, – мужчина и сам опустился напротив меня, – но мы всегда будет рядом!
– Всегда-всегда? – как маленькая переспросила.
– Всегда-всегда! Кто-то будет прохожим, кто-то будет в машине следовать за тобой, ну и на каждом участке дороги будет стоять человек из группы под прикрытием. Твоя задача – не волноваться и позволить нам поймать преступников. Сможешь?
Гена даже подался вперед, ожидая моего ответа.
– Смогу, – твердо ответила. Еще бы, такая работа проделана, столько людей было подключено, столько сил затрачено! И облажаться?
Нет, я сделаю все, даже если меня от страха будет тошнить, даже если ноги будут прирастать к земле, я все равно буду всеми силами идти вперед. Все ради счастливого будущего!