Глава 39

Мы шли вдоль подножия ледника, огромного и молчаливого, как спящий бог. Солнце, бледное и негреющее, уже клонилось к горизонту, окрашивая снега в кроваво-алые тона. Воздух был настолько холодным, что хрустел на зубах. Я шла, уткнувшись носом в воротник плаща Каэлана, и думала о том, что даже мой дар, кажется, замерз — последние пару дней я не светилась и не вызывала ничего грандиознее падения в сугроб.

— Может, я просто перестала быть интересной вселенной? — поинтересовалась я у Каэлана, с трудом переставляя ноги в тяжелых, подбитых мехом сапогах. — Мой внутренний хаос впал в спячку. Как медведь. Только менее мохнатый и с меньшей склонностью к рычанию.

Он обернулся, его лицо, обрамленное меховой опушкой капюшона, казалось высеченным изо льда, но глаза улыбались. — Не обольщайся. Он просто накапливает силы для чего-то грандиозного. Я чувствую это. Как давление перед бурей.

В тот самый момент я споткнулась. Не о торчащий камень — их тут не было. Я споткнулась о ровный, утрамбованный ветром снег. И не просто упала. Я провалилась.

Снег обвалился подо мной, и я кубарем полетела вниз, в темную расщелину, скрытую под белой пеленой. Крик застрял в горле от неожиданности. Я услышала отчаянный крик Каэлана, увидела, как он бросается ко мне, его рука с молниеносной скоростью выписывает в воздухе руну.

Падение резко замедлилось, словно я упала в густой мед. Я мягко опустилась на дно узкой ледяной расщелины, глубиной метра три. Подняла голову. Наверху, в обрамлении алого закатного неба, виднелось лицо Каэлана, искаженное ужасом.

— В порядке? — его голос гулко отозвался в ледяном колодце.

— Вполне, — отозвалась я, отряхиваясь. — Просто решила проверить, что там внизу. Спойлер: больше снега.

Вдруг лед подо мной дрогнул. Сначала тихо, потом сильнее. Послышался низкий, угрожающий гул.

— Адель! — закричал Каэлан. — Это ледник! Он двигается! Выбирайся, сейчас!

Я метнулась к стене, но лед был гладким, как стекло, и не за что было зацепиться. Гул нарастал, с потолка сыпались ледяные осколки. Я почувствовала панику, острую и холодную. И вместе с ней — знакомое щекотание в кончиках пальцев. Мой дар проснулся.

Я не стала пытаться найти нити. Времени не было. Я просто представила себе, чего я хочу. Я хотела, чтобы лед подо мной стал шероховатым. Чтобы появились выступы. Чтобы я могла подняться.

И лед послушался.

Стены расщелины покрылись причудливыми ледяными шипами и уступами, создавая импровизированную лестницу. Я не думала, не рассчитывала. Я просто полезла вверх, цепляясь за выступы, которые сами появлялись под моими руками и ногами.

Сверху протянулась рука Каэлана. Я схватилась за нее, и он рывком вытащил меня из расщелины как раз в тот момент, когда огромная ледяная глыба с грохотом обрушилась вниз, на то место, где я только что стояла.

Мы отползли от края, тяжело дыша. Я сидела на снегу, дрожа от адреналина и холода, и смотрела на свои руки. Они снова мягко светились.

— Видишь? — Каэлан опустился передо мной на колени, его руки сжали мои плечи. — Ты не просто меняешь вероятности. Ты меняешь саму материю. По своей воле.

— Я… я просто очень не хотела быть раздавленной, — выдавила я, и голос мой дрожал.

Он притянул меня к себе, обнял так крепко, что кости затрещали. Его сердце бешено колотилось о мою грудь. — Никогда. Слышишь? Я никогда этого не допущу.

Его губы нашли мои. Этот поцелуй был другим. Не нежным, не страстным. Он был… яростным. В нем была вся боль от почти потери, вся ярость против мира, что снова попытался забрать меня, и вся безграничная радость, что у него не вышло. Это был поцелуй-клятва. Клятва защищать. Клятва бороться.

Когда мы разомкнулись, уже стемнело. Над нами сияли бесчисленные звезды, и свет от моих рук отбрасывал на снег причудливые серебристые тени.

— Они идут, — тихо сказал Каэлан, его взгляд был прикован к темноте за пределами нашего маленького освещенного круга.

Я почувствовала это и сама. Не предвестие. Чувство иное — холодное, ползучее ощущение наблюдения. Искатели. Они нашли нас. Снова.

— Сколько? — спросила я, поднимаясь на ноги. Паника уступила место странному, ледяному спокойствию.

— Не знаю. Но они близко. — Он встал рядом со мной, его осанка вновь стала позой воина, мага, готового к бою. Но на этот раз он не был один. — На этот раз мы не побежим.

Я кивнула, чувствуя, как серебристый свет на моих руках становится ярче, гуще. Он перетекал, формируя вокруг моих пальцев что-то вроде призрачных, светящихся перчаток.

— Хорошо, — сказала я, и в моем голосе зазвучали нотки, которых он раньше не слышал. Нотки той самой силы, что двигала ледниками и говорила с материей. — Пора им показать, что бывает, когда хаос перестает быть вежливым.