39
Юрий Александрович ожидал окончания аудиенции в приёмной обер-прокурора. При виде меня он моментально вскочил, но в присутствии секретаря никаких вопросов задавать не стал.
- Как прошло? - лишь на улице поинтересовался он.
- Ожидала порки, а получила деньги… Ну и достаточно занимательный разговор, - призналась я. - Но всё равно с Победоносцевым сложно общаться. Умный и жёсткий человек Константин Петрович. С ним как по тонкому льду ходишь.
- Иные на таких высоких постах долго не задерживаются. Так что, Ирина Петровна, нам повезло ещё. Представляете, если бы нашим покровителем был человек, достигший таких высот не умом, а исключительно из-за родословной?
- Не представляю, и представлять не хочу. Хватит вашего предшественника. Юрий, в моей квартире сегодня неожиданно появились шикарный букет и не менее шикарный торт. Цветами делиться не собираюсь, а вот тортик, как и подобает соратникам, предлагаю разделить. Заодно поговорим о вашей павловской поездке.
Чуть не забыла! Будет Победоносцев про тот злосчастный диван спрашивать, отвечайте, что он плата за проигранное вами пари. Какое именно я Константину Петровичу не сказала, ссылаясь на некую пикантность.
- Пожалуй, так и сделаю, - кивнул ротмистр. - Хотя, конечно, и обидно проигрывать спор, которого даже не было.
- Могу поспорить с вами по-настоящему, - улыбнулась я.
- Увольте. А вдруг я выиграю? Тогда получится, что вам придётся исполнять моё желание. А пожелаю я… Чтобы вы с госпожой Ведовской лично занесли тот диван обратно в бордель.
- Да вы жестокий человек! Даже хуже Победоносцева! Он всего лишь приказал оплатить украденную мебель!
- Это потому что он сам диван не тащил.
- Хорошо, - согласилась я. - Но учтите, что нам с Татьяной Фёдоровной в борделе может и понравиться.
- Уверен, что вы не настолько порочные особы.
- Ах, Юрий Александрович! Хорошенького же вы мнения о нас! Мы там не наслаждаться пороками, а бороться с ними начнём. Я с дубинкой наперевес по комнатам бегать, а Татьяна Фёдоровна и того хуже устроить может. Пожалейте местных блудниц и их клиентов.
- Уговорили. Исключительно из-за приступа человеколюбия не буду с вами спорить, чтобы не выиграть. Что-то я в последнее время покладистый… Уж не заболел ли повторно?
- Хотите, чтобы я вас пожалела?
- А идея неплоха, Ирина Петровна! Когда кашлять начинать? Но вы же знаете, что меня лечит лучше всяких пилюль?
- Знаю, - кивнула я. - Но тут выбирайте: либо кашель, либо поцелуй. Совместить эти действия не получится.
- Тогда второе, - незамедлительно выбрал ротмистр.
- Раз не кашляете, значит, здоровы и “лекарства” вам не полагается.
- И эта особа буквально несколькими минутами ранее обвиняла меня в жестокости!
Так, ведя шутливую перепалку, мы и зашли в мою квартиру. Чувствуя облегчение оттого, что с Победоносцевым всё прошло гладко, продолжили дурачиться за столом, не забывая наслаждаться не только пикировкой, но и тортиком. Анфиса от нашего весёлого выяснения отношений была в настоящем шоке, хотя старалась этого не показывать. Но я слышала, как она, уходя на кухню, заливисто смеялась.
Хорошее настроение закончилось сразу же, как был доеден торт, и мы перешли к делу.
- Что в Павловске? Рассказывайте, - серьёзно спросила я.
- Юноша и девушка. Возраст всё тот же. Девушка из очень знатной семьи, а паренёк - сын священника. Способ убийства не изменился.
- Следы есть?
- Да какие там следы? - скривился Саблин. - Дождь прошёл и всё смыл. Телам уже несколько дней. Причём убиты в разное время, но в одном месте. Лежали под кучей хвороста и случайно обнаружены были.
- Под хворостом? - удивилась я. - А ведь раньше наш кровосос их оставлял не замаскированными и в полном порядке.
- Они и сейчас в порядке, не считая тлена. Но вы правы, Ира: зачем-то прикрыты были. Я тоже обратил на такую странность внимание. Скорее всего, душегуб не желал, чтобы отроков нашли быстро. Ему хотелось быть уверенным, что сможет улизнуть до… До чего?
- Может, до нашего появления?
- Нет. Скорее всего, только до вашего, Ирочка. И тут стоит задуматься уже о другом. Что, если упырь прознал про ваши таланты? И не хочет показываться вам на глаза, справедливо полагая, что будет немедленно раскрыт. Значит, тактика нападений изменится... Уже менятся.
- Получается, он может быть в ведомстве Победоносцева, - уже сделала я выводы из выводов ротмистра. - Или имеет подельника, выдающего тайны управления.
- Не обязательно, - возразил Юрий. - Он мог случайно оказаться рядом с местом поимки бесноватого.
- Да мы поймали-то всего ничего! - отмахнулась я.
- И тем не менее упырь мог быть там. Но считаю правильным не исключать обе версии: и предательства, и случайности. Быть может, они ложные, но Победоносцеву обязательно о них доложу.
- Не надо.
- Почему? - сильно удивился Юрий.
- Во-первых, Победоносцев обложит меня охраной, как больного подушками.
- И правильно сделает! Я сам…
- Подождите. Не горячитесь. Вы сами сказали, что версия может быть неверной. Что тогда? В окружении охраны мне работать будет практически невозможно. К тому же упырь сразу поймёт, что мы знаем о его знаниях про мой Дар. Что он сделает? Устранит подельников, а сам заляжет на дно, придумывая новую схему нападений, по которой его сложно будет вычислить.
- Его и так поймать не можем, - буркнул Саблин. - Зачем выдумывать новое?
- Не знаю, если честно, - призналась я. - Но у меня есть ещё и “во-вторых”! Если упырь обо мне знает, то будет следить. Рано или поздно я почувствую его…
- В том-то и дело! Ирина! Это “поздно” может стать роковым в вашей жизни! И последним!
- Он очень осторожен и сразу нападать не станет. Не считайте меня самонадеянной дурочкой, но такую сильную тварь я почувствую первой, и мы сможем подготовить нормальную ловушку. И есть ещё “в-третьих”, дорогой мой ротмистр. Представьте, что все наши выводы неверны. Потратив массу усилий на мою безопасность и выявление предателя, угрохаем кучу времени, ни на шаг не приблизившись к финишу. Полгода до следующих убийств пролетят быстро, и мы будем к ним не готовы.
- Ну и что вы предлагаете?
- Не сообщать о нашей догадке Победоносцеву, - огорошила я Юрия. - Если у него в ведомстве “протекает”, то злодей быстро узнает всё, что мы не хотим афишировать. Особенно если предатель - кто-то из приближённых к обер-прокурору секретарей. Мы будем вести дело самостоятельно и кормить начальство общими фразами. А уж когда изловим упыря, тогда и на след его агента сразу же встанем. Не уйдёт.
Саблин думал долго. Ему не очень понравилась моя идея, но видно, что доводы были услышаны и теперь раскладываются по полочкам в ротмистровой голове.
- Кроме вашей безопасности, согласен со всем, - через несколько минут изрёк он. - Завтра секретари закончат подшивку дел по новым жертвам, и мы сможем продолжить собирать статистику. Ну и наконец-то опросами родственников потерпевших займёмся. Глядишь, чего и накопаем неожиданного. Ирина, вы не отходите от меня ни на шаг во время допросов. Я всем буду говорить, что вы моя невеста и владеете скорописью, поэтому помогаете вести записи.
- Я не владею подобным, - на всякий случай предупредила я.
- Ничего страшного. Просто карандашом рисуйте в тетради всякие закорючки. Для несведущих людей этого будет достаточно. Ну и не стесняйтесь иногда сами вопросы задавать. Такое будет выглядеть естественно, ибо женское любопытство не может не присутствовать в вас.
- Насчёт тетради: очень хорошая идея! Но стоит завести не только бутафорскую. Нужна ещё одна, в которую запишем всё то, что скроем в официальных отчётах.
- Да, - кивнул Саблин. - Ира, в вас пропадает настоящий талант к сыску.
- Почему пропадает? При женихе из жандармского управления он, наоборот, раскрывается! - пафосно ответила я, гордо задрав нос кверху. - Отныне вы мой Дон Кихот, а я ваша Санчо Панса! Вперёд на ветряные мельницы преступности, мой славный рыцарь!
- Дульсинея Тобосская! - рассмеялся Юрий. - Вам больше подходит этот образ.
- Нет! Я… Уговорили. Дульсинея Панса. Подобное будет компромиссом между
дамой сердца и верным оруженосцем.
- Ира! Давайте будем откровенными: в расследованиях я больше похож на оруженосца, а вы на рыцаря.
- Ну уж нетушки! Дон Кихот постоянно получал по шее. Оставлю это для вас.
- Всё-таки вы меркантильная особа, абсолютно не жалеющая своего… А всё же, Ирина Петровна? - неожиданно перестав шутить, серьёзно поинтересовался Саблин. - Вы прекрасно знаете, что я буду добиваться вашей руки. Статуса официальной невесты, а потом и жены. Но кем вы хотите быть рядом со мной? Почему ничего не спрашиваете о моих беседах с родителями? Такое ощущение, что живёте сегодняшним моментом, абсолютно не задумываясь о будущем... Или боитесь о нём думать?
- Отчего же, - призналась я. - Думаю. Вы уже признавались мне в любви. Я вам тоже. И от слов своих не отказываюсь. Но вносить раздор в вашу семью тоже не желаю. И прошу вас, Юрий, больше не совершать резких и необдуманных поступков. Образ блудного сына вам не идёт. Дайте мне возможность самой заслужить расположение вашей матушки.
- Умно, Ирина. Но отца уговорить легче, несмотря на его очень вспыльчивый характер.
- Поэтому я и подошла к нашему будущему с самой сложной стороны. Со стороны Софьи Константиновны. Прошу не торопить ни её, ни меня, чтобы потом не метаться между женой и родителями, а жить в гармонии со всеми.
- Женщины… - вздохнул ротмистр. - Как же у вас всё запутанно… Но я прислушаюсь и к этому вашему совету. И кажется… Кажется, я только что заслужил поцелуй за такую покладистость. Не находите, моя прекрасная Дульсинея?
- Какой же вы, Юрий Донкихотович, правильный вымогатель! - рассмеялась я и с превеликим удовольствием подарила “награду”.
Наверно, так бы до вечера и просидели, наслаждаясь обществом друг друга и ведя шутливые, вперемежку серьёзными темами разговоры. Но неожиданный звонок в дверь заставил отвлечься от приятностей. На пороге стоял один из секретарей Победоносцева.
- Извините за вторжение, - серьёзно проговорил он. - Только что поступило известие о скверном событии в доме купца Вахромеева. По всем признакам буйный бесноватый проявился. Господин ротмистр, госпожа Бесова, необходимо ваше присутствие. К боеспособным жандармам из вашего отряда уже направили гонца. Подкрепление тоже ожидается. Встретитесь с ними около дома купца.
- Вахромеев? - нахмурился Саблин. - Я шапочно знаком с ним. Сам Алексей Алексеевич одержимым стал? Странно. Тихий же человек, мухи не обидит.
- Никак нет. Не он. Кто-то из близких. Но есть жертвы… Возможно, не последние.
- Жертвы? Выезжаем немедленно! - воскликнула я, прерывая ненужный разговор. - Анфиса! Дубинку мне!