18

Победоносцев дал нам с Юрием Александровичем немного времени, чтобы прийти в себя. Как я в этот момент сдержалась, чтобы не произнести пару крепких словечек из “русского народного”, до сих пор не понимаю. Судя по ротмистру, он тоже не сонеты Шекспира вспоминал.

- Выдержка и самообладание у обоих похвальные, - неожиданно улыбнулся обер-прокурор и сразу же посерьёзнел.- Я понимаю, насколько моё предложение беспардонно… Да чего ж там манерничать? Постыдное. Но для начала прошу вас услышать его подоплёку.

За последний год несколько очень известных семей потеряли своих детей. Не от хвори, ни по какой-либо случайности. Их находили в безлюдных частях усадеб полностью обескровленными. Всего шесть смертей. Кроме того, всем отрокам и девушкам было ровно по тринадцать лет.

- Раны тоже одинаковые? - поинтересовался Саблин, на время забыв о непристойном предложении.

- Именно так, Юрий Александрович. Небольшой аккуратный разрез в области сонной артерии. И более никакого насилия над телами. Что характерно, следов борьбы обнаружено не было. Жертвы лежали в аккуратной одежде без гримас боли на лицах. А некоторые даже улыбались.

- Странно. Получается, что никакого сопротивления не оказывали. А ведь должны были. Тем более, не совсем не младенцы беспомощные.

- Если только убийца не поправлял на них одежду, - предположила я, вспомнив парочку похожих сериалов.

- Резонное замечание, Ирина Петровна, - кивнул Победоносцев. - Да вот только почти все убийства по зиме случились. А на снегу следы хорошо заметны, и опытному человеку не представляет труда прочитать их. Не было никакой борьбы. Словно жертвы добровольно пошли с душегубом, безропотно легли и отдали свои жизни.

К тому же первый случай произошёл с дочерью и племянником графа Кудеярова одновременно. Убийца, без сомнения, был один, а вот детишек двое. Сложно допустить, чтобы ребёнок стоял и спокойно смотрел, как выкачивают кровь из другой жертвы. А судя по следам на снегу, именно так и было.

Кстати, это двойное убийство было первым. Уже тогда мы заинтересовались им. И буквально через три дня случилось второе. Дочь промышленника Семихвостова подверглась схожему нападению. Ещё через три дня барон Альтов лишился сына. Ещё через три дня вдова генерала Пахмутова потеряла дочь.

Тут уж мы во все колокола забили! Явно не простой человек орудует! Дело взял под личную опеку сам государь, посчитав его государственным. Он встретился с семьями убиенных. Дабы не поднимать лишнюю панику и ненароком не спугнуть убийцу, Его Величество настоятельно порекомендовал родственникам скрыть действительные причины смерти детей. И от своего имени обещал непременно найти и покарать душегуба.

Но убийства резко прекратились. Сколько бы мы и доверенные полицейские чины ни пытались найти ключик к этой тайне - всё без толку. Между тем государь нервничает, так как привык исполнять свои обещания. Родственники тоже. Они чувствуют себя обманутыми и уже еле сдерживаются, чтобы прилюдно не раскрыть правду.

- Вы сказали шесть смертей, но пока получается пять. Отчего так? - проведя нехитрые вычисления, поинтересовалась я.

- Верно, Ирина Петровна. Я назвал пятерых пострадавших. Вчера вечером близ Верхнего Суздальского озера было найдено ещё одно тело с характерным надрезом на сонной артерии. Погибшим оказался тринадцатилетний наследник барона Рубецкого. Как уже выяснила полиция, Алексей Рубецкой пропал из дому два дня назад. Просто не спустился на завтрак, а его кровать оказалась заправлена, словно и не спали на ней. Причём пропал из дома на Фонтанке, а не в Озерках. Естественно, отец, в одиночку воспитывающий сына, поднял тревогу. Да вот поиски не увенчались успехом… До вчерашнего вечера, разумеется. Сегодня утром барон подтвердил, что это его сын.

- Немного знаю их лично. Достойное семейство. У Рубецких есть дача или иное строение на Суздальских озёрах? - спросил ротмистр.

- Нет и не планировалось. Незачем. У барона прекрасное поместье под Шлиссельбургом.

- Получается, - прихватила я инициативу у ротмистра, - Какая-то тварь с пленённым мальчиком спокойно пересекла половину Петербурга, выехала за город и там уже совершила убийство. Зачем столько сложностей, если жертву, как и в остальных случаях, можно найти прямо за городом? Мало ли дач и усадеб?

- Очередная загадка, Ирина Петровна. Вам с Юрием Александровичем предстоит разгадать и её. Пока же мы можем делать выводы лишь по незначительным уликам. Скорее всего, наш убийца не простой человек, раз применяет своеобразный способ убийства. Причём убивает не хаотично, а детей определённого возраста и строго по своему графику. Вдобавок ко всему может как-то воздействовать на жертв, чтобы они потеряли всякую волю к сопротивлению.

Также стоит отметить, что нападению подверглись исключительно дети состоятельных семей. Есть подозрение, что наш злоумышленник тоже непростой человек и был вхож в дома жертв. Ну или был достаточно хорошо осведомлён об их жизни. Понимаете, о чём я?

- Бесноватый аристократ высокого положения, - мрачно произнёс Саблин.

- Не бесноватый, - возразила я. - Это уже готовая тварь. Кровосос, упырь, вурдалак. Но не восставший из мёртвых, а сильный бес, прочно обосновавшийся в теле человека. Поэтому он не фонтанирует эмоциями, не терзает своих жертв ради удовольствия, а хладнокровно, деловито убивает. Не для развлечения. Для пищи. Именно такие имеют дар внушения.

- И редко ошибаются, умело заметая за собой следы, - добавил Победоносцев. - Я полностью поддерживаю ваши выводы, Ирина Петровна. И самое трагичное в этом всём, что если наш кровосос питается по графику, то скоро произойдёт ещё одна серия убийств. Вернее, она уже началась. Алексея Рубецкого мы уже потеряли. Уверен, буквально завтра получим очередные прескверные вести.

К несчастью, ближайшее убийство нам тоже не под силу остановить… Оно состоится через несколько часов. Но нам необходимо прекратить эту кровавую вакханалию как можно быстрее и любой ценой! И дело даже не в гневе государя! А в том, что на кону стоят человеческие жизни! Детские жизни! Я сам имею не только детей, но и внуков, поэтому представляю, какое страшное горе вскоре обрушится на пока ещё счастливые семьи, не подозревающие о надвигающейся трагедии!

После внезапной эмоциональной вспышки Победоносцев замолчал, снял свои небольшие, круглые очки, протёр их бархатной тряпочкой и снова водрузил на переносицу.

- Поэтому, господин Саблин и госпожа Бесова, - уже спокойно продолжил он, - я и решился предложить вам мнимый мезальянс. Во время расследования вам придётся общаться со многими людьми не только в Петербурге, но и за городом. Присутствовать на светских раутах и проводить время в различных салонах. Быть может, ночевать в одних гостиницах. Ничего исключать нельзя. И при этом вы должны быть неподалёку друг от друга.

Раз вы не близкие родственники, то остаётся лишь один вариант обоснования ваших частых совместных прогулок - это мнимое обручение. Оно будет относительно лояльно воспринято обществом и не насторожит разыскиваемого. Конечно, лучше бы подошли роли мужа и жены, но фальшивое венчание даже для нашего случая - полное святотатство.

И немного забегу вперёд. Ирина Петровна, вы, как известно, сирота, поэтому со стороны ваших родственников не будет никаких препятствий. В вот с вашими родителями, Юрий Александрович, я уже переговорил на правах старинного друга.

- И как они отнеслись к этому? - напрягся Саблин.

- Бушевал ваш батюшка. Правда, недолго. Григорий Александрович опосредованно сам принимал участие в делах “Священной дружины” и понимает нашу службу. А ваша матушка, Софья Константиновна… Ну вы же знаете её. И я хорошо знаю. Она может сохранить любую государственную тайну получше многих генералов.

Софья Константиновна по своему обыкновению больше молчала. Но внезапно выдвинула непременное условие. Она даст согласие лишь после встречи с вашей “суженой”, ибо не хочет, чтобы её сын опозорился на весь Петербург связями с какой-нибудь профурсеткой… Извините, Ирина Петровна, я уверен, что это определение точно к вам не относится, и Софья Константиновна отнесётся к вам благожелательно.

- И на том спасибо… - вздохнула я. - Что же теперь нам делать?

- Подумать. Я не настаиваю на своём предложении, так как понимаю его неприглядную пикантность. Но всё же хотелось бы получить ответ как можно быстрее. Наше время в данном случае измеряется отнюдь не часовыми стрелками, а чьими-то жизнями.

- Понимаю. Но… Вам не кажется, что подобное расследование не должно ограничиваться исключительно нашей группой? Насколько я помню, госпожа Ведовская тонко чувствует смерть.

- Прекрасное наблюдение, - кивнул обер-прокурор. - Беда в том, что все убийства были совершены достаточно давно. Но к последнему я привлёк Татьяну Фёдоровну. К сожалению, безрезультатно. Госпожа Ведовская сразу дала понять, что ничего не видит. Если душа усопшего не рядом, то сложно определить, что произошло. А души и даже тонких намёков на неё около Алексея Рубецкого не наблюдалось. Что говорит в пользу нашей версии о могущественной твари, которая не только выпивает кровь, но и пожирает души.

Так что придётся ловить нашего упыря по старинке: с помощью опросов и умозаключений. И вот когда мы его вычислим, вы должны оказаться рядом, чтобы подтвердить факт наличия беса, захватившего человеческое тело. Промедлим - обязательно сбежит. Потом лови его по всей Российской империи, а то и за границей. А это опять потраченное время и очередные жертвы.

- Жаль. Остальные мои знакомые тоже непригодны?

- Увы. Ни одна из Стражниц. Вроде бы и Дар у каждой особенный есть, а вот тут прореха образовалась.

- Как вы сказали? “Стражницы”? - переспросила я.

- Да, Ирина Петровна. Извините, но вот так вас за глаза называю.

- Спасибо. Звучит.

- Государю тоже понравилось. Гордитесь, у вас ним одинаковые вкусы, - второй раз за время этого тяжёлого разговора Победоносцев слегка растянул губы в улыбке.

- А что? Его Величество вот прямо обо мне знает?

- А вы как думаете? Конечно. Он постоянно интересуется успехами Стражниц. Но имейте в виду, что интерес государя напоминает монету. А у неё, как известно, есть две стороны. Так что я рассчитываю на успех всех ваших начинаний. И на этом, думаю, мы закончим сегодняшний разговор. Давайте его продолжим, когда вы с Юрием Александровичем определитесь, в каком статусе вас примет светское общество. Не смею больше задерживать.

Сказать, что вышли от Победоносцева ошарашенными - это ничего не сказать. И страшное преступление, и почти женитьба… Пусть и фиктивная помолвка, но всё равно от такого поворота сюжета слегка потряхивает, а в голове настоящая каша.

- Что делать будем? - вздохнул ротмистр.

- Не знаю, - призналась я. - Но почему-то думается лучше всего за едой. Приглашаю ко мне на чай.

- В другой бы раз отказался, чтобы не проявлять чрезмерную назойливость частыми визитами. Но в нашей щекотливой ситуации уже, кажется, не до светских приличий. Значит, будем пить чай и думать…