41
В купеческий дом вошли осторожно, с зажатыми в руках дубинками. Зайдя в гостиную, осмотрелись. Рядом с перевёрнутым массивным столом валялась разбитая посуда, неаппетитными кляксами выплеснувшая на пол всё своё содержимое и столовые приборы. Но не они, а маленькая деревянная лошадка, лежавшая в одной из луж крови, заставили меня содрогнуться.
И ещё воздух… Он был наполнен чёрной злобой до такой степени, что казалось, весь этот смрад оседал на лёгких вонючей нефтяной плёнкой, не дающей нормально дышать. В том, что тут находится бешеный одержимый, не вызывало никаких сомнений. Мне даже видеть эту тварь не обязательно, чтобы понять, с кем имеем дело.
- Бесноватый из нестабильных, - тихо пояснила я группе. - Они тупые, но очень быстрые и сильные. Правда, их запала хватает примерно на сутки, а потом выдыхаются. Но за это время бед натворить могут много. И пока до последней капли все силы из себя не выжмут, не успокаиваются.
- Мы все читали бумаги и виды бесноватых знаем, - проговорил Саблин. - Что же запустило бешенство?..
- Отказ дать взаймы. Видимо, бес в истеричном по своей натуре алкоголике Фоме плохо прижился, вот и пошёл вместе со своим носителем тела в эмоциональный разнос. Но нам от этого не легче. Тварь очень опасная.
На втором этаже слышались глухие удары и то ли звериный вой, то ли тягучая человеческая речь. Слов не разобрать, но подобные твари обычно сквернословят так, что у бывалого прораба уши завянут. Но в тот момент эти звуки меня не испугали, а порадовали. Значит, одержимый ещё не добрался до семьи Вахромеева.
Не мешкая, мы стали подниматься по лестнице, на которой отчётливо виднелся кровавый, неряшливо-тошнотворный след. Будто бы тащили израненное тело. Скорее всего, так оно и было - эвакуировали выжившего полицейского. Его менее удачливый напарник обнаружился в широком коридоре рядом с раздолбанной до состояния щепок двери. Беднягу явно пытались не просто убить, а отрезать голову. Собрав всю волю в кулак, я вслед за жандармами перепрыгнула через тело.
Следующая дверь, ведущая в проходной зал… Рядом с ней ещё один, уже никем не учтённый труп. Немолодой бородатый мужчина в простом зипуне был весь исколот. Не знаю, сколько раз его ударили ножом, но не меньше двух десятков раз точно.
- Конюх, наверное. Или кучер, - хрипло проговорил Семён Щукин. - Вона, кнут в руке сжимает. Видно, с заднего двора к хозяевам на помощь решил прийти.
- Тихо, - шикнул на ефрейтора ротмистр. - Не стоит обнаруживать себя раньше времени.
- Виноват…
Дверь, ведущая из зала, тоже была сломана. Я обратила внимание, что рядом с ней валялся обломок окровавленного ножа. Вернее, часть его клинка. Значит, оружие твари теперь не такое смертоносное. Хотя даже с “огрызком” в руке бесноватый представляет серьёзную угрозу. Да что там говорить! Такой и голыми руками может смерть вокруг себя сеять!
Чуть ли не на цыпочках пройдя метров пять по коридору, мы завернули за угол и сразу же увидели Фому. Как же вовремя явились! Он уже практически вышиб дверь, ведущую в комнату с семьёй Вахрамеевых. Толстое добротное полотно было основательно измочалено и висело на одной петле. Несколько секунд и последнее препятствие рухнет!
Это поняла не только я. Жандармы во главе с ротмистром, наплевав на скрытность, толпой ломанулись к одержимому. Они были почти в метре от него, как дверь с грохотом влетела в комнату.
Всё! Тварь добралась до долгожданных жертв! Очередной бойни не избежать!
От этой мысли уровень адреналина в моей крови резко подскочил, и какой-то неведомый рубильник щёлкнул в голове. Будь коридор чуть пошире, то легко обогнала бы всех мужчин, но, упёршись в их спины, оказалась в комнате последней.
Фома уже был рядом с женой Вахромеева. Высокая, очень полная женщина, раскинув руки, стояла в углу, своим пышным телом закрывая троих детишек. Бледная, с диким ужасом в глазах от понимания скорой смерти, она всё же попыталась сделалать единственное, что могла на тот момент - ценой собственной жизни сохранить детей.
Саблин в стремительном прыжке перемахнул через журнальный столик, но я отчётливо видела, что он не успевает. Всего на чуть-чуть… Фома уже почти занёс обломок ножа над женщиной.
Сама не поняла, как это сделала. Решение пришло само. Так у меня часто бывало на волейбольной площадке, когда на раздумья времени нет и тело начинает действовать исключительно на рефлексах.
Находясь в явном ускорении, так как все остальные люди резко стали казаться мне медлительными, я запустила дубинку. Не просто бросила, а словно в городки играю, стараясь выбить не чушки, сложенные в некую фигуру, а попасть в голову убийцы.
И дубиночка меня не подвела, опередив бесноватого на сотую долю секунды! Она врезалась толстым концом в висок Фомы, стоящего ко мне боком. Убить не убила. Даже не лишила сознания, но заставила тварь сильно пошатнуться, отчего удар ножа пришёлся вскользь, почти не нанеся раны отважной купчихе.
Этого хватило ротмистру чтобы завершить прыжок и со всего маху впечатать уже свою дубинку в темя одержимого. Юрий постарался на славу! Фому снесло в сторону. Прямо к окну. Запутавшись в портьере, эта сволочь упала на пол, походя сорвав карниз. Выбраться из тяжёлой шторы не успела - град ударов от обступивших жертву жандармов быстро успокоил Фому.
- Хватит! - в какой-то момент приказал ротмистр. - Вяжем!
В руках наших молодцов тут же появились широкие ленты. Не снимая с одержимого штору, мужчины меньше чем за минуту опутали его, превратив нашу добычу то ли в очередную мумию, то ли в спальный мешок с украденной “кавказской пленницей” Варлей.
Я же кинулась к жене Вахромеева.
- Вы живы?!
- Не знаю… - отстранённо ответила она, тупо глядя перед собой.
Видимо, как только разум женщины понял, что ни ей самой, ни её детям больше ничего не грозит, сразу же впал в ступор после перенесённого шока.
Не удовлетворённая таким ответом, я быстро осмотрела купчиху. Из-за платья с объёмной драпировкой на не менее объёмной груди, а также больших, аляповатых матерчатых цветов, зачем-то присобаченных ради украшения, визуально оценить рану не смогла. Ну а раздевать женщину при мужчинах - так себе идея. Особенно в этом времени. Поэтому просто просунула руку в оставленный ножом разрез на материи.
Уф… Крови почти нет, и по ощущению на кончиках пальцев: рана больше на глубокую царапину похожа.
- Зачем вы меня трогаете? - начиная приходить в себя, удивлённо спросила купчиха.
- Проверяю, насколько вы пострадали. Не волнуйтесь, ничего страшного.
- Спасибо, Господь… Отвёл беду…
Дальше женщина, резко развернувшись, чуть не сбила меня с ног своей “кормой”. Упав на колени, она стала со слезами на глазах по очереди обнимать и целовать детишек. Два мальчика и совсем маленькая девочка, только недавно вставшая на ножки, ничего не поняли, но тоже были сильно испуганы. Видимо, их обострённое детское чутьё ощутило негативную энергетику бесноватого родственничка в полной мере.
Они не плакали, а просто жались к матери - единственному человеку во всём мире, которому доверяли полностью. Хотя… Не единственному. На улице остался их отец. Наверное, Алексей Алексеевич уже с ума сошёл от неизвестности.
Я не стала дожидаться, пока он, не выдержав, сам вломится в дом, а вывела на улицу купчиху с детьми. Увидев своих домочадцев живыми, Вахромеев от радости заорал так, что у меня уши заложило. Заорал и бросился к семье. Жена же в присутствии мужа окончательно осознала, что беда миновала, закатила глазки и ушла в глубокий обморок. Так бы и расшиблась о булыжную мостовую, но счастливый супруг успел подхватить её.
Да уж! Чтобы носить на руках такую, во всех местах пышную, да ещё и немаленького росточка женщину, нужно обладать немеренной силой! Так что не врал Алексей Алексеевич, говоря, что раньше подковы гнул. С годами былую крепость явно не растерял, раз против агрессивного бесноватого в одиночку продержался, семью прикрывая. Богатырь!
Оставив счастливую семью, я снова вошла в дом и уже официально подтвердила, что перед нами одержимый. Дальше началась рутина. Обездвиженного Фому мы погрузили в жандармскую карету и доставили в Кресты. Боевые монахи у входа в тайную тюрьму встретили нас уже как старых знакомых, но вовнутрь не пустили. Да и мы сами особо туда не рвались.
- А вы, Ирина Петровна, и в арьергарде не менее опасны, - иронично просипел Саблин на обратном пути. - Это ж надо было сообразить метнуть свою дубинку! И как точно приложились! Хладнокровия вам не занимать!
- Спасибо, Юрий Александрович. А что у вас опять с голосом?
- Сорвал, когда на толпу орал. Видимо, ещё не до конца восстановился. Ну ничего! Сейчас напьюсь ненавистного молока с курдючным жиром и полегчает. Знаете, я даже к этой мерзости как-то привыкать стал.
- Пейте-пейте! - чувствуя, как отпускает пережитое боевое состояние, глуповато хихикнула я. - От этого напитка у вас особенная прыгучесть появляется. Как вы эпично летели через всю комнату, держа дубину над головой! На “бис” этот трюк повторите?
- Я б тоже, Ваше благородие, глянул, - осмелился поддержать мою шутку сидевший с нами в карете ефрейтор Щукин. - Ну и на ваш бросок, Ирина Петровна. Думал, не успеем убийство предотвратить… Аж сжалось всё внутрях. Но с вами и сам чёрт не брат! Прости меня, Господи, за такие слова!
Высадив меня около дома, Саблин оправился на внеочередной доклад к Победоносцеву. Я же, поднявшись в квартиру, неожиданно для себя раскисла. Сегодняшнее задержание бесноватого - самое кровавое на моём, пусть пока ещё и маленьком, но уже опыте. Столько смертей… Закрываю глаза и эти красные жуткие лужи вижу. Тела, накрытые простынями, изуродованные трупы. Кнут, зажатый в мёртвой руке кучера и лошадку… Маленькую деревянную лошадку в крови…
Жутко захотелось напиться, чтобы снять стресс. Но я после недолгой внутренней борьбы отказалась от этой затеи. Если каждый раз рюмкой себя успокаивать буду, так и спиться недолго. А мне нужны крепкие, не дрожащие с похмелья руки и незамутнённая голова. Иначе начну ошибаться. И каждая моя ошибка будет стоить кому-то жизни. Да и зачем Юрию жена-алкашка? Без этого хватает сложностей с его непростой семьёй.
И, кажется, пора ей заняться всерьёз. Особенно здоровьем генерала Саблина. Адресочек Полины Тумановой у меня имеется, так что завтра стоит навестить современницу. Если, конечно, не будет очередных форс-мажоров. С нашей службой их можно ожидать в любую минуту.