Глава 3

— Господин судья, я протестую!

— Почему?

— Потому что это ломает всю мою защиту!

Лжец, лжец (Liar Liar)

— Не надо с ними разбираться! — выглянув в окошко, воскликнул я. — Это мой отряд.

За нами и в самом деле ехал Михалёв со своими людьми. Видимо, не смогли оставить боярина без охраны.

— Да ты, Северский, параноик, — хохотнул Елецкий. Но хохотнул как-то нервно. Поэтому я решил, что точно надо молчать. Если у этих старичков сорвёт крышу, то они полгорода разнесут, выискивая опасность.

До кремля мы ехали где-то с полчаса. И что удивительно, на территорию пропустили нас вместе с транспортом.

Я в данный момент был настолько уверен в себе, что даже не осматривал достопримечательности. Хотя в любой другой день сто процентов бы проявил любопытство. Но не сейчас. Сейчас отчего-то лезла в голову мысль, чтобы закинуть ногу на ногу и почистить ногти кинжалом.

Боги, неужели в моём понимании так воспринимается уверенность? Или техника подстраивается под собеседников?

Как бы там ни было, но это не совсем то, что мне нужно. Выглядеть дураком в чужих глазах — то ещё удовольствие.

Правда, есть у меня уверенность, что именно сейчас они бы меня дураком не посчитали. Но вот что будет завтра? Старички же всё будут помнить, по идее? И как будут воспринимать моё поведение?

Одни вопросы!

И вообще, мне кажется, что не будь этой техники, то я бы сейчас здорово нервничал.

— Приехали! — сообщил директор академии и первым покинул экипаж. Следом вылез Трёхозёров. Я, соответственно, последним.

— В судебные палаты с оружием нельзя, — просветил меня Фрол Витальевич. — Сдашь на входе. И ничего сдать не забудь — это важно.

— Понял, — уверенно кивнул я.

Судебные палаты были на удивление не особо большими. Нет, не само здание. Оно как раз было огромным. И, как мне кажется, тут легко можно заблудиться. А если учесть, что здание соединено с другими, то плутать будешь, пока от голода не помрёшь.

Но вот именно помещение, куда мы пришли, было довольно скромным. Скорее всего, оно предназначалось как раз для Суда князей.

Три стола. Один длинный. Рассчитанный на девять человек. И два поменьше — человека на четыре. Стояли они буквой «П». Правда, слегка неправильной.

Когда заняли свои места, то оказалось, что мы с директором и бесопасником расположились напротив девяти князей. Точнее — восьми князей и одной княгини.

А по левую руку от нас сидели два человека. И одно место оставалось свободным.

— Слева — это боярин Нерождённый, Данила Фёдорович, — негромко сообщил мне Трёхозёров. — А рядом с ним, видимо, менталист. Ждём Наследника.

Но ждать долго не пришлось. Большие входные двери распахнули караулившие их воины. И один из них громко, хорошо поставленным голосом, произнёс:

— Наследник Государя Всея Руси, Князь Московский, Мстислав Олегович Рюрикович!

Я уж было решил, что нужно всем встать. Даже дёрнулся в порыве. Но нет. Оказалось, что Наследника можно встречать и сидя.

Рюрикович быстрым шагом прошёл к свободному месту. Остановился, обвёл взглядом всех людей в зале, и лишь затем сел.

Выглядел он довольно обычно. Среднего возраста, среднего роста. Взгляд, правда, очень серьёзный. И умный.

— Итак! — начал он. — Рассматривает дело по жалобе князя Стародубского, Богдана Мстиславовича. Выскажи свою жалобу, княже.

— Кхм! — прокашлялся мужчина лет пятидесяти, с очень-очень самоуверенным и брезгливым лицом. Правда, брезгливость появилась, когда его взгляд упал на меня. — Моего родича, Артёма Стародубского, как вы все знаете, на днях убили. Обвиняю я в этом никому неизвестного боярина. Некоего Маркуса Северского.

— Отчего же неизвестного⁈ — удивлённо перебил его князь Нарышкин, при этом умудрившись мне незаметно подвигнуть. — Знаю я этого боярина. Рука об руку бились. Отважен и умел!

— Вячеслав Вячеславович, — строго посмотрел на него Наследник, — тебе пока слова не давали.

— Так и что я, буду клевету терпеть⁈ — тут же построжел лицом Нарышкин.

— Хм, ну тоже верно, — согласился с ним Рюрикович. И обратился к Стародубскому: — Ты, дядя, по существу говори. Выводы оставь другим.

Я после этих слов чуть было не заржал. Отчего-то вспомнился фильм «Джентельмены удачи». Правда в данном случае, Стародубский Наследнику действительно дядей приходится. Но до чего же забавно прозвучало!

— А ты, боярин, не скалься! — заметив мою улыбку, окрысился Богдан. — Один Нарышкин тебя не защитит!

— А я на его защиту и не надеюсь, князь! — огрызнулся я. И со всей возможной уверенностью добавил: — Невиновному человеку бояться нечего!

Все присутствующие тут же кивнули, соглашаясь. Но я в этот момент бросил взгляд на менталиста, отслеживая его реакцию. Он на секунду нахмурился, а затем со слегка удивлённым видом тоже кивнул. И что-то шепнул на ухо Наследнику.

— Тихо! — рыкнул Мстислав Олегович. — Устроили тут балаган! Твои обвинения мы поняли, дядя. Представь остальных князей, которых в судьи позвал.

Судя по недовольно скривившемуся лицу Стародубского, данных князей в судьи звал не он. Иначе откуда тут Нарышкину взяться? Но приказ Наследника выполнил и с некой неохотой заговорил:

— В судьях сегодня князья: Нарышкин, Мамлеев, Балховский, Козловский, Засекин, Мерцалов, Трубецкой. А так же княгиня Ульчинская.

Вставать представляемые князья и княгиня не стали. Лишь важно кивали, услышав свою фамилию.

— Говори, в чём обвиняешь боярина! — спокойно произнёс Наследник.

— И я тоже попрошу без голословных выпадов в адрес моего ученика! — вдруг веско сказал директор академии.

— Он твой ученик всего два дня! — хмуро посмотрел на него Стародубский.

— Но ученик же!

— Дядя, продолжай, — закончил их пикировку Мстислав Олегович.

— Да. Так вот, я обвиняю боярина Северского в убийстве родича моего, тысячника городской стражи, к тому же, князя Артёма Фёдоровича Стародубского.

— Тебе есть что ответить на обвинение, боярин? — перевёл взгляд на меня Наследник.

— Хочу вопрос Богдану Мстиславовичу задать.

— Задавай.

— А скажи, княже, когда Артёма убили?

— Артёма Фёдоровича! — резко поправил меня Стародубский. — Либо же — князя! Имей уважение!

— Хорошо, Артёма Фёдоровича. Мы с ним, правда довольно неплохо знакомы были. Не думаю, что он стал бы меня поправлять, если я бы я его просто по имени назвал.

Чистая правда! Последний раз, когда с ним общался, Артём проглотил бы любые оскорбления! И моя уверенность снова дошла до всех князей. А менталист опять зашептал что-то на ухо Наследнику.

— Я бы тебя поправил! — справившись с удивлением, рыкнул Стародубский.

— И всё же, княже, ответь на мой вопрос.

— А то ты не знаешь, когда Артёма убили⁈ — ехидно спросил он.

— Дядя, ответь! — приказал Наследник

— Два дня назад его убили! Ночью! — ответил князь. Но с таким недовольным видом, словно его в дерьмо заставили прыгнуть.

— Спасибо! — вежливо поблагодарил я. — Тогда хочу заявить, что и вчера и позавчера и поза-позавчера вечером я был в академии. И о том имеется запись в журнале на воротах.

Сказал я абсолютную правду. Ведь два дня назад, вечером, я действительно находился в академии. А благодаря работающей техники, все мне отчего-то поверили. И никому даже в голову не пришло уточнить, не отлучался ли куда-нибудь.

Менталист снова шепнул что-то наследнику. Тот кивнул и обратился к главе дознавателей.

— Данила Фёдорович, скажи есть ли запись? Я знаю, что ты это проверял.

— Запись есть, — подтвердил Нерождённый. Но выглядел при этом, почему-то очень удивлённо.

Чёрт! Он, скорее всего, знал, что меня не было в академии. Но сейчас поверил в мои слова. Да и менталист похоже, подтвердил. И вот теперь, похоже, Нерождённый, сомневается.

Накладочка вышла. Всё же техника эта несовершенна. Да и использую первый раз.

— Так а чего нас тогда вообще собрали⁈ — недовольно спросил князь Трубецкой, обращаясь к Наследнику. — Запись в академии есть. Твой человек, княже, эту запись видел. Только время потратили…

— Да вот Богдан Мстиславович настаивал, — хмуро посмотрел князь Московский на дядю. — Говорил, что это точно был боярин Северский. Говорил, что доводы тому веские есть.

— Доводы и вправду есть, — без прежней уверенности заговорил Стародубский. — Был конфликт у боярина этого с Артёмом Фёдоровичем. Конфликт серьёзный. Богатырь из рода Северских даже технику опасную над домом Артёма держал. Причём, технику огненную. А убили князя именно огнём!

— Что скажешь на это, боярин? — обратился ко мне Наследник.

— Был конфликт, не спорю, — кивнул я. — Вообще, я обещал Артёму Фёдоровичу никому о том не говорить. Но теперь, наверное, уже можно?

— Думаю, теперь можно, — чуть подумав, ответил Мстислав Олегович.

— Князь Стародубский, Артём, не так давно пригласил меня к себе в гости. Усадил за стол, рядом со своими боярами. А затем стал всячески поносить словесно, угрожать и требовать, чтобы я под его руку пошёл. Когда же я отказался, его боярин меня попытался убить. А мой Богатырь и в самом деле использовал технику, чтобы припугнуть Артёма Стародубского. Иначе живым я бы его дом не покинул.

После моих слов в палатах наступила полная тишина. Князья выглядели по-настоящему шокированными. А менталист, забывшись, произнёс вслух:

— Боярин говорит правду!

И вот после этого все заговорили разом! Ругань стояла такая, словно на базар попал.

А я, глядя на князей, понял, отчего Артём так боялся, что эта история выплывет на поверхность. Скорее всего, его бы даже родня растерзала после такого.

— Тихо! — наконец решил навести порядок Наследник. А когда его не услышали, то постучал по столу кулаком и повторил: — Тихо, я сказал!

Князья, правда, всё равно успокоились не сразу. Но спустя минуту всё же замолчали и уставились на меня. А самое интересное, что в большинстве взглядов не было недавней отрешённости. Смотрели, скорее, с неким одобрением. Не удивлюсь, что даже если я сейчас заявлю, что убил Артёма, то они махнут рукой со словами: «И хрен бы с ним! Убил и убил!»

— Ответь, боярин, — обратился ко мне Мстислав Олегович, — чем история та закончилась?

— На следующий день Артём Стародубский пришёл ко мне в гости. Принёс голову своего боярина и выплатил виру. Я виру принял и согласился молчать о том случае.

— Скажи, Маркус, — вдруг заговорил князь Нарышкин, — а велика ли вира была, коли ты от мести отказался?

— Вира велика! — вместо меня ответил ему князь Засекин. — Земель изрядный надел, по соседству с моим княжеством. И я считаю, что негоже боярину владеть такой землёй! Та земля князю впору, а не какому-то боярину! Потому требую землю ту мне продать!

— Ты княже, коней не гони! — вдруг чуть ли не закричал на него князь Козловский. — Землю ту ты мне проиграл! А уж я её со своей дочкой, в виде приданного, Артёму отдал. Думал, будет там мой внук княжить! А Артёмка, дурак, получается, чужое отдал! Так что моя та земля!

— Артём был Стародубским! — в свою очередь громогласно заговорил Богдан Мстиславович Стародубский. — А значит и земля та по праву нашему роду должна отойти!

— Уж ни тебе ли⁈ — ехидно поинтересовался Засекин. Вид он имел такой, что того и гляди, в рукопашную на оппонента пойдёт.

— Может и мне! — подал плечами Стародубский. — Мы в роду сами разберёмся. Но уж точно не тебе! Тебе её доверять нельзя! А то в следующий раз вообще степному хану проиграешь!

— Вы оба никаких прав на ту землю не имеете! — заявил Козловский, и даже закатал рукава.

— Князья! Да вы охренели! — не выдержал я. А так техника всё ещё продолжала действовать, то князья вдруг осознали, что они действительно охренели. И даже слегка смутились, вызвав этим смех Наследника. — Никому я эту землю продавать не собираюсь! И уж тем более отдавать даром! Вира была честной. И земля та уже давно оформлена по закону.

— Ты, боярин, за словами следи! — почти сразу пришёл в себя князь Стародубский. А Засекин и Козловский дружно закивали, забыв, что буквально только что драться собирались.

— Я за словами всегда слежу! — огрызнулся я. И перевёл взгляд на Наследника. — Княже, насколько я понимаю, весь этот суд был затеян для того, чтобы у меня мои же земли отобрать. Потому хочу у тебя спросить, разобрались ли мы с основным вопросом?

— Верно говоришь, боярин, — всё ещё улыбаясь, ответил Мстислав Олегович. Но вдруг построжел. — Но впредь всё же поуважительнее к князьям обращайся!

— Прости, княже! На эмоциях сказал, — повинился я.

— Прощаю, — махнул он рукой. И тем самым подарив мне индульгенцию. То есть князья зло на меня могут и затаить, но вот предъявить что-то за неосторожные слова не решаться. Так как наследник простил. О как!

Правда, князья на меня зло и так затаили. Хотя зло — это фигня. А вот землю отобрать они очень хотят. И впредь нужно быть осторожнее. А ещё мне кажется, что чего-то я про свои новые земли не знаю, наз вокруг них ажиотаж такой.

— Дядя! — обратился Наследник к Стародубскому. — Землю вы у боярина отбирать не вольны. Вира священна! Посему повелеваю суд объявить закрытым. К присутствующему тут Маркусу Северскому никаких вопрос по этому поводу быть не должно. Тебя же, Богдан Мстиславович, хочу сказать, что негоже через Суд князей свою жадность тешить! Впредь думай! Все свободны!

Князь Стародубский покраснел от гнева и сжал кулаки. Но возразить Мстиславу не решился. Лишь проводил его до выхода ненавидящим взглядом. А затем посмотрел на меня. И я тут же подумал, что стоит активнее набирать людей в дружину. Потому что миром мы с ним теперь точно не разойдёмся.

Уходили мы с Трёхозёровым и Елецким отдельно от остальных. Причём последними.

— Ох и ловок ты студент! — хмыкнул директор академии, стоило нам лишь покинуть палаты, и оказаться в одном из коридоров кремля. — Думал, защищать тебя придётся. Доводы подготовил заранее. А ты сам справился.

— Ловок! — согласился с ним начальник СБ академии. — Да и быстро всё закончилось. Обычно надолго всё растягивается.

— А где тут уборная? — решил я перевести тему. Я знаю, что директор всё знает. Но как-либо объясняться с ним неохота. Особенно сейчас, пока действует техника.

Так-то я, может быть, и смогу ему запудрить мозги. Но ведь будет ещё и завтра. И Елецкий спросит сам себя, а что это такое вчера было? Потому лучше пойду искать уборную.

— Потерпеть не можешь что ли? — удивился Горислав Михайлович.

— Тут идти по кремлю ещё минут десять! — возразил я. И для достоверности нетерпеливо затоптался на месте. — А потом ещё ехать сколько…

— Вон в тот коридор, до конца пройти надо. Там уборная, — подсказал мне Трёхозёров. — Беги. А мы тем в экипаже подождём.

И я побежал. А про себя думал, что в принципе могут меня и не ждать. Сам добраться смогу.

Вот что значит самовнушение! Пока добрался до конца длиннющего коридора и нашёл уборную, то и в самом деле захотел в туалет.

Умывшись, бросил взгляд на себя в зеркало, и вдруг сообразил, что пока шёл до уборной не заметил ни одной живой души. И это в кремле! Странно очень!

Потому оказавшись в коридоре, почти не удивился, увидев четырёх вооружённых мужчин.

Удивительным было то, что на одежде у них не было никаких опознавательных знаков. А насколько я успел заметить, в кремле и у стражников и у слуг нашит герб Рюриковичей.

Перейдя на магическое зрение, я удивился ещё сильнее. Потому что двое из них были очень сильными Стихийниками. Не ниже Витязя! А у меня даже оружия с собой нет…