Глава 18

Забота о погребении, устройство гробницы, пышность похорон — всё это скорее утешение живым, чем помощь мёртвым.

Аврелий Августин

Оставшееся время в пути до Ульчинска я учил заклинание. И, вроде как, даже выучил. Вот только чтобы его активировать нужна просто невероятная прорва сил. Я такое количество маны за один раз не выдал бы даже будучи в своём настоящем теле. Но Верочка уверила, что всё будет нормально — силу найдём. Главное, чтобы кастовал и активировал его именно я.

А ещё жрица всю дорогу меня отвлекала, хихикая. Вспоминала визит амазонки в ресторан.

Да уж! У меня и самого не шла из головы ненормальная гречанка.

Когда она предложила взять её замуж, то все ненадолго зависли. И девушка решила развить успех.

— Северский, — произнесла она с всё тем же радостным выражением лица, — не подумай! Быть моим мужем — очень хорошо! У тебя будет всё! Дворец, слуги и рабы. Денег сколько захочешь. А потребуется лишь делать мне детей!

Уж лучше бы она молчала. Потому что после второго предложения даже её собственные охраннницы удивлённо покосились на девушку.

Гробовое молчание разрушила моя сестра. И когда она обратилась к гречанке на ломаном русском, то выглядела как самая настоящая правительница. Но дело было даже не в её виде, а в словах, что произнесла девчонка.

— Мне кажется, что ты, греческая шлюха, сошла с ума, делая такое предложение принцу!

И вот тут чуть было не дошло до столкновения Богатырей.

Телохранительницы амазонки резко подобрались, положили ладони на оружие, а самая сильная из них отпустила Силу.

Давление было такое, что Елена Каролина моментально потеряла сознание. А я начал кастовать на себя сразу несколько всевозможных форм защитных заклинаний. И что самое интересное — получилось. С перепугу, наверное.

А испугаться было чего, потому что спустя секунду показали свою мощь Дёмин и Лао Хе. И если китаец, по примеру амазонки, просто явил всю мощь своего источника, то Иван Васильевич действовал как всегда — начал промораживать всё вокруг.

Над соседним столиком, где сидели девушки, замерцал какой-то полупрозрачный защитный купол. Должно быть Верочка постаралась.

Две телохранительницы амазонки, что были послабее, сильно побледнели и слегка пошатнулись. У одной даже кровь носом пошла от перенапряжения.

А вот Елена Ласкарис буйство Силы словно и не заметила. И явно не из-за высокого ранга. Мне показалось, что у неё имелся какой-то хитрый артефакт.

И вот то, что она осталась в сознании, оказалось тем самым чудом, которое всех спасло. Ну, может быть не всех, но её телохранительниц точно. Всё же два Богатыря против одного — это ультимативно. Тем более, Богатыри такой силы, как Иван Васильевич и Лао Хе.

Но и охранница гречанки была чертовски сильна. Этого не отнять. Будь на месте Дёмина и китайца кто-то послабее, и спрогнозировать итог столкновения я бы уже не взялся.

Как я уже сказал, спасла положение Елена Ласкарис. Как только она сообразила к чему всё идет, то что-то гневно приказала своим телохранительницам на незнакомом мне языке. Даже кулачком по столу пристукнула.

Женщина Богатырь тут же перестала давить. Но лицо скорчила такое, словно в другом случае непременно всех победила бы. Иван Васильевич и Лао Хе убрали Силу только лишь после моего кивка.

— Мда! — произнёс я, спустя целую минуту тишины царившей в ресторане. И начал «снимать» с себя защитные техники. А потом вспомнил про Елену Каролину, так и не пришедшую в себя, и скастовал на девочку ещё одно «Малое исцеление» за сегодня.

— Так ты принц, боярин⁈ — всё с таким же идиотским восхищением спросила амазонка. Причём вид у неё был такой, словно только что вот вообще ничего необычного не произошло. — Тогда понятно, откуда такая мощь в столько юном возрасте! Теперь я ещё сильнее хочу за тебя замуж! И, пожалуй, даже не буду настаивать на собственном гареме, как у матушки.

Внимательно посмотрев на эту… девушку, мне захотелось сказать что-то мудрое. Вроде: «Уйди старуха, я в печали!» Либо же предложить ей обратиться к врачу. Так как у девоньки явно проблемы с головой.

Но вместо этого я лишь почесал в затылке, буркнул, что ухожу спать, и действительно ушёл. Предварительно дождавшись, когда девушки тоже покинут ресторан и разойдутся по своим комнатам, забрав так толком и не пришедшую в себя Елену Каролину.

Когда до Ульчинска оставалось лишь несколько часов езды, начало темнеть. Причём, как это всегда и бывает — неожиданно. Но останавливаться на ночлег мы нигде не стали. Разбили временный лагерь в удобном месте, перекусили, и дали пару-тройку часов отдохнуть лошадям. Так что в сам город въехали рано утром. Солнце лишь только-только начало просыпаться.

С Дёминым и его отрядом распрощались на полпути до моего дома. Договорились, что завтра утром я приеду на тризну, и дальше двинулись своей дорогой.

Если честно, то я подозревал, что мой трофейный дом стоит в запустении. Посёлок для моих людей уже давно достроен. Васька сейчас где-то спрятана, а сам я уже долгое время живу в столице.

Тем удивительнее было увидеть десяток охраны перед воротами. И у всех воинов на одежде был мой герб.

Не успели мы подъехать вплотную, как ворота широко распахнулись. Не останавливаясь, лишь кивнув бойцам на дежурстве, мой отряд заехал во двор, я выскочил из опостылевшего за время пути дилижанса и нос к носу столкнулся с Александром Сергеевичем Сильновым.

— Здрав будь, боярин! — искренне улыбаясь, поздоровался он. — Добро пожаловать домой!

— Дядя Саша! — обрадовался я. И, не сдержавшись, порывисто обнялся боярского сына и похлопал по спине. — Такое ощущение, что вы меня ждали!

— Так и есть, — кивнул он, пристально меня рассматривая. — А ты возмужал, боярин. Видно, что в самую силу входишь.

— Эх, — слегка скривившись, отмахнулся я. — Про силу лучше не напоминай. Так откуда вы узнали, что я приеду?

— Гонец от Дёминых был.

— Ну точно! Что-то даже не подумал, — хмыкнул я. А затем, осмотревшись, и увидев ещё где-то человек тридцать воинов в полной боевой готовности, удивлённо поинтересовался: — А армию зачем сюда нагнал? Неужто думаешь, что меня сразу убивать придут?

— Тебя нет, — покачал головой Сильнов, вдруг потемнев лицом. — А вот боярышню…

— Василиса здесь⁈ — воскликнул я. — Её же вроде прячут?

— Сбежала вчера сюда, — всё так же хмуро ответил он. — Как только узнала, что ты приезжаешь. Так что сам понимаешь для чего армия…

— Да уж… — озадаченно протянул я. Немного подумал и спросил: — В доме ещё воины есть?

— Есть. Ещё десяток.

— Ну вот и отлично! — чуть-чуть обрадовался я. И повернулся к бойцам, что приехали со мной. — Так, Михалёв! Забираешь всех и на три дня по домам. Повидайте родных. Лао Хе, тебя это тоже касается.

— Но боярин! — в один голос возмутились Умник и китайский Богатырь.

— Это приказ! Ничего тут со мной не случится! Дядя Саша, выделишь мне завтра охрану? На тризну к Дёминым поеду.

— Конечно выделю, боярин! — уверенно ответил Сильнов. — Можешь не сомневаться. И сам с тобой съезжу. Главное, чтобы боярышня тоже не сорвалась на тризну.

— Посмотрим, — негромко ответил ему, и снова повернулся к двум упрямцам. — Всё слышали? Кругом! Шагом марш по домам! И чтобы три дня я вас не видел!

И в этот же момент услышал радостный крик за спиной.

— Ма-аркус!

Резко обернувшись, я увидел Василису, что босиком, в одной ночной рубашке бежала ко мне от крыльца так, что только пятки сверкали.

— Васька, — улыбнулся я. А в следующее мгновение девушка чуть было не сбила меня с ног, повиснув на шее.

— Приехал! Приехал! Приехал! — как заклинание несколько раз повторила она и разрыдалась.

— Спокойнее, милая. Спокойнее. Всё плохое уже позади. Я приехал, и больше тебя не оставлю. А всех врагов мы убьём, — тихо приговаривал я и гладил девушку по волосам, пытаясь успокоить. Дядя Саша тактично отвернулся, как и остальные воины.

Так мы простояли минут пять. Василиса всё никак не могла успокоиться, но даже когда перестала рыдать, не хотела меня отпускать. Поэтому в дом мы вошли практически в обнимку и наткнулись на Ирину.

Ключница, в отличие от всех остальных, не произнесла ни слова. Лишь подошла и нежно обняла на обоих.

Как-то так получилось, что в этот день никакими делами я заниматься не стал. Просто не хотелось. Сам от себя не ожидал, что так обрадуюсь, увидев Ваську и Ирину. Появилось ощущение, что после долгого отсутствия я вернулся домой, к любящей семье. И, в принципе, так оно и было.

В итоге, мы сидели с Василисой в гостиной на диване, кушали вкуснейшие разносолы от Ирины и разговаривали обо всём. Точнее — я рассказывал.

Рассказал про столицу, про академию, с её дурацкими правилами, где так и не получилось поучиться, про свою новую усадьбу. Вспомнили и про Эльзу. Я уверил Ваську, что мы её обязательно найдём. Сказал, что нанял очень толкового человека, которые и не такие дела раскручивал.

Далее я рассказывал про северные земли, про экспедицию, которую туда отправил. Про возможное княжество.

Васька слушала раскрыв рот, и весь день старалась не отходить от меня ни на шаг. Лишь раз снова расплакалась, вспомнив про Ярика. Жаловалась, что её даже не отпустили к нему на тризну.

Ирина же тоже почти всё время сидела с нами. В разговорах практически не участвовала, но судя по виду, ключница и так была счастлива.

Я же, глядя на девушку и женщину, решил, что больше их не оставлю. Заберу с собой, хоть в столицу, хоть на север.

Спать разошлись рано. К вечеру у Васьки кончился заряд, и она откровенно начала клевать носом. Да и сам я практически засыпал, ведь так и не отдохнул с дороги.

Зато рано утром, когда меня разбудил Сильнов, я словно заново родился. Энергии было хоть отбавляя. И не только у меня. Ведь стоило мне спуститься к завтраку, как одетая в дорожный костюм Василиса заявила, что тоже поедет на тризну. Что имеет на это право, ведь это и её род. И я не решился спорить, признавая её правоту.

— Александр Сергеевич, — обратился я к Сильнову, который всё это слышал. — Ты охрану хорошую подбери тогда.

— Двадцать воинов уже готовы, уверенно ответил боярский сын. — Лучшие. Вместе со мной два Витязя.

— Отлично! Думаю, хватит, — прикинул я. А сам подумал, что уже настолько привык к Михалёву с его людьми, что к другим бойцам не смогу относиться с полным доверием. Не в том смысле, что они могут придать. Нет. Просто с Умником мы уже сработались и понимали друг друга практически без слов. Но нужно отвыкать. Давно уже думал, что Михалёву нужно расти. Парень смышленый и титул боярского сына заслужил. Тем более, что более верного человека ещё стоит поискать.

В посёлок Дёмино добирались довольно долго. А всё из-за экипажа, в котором ехали Васька и Ирина. Причём ключница решила отправиться на тризну сама, никого не спрашивая. Но спорить с ней никто не собирался.

Мы же с Сильновым и бойцами ехали верхом.

Одно место, уже на подъезде к посёлку, показалось мне смутно знакомым. И, немного поломав голову, я вспомнил. Именно здесь началась моя жизнь в этом мире. И именно здесь убили настоящего Маркуса Дёмина!

Чёрт! Я ведь в самом начале думал, что рано или поздно обязательно найду тех четверых недоумков и отомщу. А сейчас тот случай даже как-то из памяти почти стёрся. Да и не мои то были воспоминания, а Маркуса.

Да уж, на фоне моих сегодняшних проблем, то, что произошло на этой дороге, кажется совсем незначительным. Но всё же зарубку в памяти нужно сделать.

В Дёмино нас пропустили без проблем. Даже не стали проверять, кто сидит в экипаже. И этот факт меня порадовал. Значит, всё ещё считают своими. Что, с учётом предстоящего вассалитета, очень хорошо.

На полпути к главной усадьбе рода нас встретил Иван Васильевич с несколькими сопровождающими. И вот у него вид был усталым, словно за прошедшие сутки боярину так и довелось отдохнуть. Хотя, возможно это из-за того, что сегодня боярину Дёмину предстоит отправить души практически всей родни к богам. Даже не знаю, как пережил бы такое на его месте.

Перебросившись с Иваном Васильевичем буквально парой слов, мы все вместе поехали к противоположенному краю посёлка. Именно там, на большом поле, пройдёт тризна.

Пока ехали, я вертел головой, вспоминая эти места доставшейся мне в наследство от Маркуса памятью. И в итоге понял, что все эти виды и воспоминания не вызывают в душе никакого отклика. Всё было чужое.

Но самое интересное, что тоже самое я могу сказать и про Ульчинск. За время моего отсутствия этот город, как и всё княжество, стал чужим. А домом я в данный момент отчего-то считал столицу. Даже странно, если учесть, что долгое время в Москве я, можно сказать, ютился в не особо удобном съёмном доме.

Немного не доезжая до нужного места, мы все спешились, и дальше пошли на своих двоих. И лишь только выйдя на огромное поле, я проникнулся трагичностью момента.

В этом мире, по крайней мере у русичей, к похоронам родни и друзей относятся иначе. На тризне никто не оплакивает ушедшего. Напротив, люди вспоминают его добрым словом и стараются веселиться. Чтобы душа покойного, отправляясь к богам, запомнила родню в лучшем свете и оставила все горести в этом мире.

Сегодня же всё было иначе!

Больше сотни погребальных костров заняли почти весь центр огромного поля. Слева, в полной боевой выкладке, в начищенной броне, выстроились воины рода. Чуть дальше стояли простые жители посёлка. Было их очень много. Навскидку — несколько тысяч. И все эти люди молчали. Тишина была просто оглушающей. Невозможной, для такого большого скопления народа. Но, тем не менее, так было.

А я только сейчас понял, что род потерял не только членов правящей семьи. Были и сопутствующие потери. И судя по количеству погребальных костров, было их неимоверно много.

Мы, род Северских, не сговариваясь, встали чуть в стороне от Дёминых. Иван Васильевич увидев это, сначала нахмурился, но затем кивнул и направился к кострам. Там его уже ждали несколько детей боярских и какие-то жрецы.

Дойдя до места, боярин Дёмин осмотрелся, и как-то резко осунулся, разом постарев лет на десять.

В это время от воинов Дёминых в нашу сторону направился один человек. И лишь когда он подошёл поближе, я его узнал. Снегирёв Артём Романович, если не ошибаюсь. Боярский сын из Старшей ветви рода, что командовал моим выселением с китайской улицы.

В тот раз он не показался мне особо приветливым. Сейчас же лицо Снегирёва и вовсе было злым.

— Вы чего тут забыли, Северские? — прошипел он, подойдя вплотную ко мне и Сильнову. — Поглумиться пришли?

— Тёма, ты в своём уме? — искренне удивился Александр Сергеевич. — Что ты такое несёшь?

Надо сказать, что я и сам офигел от таких обвинений. Но решил промолчать. То ли Снегирёв реально не в себе, то ли это какая-то провокация. Потому что он не мог не видеть, что пришли мы в компании главы рода.

— Это вы не в своём уме, раз осмелились явиться! — всё так же негромко продолжил яриться боярский сын. — Дёмины давно уже не ваш род! Вы ушли, забрав лучших умельцев по охране. И именно из-за вас всё произошло!

— Горе затопило твою душу, Артём, — спокойно ответил ему Сильнов. — Да, мы больше не Дёмины. Но те люди, что лежат на кострах нам такая же родня, как и тебе. Так что ступай. Если хочешь злиться и кого-то винить, то это твоё дело. Но не сегодня.

Снегирёв хотел ещё что-то сказать, но всё же сдержался. Лишь скрипнул зубами, и, бросив злой взгляд, направился обратно к своим людям.

Посмотрев вправо, я увидел, что Василиса выглядит по-настоящему шокированной. Тут и так атмосфера мрачная, а после заявления Снегирёва и вовсе. Ох, не стоило её всё же сюда везти. Но кто же знал.

— Надеюсь это только его мысли, а не общее настроение в роду Дёминых, — шепнул я Сильнову.

— Не знаю, Маркус. Не знаю, — задумчиво покачал головой дядя Саша. — Тёма он такой… Не бесхребетный, нет. Но ведомый. Привык подчиняться приказам, и не всегда имеет собственное мнение. И если уж он пришёл к таким выводам… Значит кто-то нажужжал ему эту мысль в уши. Понимаешь?

— Не нравится мне всё это, — пробурчал я. — Зря всё же отпустил Лао Хе.

— С ума сошёл? — даже чуть повысил голос Александр Сергеевич. — Какие бы не были настроения в роду — это всё же Дёмины. Не будут они нас убивать. Тем более и глава рода тут.

— Предчувствие у меня плохое, дядя Саша, — вздохнул я, озвучив ту мысль, что не давала мне покоя с самого пробуждения. — Как только всё закончится, нужно сразу уезжать.

— Ты же хотел вроде с Иваном Васильевичем на совет рода пойти, — напомнил мне Сильнов то, о чём я рассказал ему ещё вчера.

— Не сегодня, — покачал я головой. — Точно не сегодня.

— Как знаешь, — пожал плечами боярский сын и перевёл взгляд на поле.

Боярин Дёмин всё это время стоял и просто смотрел на погребальные костры. И только сейчас он повернулся в сторону людей рода, распрямил плечи, словно собрался что-то сказать, но отчего-то передумал. Вместо этого он махнул рукой стоявшим рядом боярским детям и направился в нашу сторону.

Оказалось, что все стоявшие рядом с ним воины рода были Стихийниками огня. И уже спустя пару минут все костры разгорелись. А вместе с дымом, что практически сплошной стеной поднимался к небу, этот мир покидали и души погибших.

— Маркус, уезжайте, — сказал Иван Васильевич, дойдя до нас. — Сегодня никаких собраний рода. В другой раз.

— Тоже так думаю, — кивнул я, и, положив ему руку на плечо, слегка сжал. — Крепись, деда Ваня.

На миг из глаз Богатыря ушло привычное безумие. Он посмотрел на меня каким-то беспомощным взглядом, благодарно кивнул, и, развернувшись, пошёл к своим воинам.

— Уходим! — скомандовал я. — И как можно быстрее.

Напряжение не покидало меня всё то время, что мы двигались по посёлку к выезду. И когда стоявшие там на страже воины рода Дёминых остановили нашу кавалькаду, я чуть было не отдал приказ об атаке.

Но оказалось, что нападать они не собираются. Десятник, что подбежал к нам, напротив, выглядел очень доброжелательным.

— Боярин, — обратился он ко мне, — там тебя люди ждут. Я не стал их в посёлок пускать. Всё же пусто тут у нас сегодня.