Глава 32

Пещера за водопадом оказалась на удивление уютным убежищем. Мы провели там два дня, зализывая раны — как физические, так и душевные. Светящийся вихрь внутри меня утих, оставив лишь легкое, фоновое покалывание, как после интенсивной тренировки. Я снова была просто Адель — просто очень, очень неуклюжей Адель.

Каэлан, к моему изумлению, оказался неплохим охотником. На третий день он вернулся с парой кроликов, которых подстрелил из импровизированного лука. Вид лорда-мага в потертой дорожной одежде, свежевающего дичь у костра, был настолько сюрреалистичным, что я не удержалась от комментария.

— Знаешь, — сказала я, наблюдая, как он ловко орудует ножом, — если бы Совет увидел тебя сейчас, они бы лишили тебя звания мага и присвоили звание «главного по кроликам». Ты не думал о смене профессии? Лесной траппер — звучит солидно.

Он бросил на меня взгляд из-под челки, которая выбилась из привычной строгости и теперь виделась ему на глаза. — А ты стала бы главным дегустатором? Специализация — определять, не отравились ли мы случайно ягодой, которую ты «случайно» уронила в котелок?

— О, это моё призвание! — воскликнула я, притворно возмущаясь. — Наконец-то кто-то оценил мои таланты по достоинству!

Мы смеялись. Это было странно и прекрасно. Смех эхом разносился под сводами пещеры, заглушая шум водопада. Мы были двумя беглецами, у нас не было ничего, кроме мешка с припасами и одежды на себе, но в тот момент это не имело значения.

На четвертый день мы снова двинулись в путь. Лес постепенно редел, уступая место холмистой местности, поросшей вереском. Воздух стал суше, ветер — сильнее. Мы шли весь день, и к вечеру я уже еле волочила ноги.

— Давай сделаем привал, — предложила я, с трудом переводя дыхание. — Или мне нужно «случайно» споткнуться и скатиться с холма, чтобы ты наконец понял, что я не из стали?

Каэлан обернулся, его взгляд был оценивающим. — Еще немного. Я хочу дойти до того хребта до заката.

Я вздохнула и поплелась за ним. Мы поднялись на гребень холма, и я застыла, открыв рот. Перед нами расстилалась долина, уходящая к далеким, покрытым снегом горам. Но это было не самое удивительное. В самой долине, у подножия нашего холма, стояла одинокая, полуразрушенная каменная хижина. А рядом с ней виднелась фигура.

— Кто это? — прошептала я, инстинктивно прижимаясь к Каэлану.

— Не знаю, — его голос был напряженным. Он достал из-за пояса кинжал. — Оставайся здесь.

Но было поздно. Фигура заметила нас и медленно поднялась. Это была старуха. Очень древняя, сгорбленная, опирающаяся на посох. Ее лицо было изборождено морщинами, но глаза… глаза были яркими и пронзительными, как у молодой девушки. На ней было простое платье из грубой ткани, а на шее висел амулет из сплетенных корней.

Она смотрела на нас, не выражая ни удивления, ни страха. Казалось, она ждала нас.

— Подходите, путники, — ее голос был хриплым, но твердым. — Усталые тропы привели вас к моему порогу. Входите с миром.

Мы медленно спустились с холма. Каэлан не выпускал кинжал из руки, но старуха лишь улыбнулась, обнажив беззубый рот.

— Не бойся, сынок. Старая Морва не причинит вреда тем, кого сама судьба привела.

— Вы… вы знали, что мы придем? — осторожно спросила я.

Морва повернула ко мне свой пронзительный взгляд. — Я знала, что придет Тот, Кто Ломает Схемы. И тот, кто следует за ним, ослепленный светом хаоса. — Она указала посохом на Каэлана, затем на меня. — Входите. Ночь близко, а в долине бродят тени, что не любят ваш… аромат.

Мы вошли в хижину. Внутри было чисто и просто — очаг, грубая лежанка, стол и полки, уставленные сушеными травами и странными корешками. Пахло дымом, землей и мятой.

Морва разожгла огонь и жестом предложила нам сесть. — Вы бежите, — констатировала она, усаживаясь на трехногую табуретку. — От людей в блестящих одеждах. От тех, кто хочет запереть ветер в бутылку.

Каэлан насторожился. — Откуда вы знаете?

— Я знаю многое, что происходит за пределами этой долины, — ответила старуха. — Звери и ветер приносят мне вести. А еще… — она посмотрела прямо на меня, — …я чувствую. Такие, как ты, оставляют след. Как комета на ночном небе. Красиво, но опасно для тех, кто летает слишком близко.

Я сглотнула. — А вы… вы не боитесь?

Морва рассмеялась, и ее смех был похож на треск сухих веток. — Дитя мое, я прожила в этой долине двести лет. Я видела, как рождаются и умирают реки. Я пережила три падающие звезды и одного глупого дракона, который думал, что мои травы — это конфеты. Твой маленький хаос меня не пугает. Он… интересен.

Она встала и подошла к полке, сняла небольшой мешочек и протянула его мне. — Держи. Корень тихого пути. Жуй по кусочку, когда чувствуешь, что твоя внутренняя буря поднимается. Он не уберет дар. Но поможет… направить его. Чтобы ты не светилась, как маяк, для всех недружелюбных глаз.

Я взяла мешочек с благодарностью. Каэлан наблюдал за всем с нескрываемым интересом.

— Вы знахарка? — спросил он.

— Я — Морва, — ответила она, как будто это все объясняло. — А теперь ешьте. У меня есть тушенка из дикой козы. И не беспокойтесь о погоне. Тени в долине сбивают с пути тех, кто ищет то, чего не должен найти.

Мы ели тушенку, которая оказалась на удивление вкусной, и слушали, как старуха рассказывает истории о долине, о духах гор и о том, как однажды к ней пришел молодой маг с глазами, полными страха перед собственным отцом, и она дала ему амулет, чтобы скрыть его растущую силу.

Каэлан слушал, не проронив ни слова, но я видела, как он сжимает амулет на своей груди — тот самый, что он носил всегда.

Когда мы устроились на ночь на грубых, но чистых постелях из шкур, я прошептала Каэлану:

— Ты думаешь, она…?

— Не знаю, — тихо ответил он. — Но она права насчет одного. Нам нужно научиться скрывать твой след. И… — он помолчал, — …возможно, мой тоже.

Я смотрела на тлеющие угли в очаге и думала о том, как странно устроена жизнь. Мы бежали от одного порядка — имперского, магического — и нашли приют у хранительницы другого порядка, древнего и дикого. И, возможно, именно здесь, в этой долине, у этой странной старухи, мы могли найти то, что искали — не просто убежище, а понимание. Понимание того, кто мы есть, и как нам жить с этим дальше.