16
- Юрий Александрович, - начала я выяснять подробности. - Как вы вообще здесь оказались?
- Случайно. Утром решил наведаться в казармы к нашим жандармам. Они тут неподалёку находятся. Погода хорошая, поэтому не стал брать извозчика. Иду, наслаждаюсь тишиной и умиротворением. Вдруг слышу крики: “Убивают! Помогите!”. Причём раздавались они из лавки поблизости. Естественно, я, как и немногочисленные прохожие, кинулся выяснять обстановку. Действительно, злодейство. Молодой человек в драповом пальтишке стоит рядом с убиенной и орёт не своим голосом, вцепившись в этого Митю. Мол, задушил он бедную женщину.
Народец, недолго думая, попытался на эмоциях самосуд совершить… Да вот только не очень этот блаженный Митя на душегуба похож. Вы же, Ирина Петровна, сами видите: дитя во взрослом теле.
- Митя хороший, - довольно проговорил так и не вставший с пола подозреваемый.
- Вот то-то и оно, - кивнул ротмистр. - Если только в буйном состоянии мог мать убить. Но какое тут буйство? Даже отдалённо им не пахнет. Ну я быстро самосуд прекратил вместе с дворником, что хорошо знает это семейство. Потом отправил дворника в казармы с наказом, чтобы прибыл наш отряд. Заодно приказал, чтобы и к вам вестового отправили. Извините за беспокойство, но на тот момент я не исключал, что Митя не такой уж и простак. А вдруг действительно бесноватый? Теперь все сомнения в этом отпали.
- Не стоит извиняться, - улыбнулась я. - Это наша с вами работа. Правильно поступили. Значит, если исключить Митю…
- Митя хороший. Митя дрова складывать умеет и пол мыть. Сейчас пол грязный, и мама спит на нём. Маме холодно, - моментально откликнулся мужичок на своё имя.
- Молодец, Митенька. Ты сиди и не бойся. Тётя и дядя тоже хорошие. Так вот, Юрий Александрович. Раз мы исключили одного подозреваемого, то у нас появляется второй. Тот самый господин, что на Митю…
- Митя…
- Знаю. Хороший. Остаётся указавший на Ми… На убийцу человек. Где он?
- На улице дожидается, - пояснил Саблин. - Я к нему одного из жандармов на всякий случай приставил. Как-никак свидетель не только ценный, но и странный. Терять его не намерен.
- Прекрасно! - довольно кивнула я. - Значит, можем допросить и выяснить недостающие детали. Прикажите привести сюда.
Розовощёкий молодой мужчина в недешёвом драповом пальто и со щегольскими напомаженными усиками мне не понравился сразу. Он явно нервничал, но при этом вёл себя как-то странно. Словно играл роль поражённого трагедией человека. Причём играл бездарно.
- Господи! - картинно приложив руку к груди, воскликнул он. - Я не могу поверить! Бедная тётушка! Я ведь всегда говорил, что Митька ненормальный и от него всего ожидать можно! Но тётя не слушала никого! И вот теперь…
- Убиенная Агафья - ваша родственница? - строго перебил его Саблин.
- Двоюродная сестра моей покойной матушки. Но мне, как вторая мать была. Разрешите представиться. Кузьма Дормидонтович Невостребов. Племянник усопшей… То есть убитой. Сын у Агафьи Владимировны сами видите какой, поэтому я тоже платил родственнице добротой за доброту. С делами в лавке помогал, да и по хозяйству тоже.
А Митька всегда лишь неприятности приносил. То его мальчишки на улице побьют, то к соседям без спроса в гости заявится. Несколько раз на кражах ловили. Подойдёт, сволочь этакая, к чужому прилавку, схватит крендель или яблоко и нагло жрёт на глазах хозяина. Или к прохожему какому на улице с разговорами пристанет. Стольких дам напугал, и не сосчитать!
Я неоднократно умолял Агафью Владмировну отдать Митяя в “Жёлтый дом”. Ведь там таким и место! Но уж больно доброе сердце у тётушки было. Жалела она этого дурака. Вот и дожалелась…
- Бывает, - невозмутимо ответил ротмистр. - С какой целью вы явились в лавку родственницы?
- Как всегда, о здоровье узнать. Сдала она в последнее время сильно. Как тут не волноваться? Открыл лавку, а тут полнейший разгром.
- То есть, лавка была заперта? Вроде уже не совсем раннее утро, и пора начать торговлю.
- Так и есть, Ваше благородие, - кивнул Кузьма. - Сам удивился. Оказалось, злыдень этот…
- Вы застали его у трупа?
- Нет. Митька чуть позже прибежал, когда я стал звать на помощь. Он до этого с дровами возился. Хотел мерзавец и на меня наброситься, но люди добрые помогли. Чёрт, а не человек! Мне иногда кажется, что в нём бес поселился, и дурачком лишь притворяется. Вы бы глянули тётушкин тайничок под половицей за прилавком. Всё ли там на месте.
- Покажете? - попросил Саблин.
- Всенепременнейше!
Переступив через труп, мужчина зашёл за прилавок и поднял одну из половиц.
- Так и есть! Пусто! Ах, негодяй! Обыщите его! Хотя… Мог и на заднем дворе деньги спрятать. Время у него для этого было.
- Что скажете, Ирина Петровна? - обратился ко мне ротмистр. - По мне, так дело ясное.
- По мне, тоже, - кивнула я. - Скажите, Кузьма…э-э-э-э…
- Дормидонтович.
- Скажите, Кузьма Дормидонтович. А что это с вашими перчатками произошло? Поцарапаны все.
- Кошку второго дня с дерева снимал. Вот она когтями и подрала. Нужно новые купить, да всё недосуг. Дела-с !
- А на перчатки я как-то и не глянул, - задумчиво проговорил Юрий Александрович. - Минуточку…
Подойдя к трупу, ротмистр осмотрел ногти убитой.
- Вот и наша “кошка” нашлась, - нехорошо усмехнулся Саблин. - Господин Невостребов, вы обвиня…
Договорить он не успел. Кузьма понял,что раскрыт и попытался было сбежать. Но ефрейтор Щукин оставался начеку. Почти без замаха он двинул кулаком племянничку в челюсть, опрокинув того на пол.
- Вы б, господин хороший, не дёргались, - будничным голосом проговорил Семён, доставая свой револьвер и направляя его на Невостребова. - А то ведь пальну в лоб с перепугу. Со мной такое часто бывает.
- Это произвол! - прохрипел испуганный Кузьма. - Я буду жаловаться!
- Вот в каталажке жалобу и напишешь! - рыкнул на него Саблин. - Ефрейтор, держи этого субчика на мушке. Жандарм Лепёхин! Быстро дуй за полицией. Мы ей подарочек приготовили.
- Есть за полицией! - отдал честь Лёха и быстро выбежал из лавки.
- И всё же, Юрий Александрович, - обратилась я к ротмистру. - Как вы поняли, что перед нами настоящий преступник? Сверим наши выводы?
- Да тут легко было догадаться. Смотрите, Ирина Петровна... Чтобы такой разгром учинить, нужно время и отсутствие посторонних. Злоумышленник дождался, когда не будет покупателей. Потом запер двери лавки, чтобы никто не помешал и задушил Агафью. После устроил беспорядок.
Подозреваемых, имевших возможность провернуть такое, у нас двое. Больше ни у кого ключа от двери быть не могло. Да и про тайник, думаю, хозяйка никому из чужаков не хвасталась. Митя явно неспособен на подобные хитрости. Значит, остаётся племянник. Когда преступление было совершено, он отпер лавку и стал орать, привлекая внимание прохожих. Скорее всего, хотел инсценировать ограбление. Но первым прибежал Митя.
Тут-то Кузьма и решил изменить свой план, указав на больного человека. Он оговорил беспомощного родственника, сославшись на невменяемость Мити. Естественно, люди поверили. Я был одним из первых, кто ворвался в лавку. Признаюсь, со стороны выглядело так, будто бы Митя действительно напал на Невостребова. Но на самом деле всё было с точностью до наоборот. Притворившись жертвой, Кузьма сам схватил своего троюродного братца… Вы обратили внимание на обувь Невостребова?
- Нет. Только на сильно расцарапанные перчатки, - призналась я. - И на то, как эта мразь, легко переступила через труп якобы любимой тётушки.
- А я вот обратил. На ботинках и снизу штанин Кузьмы следы от муки. Словно припорошили ею одежду. Такое может случиться, если сам весь этот погром устраиваешь. У Мити же хоть и измазана одежонка, но сапоги чистые, не считая уличной грязи. Значит, не мог он муку рассыпать.
- А ведь и верно! - удивилась я, внимательно посмотрев на брюки и обувь Невостребова. - Как понимаю, Юрий Александрович, под ногтями убитой вы обнаружили кожу от перчаток?
- Очень на неё похожее. Чёрная, явно не человеческая. Агафья сопротивлялась отчаянно, поэтому и нанесла такой непоправимый вред перчаткам Кузьмы.
- Да. Тут сложно перепутать. Но я бы немного изменила ваши выводы. Этот гад зашёл в лавку с чёрного входа. Иначе бы откуда он мог знать, что Митя дрова складывает? Незаметно прошмыгнул мимо брата, притаился в подсобке и стал ждать подходящего момента.
- Точно! - согласился со мной ротмистр. - Подстраховался, чтобы случайные свидетели не могли указать, когда именно Кузьма вошёл в лавку.
- Ложь! Всё до единого слова! - взвизгнул убийца. - Это наглый вымысел без каких-либо доказательств! Я честный человек! Пострадавший!
- А чего ж ты тогда пытался улизнуть, “пострадавший”? - иронично произнёс Семён, продолжая держать Кузьму на мушке.
- Испугался оговора.
- Не… Я таких хитрованов не раз ловил. Ты испугался того, что украденные деньги в кармане лежат. Скинуть их по дороге хотел, подлец? Ан не вышло!
- Верно, ефрейтор, - довольно прокомментировал Саблин. - Доказательства должны быть при Невостребове. Но мы их искать не станем. Для того иные люди к порядку приставлены.
Вскоре прибыли полицейские. Я скромно отошла в сторону, чтобы не мозолить блюстителям глаза, а ротмистр вместе с Семёном в красках описали всю ситуацию, представив меня в роли случайной свидетельницы.
Крепкий капитан, отвесив пару тумаков задёргавшемуся при обыске Невостребову, действительно обнаружил при нём пачку банкнот, перетянутых бечёвкой, а также несколько серебряных украшений. В них владелец соседнего магазинчика сразу признал вещи убитой. После таких доказательств Кузьма сник и внезапно расплакался, униженно умоляя о пощаде. Мол, “бес попутал”, и больше никогда ни в жизни подобного не сотворит.
На случай беса я на всякий случай проверила его. Ничего потустороннего. Простая алчная гнида, готовая убить близкого человека ради тощей пачки купюр и нескольких серебряных побрякушек.
- Вот и всё… - выдохнул ротмистр, как только карета с заключённым уехала. - Вроде и радоваться должен торжеству правосудия, а внутри препоганейщее чувство. Мы тут с вами всё: “бесы, бесы”, но нет предела человеческой мерзости. Именно она погубит род людской, а не дьявольские козни.
- Согласна. - также печально ответила я. - Вы, Юрий Александрович, куда сейчас?
- На доклад к Победоносцеву. Думаю, господину обер-прокурору стоит знать не только о нашем вчерашнем деле, но и о сегодняшнем.
- Так нам по пути. Подбросите нас с Митей до дома?
- С Митей? - удивился Саблин.
- Конечно. Не оставлять же его одного? Пусть у меня под присмотром пока побудет.
- Ирина Петровна! - с теплотой в голосе произнёс ротмистр. - Вы барышня небывалой душевной чуткости. Глядя на вас, я снова начинаю верить в человечество. Прошу в карету! Доставлю сей ценный груз с ветерком!
- И под надёжной охраной, чтобы никто по пути украсть не смог, - добавил Семён, с улыбкой накручивая кончик своего рыжего уса.